Должник

– Вальтер? – я сморгнул морок мыслей, отводя взгляд от белого потолка к парню, что устроился под боком. Внутри всё осело настолько, что трудно было пошевелиться. Тёмные гипнотизирующие глаза смотрели на меня спросонья, но никакого желания спать я сам не ощущал. Кажется, вся ночь была проведена в мыслях, состаривших меня лет на шесть. Я не мог сказать, что это было. Я просто рассуждал. – Яков, ты в отношениях с Джеем? – преподнёс вопросом, но звучало это явно не им. На улице была ещё ночь из-за зимы, но время наверняка уже утреннее. Яков сощурился, с недоверием смотря на меня. – Неужели тебя мучает совесть? – усмешкой пустил он, однако его глаза созерцали меня со всем вниманием, выдавая мыслительную деятельность. – Мне неприятна сложившаяся ситуация, – выдохнул тихо я, уводя взгляд обратно на белый потолок. Закинув руку за голову, невольно поморщился, проворачивая в голове все ночные мысли. Я в дерьме. И я останусь в нём же. И через год, и через пять, и через десять. Спасения не будет, но насколько меня хватит? Долго ли я буду бежать? – Я знаю, мы вчера немало выпили, – замедлился, пытаясь подобрать правильные слова. Яков, перелёгши на живот, приподнялся на локти, чтобы лучше видеть моё лицо. Взглянул на него, видя эти серые волосы, растрёпанные и торчащие во все стороны. И со сколькими он просыпается так же? – И нам не стоило, – закусил губу. – Спать. Это некрасиво по отношению к Джею. – Он привыкнет. – Яков, – перебил я, негодуя на такое предположение. Яков замолчал, разглядывая меня с ответным недовольством. – Это неправильно. – Ты можешь уйти, если тебе что-то не нравится, – горько усмехнулся, уже зная, что будет, если я сбегу. Я всю чёртову ночь об этом и думал. – Думаешь, мне стоит уйти? – Яков закатил глаза и начал подниматься с места, пока я перехватил его запястье, прося помедлить. Рука еле удерживала чужую, но парень всё равно остановился, вначале оглянувшись на дверь, а затем молчаливо посмотрев на меня. Кажется, звуков, помимо завывания ветра за окном, не было. – Думаю, нам стоит пойти на кухню и выпить кофе, – съехал с темы он, но не отстранялся. Мой взгляд мимолётом прошёл по голой грудной клетке, подмечая пару алых следов, оставленных мной этой ночью. – Да, хорошая идея, – кивнул я, отпуская запястье, на что Яков отодвинулся, включил свет, заставляя прищуриться от яркости, и пошёл искать свою одежду. Моя – валялась под рукой. Точнее, под ногами. Кинув взгляд в окно, за которым открывалась ночная темень, что едва начинала светлеть, медленно отвернулся, вдыхая воздух первого января. Кажется, жизнь сама решила преподнести мне новогодний подарок. Вернул взгляд на Якова, что почти оделся, и сам взялся за вещи, не особо и размышляя. Через пару минут мы оказались на кухне. Рыскал по холодильнику, пока Яков ставил кипятиться чайник и доставал кружки. Еды должно было быть много, что происходит каждого первого января, но полупустой холодильник проигнорировал старую традицию, поэтому достал колбасную и сырную нарезки и устроился за столом. Пальцы слегка по нему постукивали, второй рукой закинул кусок колбасы в рот, раздумывая о том, что Руф отпустила меня покурить. Но Вальтер пропал с радаров, уехал пить с Яковом. И не только пить. Прошёлся взглядом по силуэту парня, который уже заливал кружки кипятком. Отрыв в кармане телефон, начеркал Руф небольшое сообщение с извинениями и кратким экскурсом в то, где я сейчас нахожусь. И с кем. – Ты слишком загружен, – перед носом опустилась кружка кофе, а на плечо – ладонь, отвлекая от телефона, который я скоро убрал обратно в карман. Руф не ответила, наверное, до сих пор спит. – Я не хочу... – замялся, разглядывая кружку чёрного кофе, отражающего блики лампы. – Я хочу другой жизни, –качнул головой я, вдыхая носом прохладный воздух комнаты и аромат кофе. Поднял глаза на Якова, что всё ещё с сомнением разглядывал меня. Он не понимал перемены моего настроя, пока я сам не знал, что произошло. Человек не может поменяться за ночь, за две, да даже за неделю или месяц, однако ночь размышлений дала свои плоды, дала время представить то, что ждёт меня в дальнейшем. И это «дальнейшее» мне не было приятно от слова совсем. Покачал головой, думая о том, с кем я об этом говорю. Взглянул на Якова, сомневаясь, стоит ли вообще с ним это обсуждать. Он погряз в дерьме не меньше моего, а то и явно больше. Вглядываясь в чёрные глаза, подметил последующую лёгкую усмешку, говорящую о том, что Яков понял мои сомнения. Становилось всё более неловким, заставляя отвести взгляд обратно на кружку кофе. – Нам нужно помедлить, – выдохнул тихо я. – Не знаю, что между нами происходит, но это неправильно. Неправильно по отношению к Джею, к тебе, ко мне. Это измена, Яков. – нахмурился я, выставляя своё малозначимое мнение и поднимая глаза на парня. Чувствовал себя всё отвратительнее. – Хорошо, – слабо кивнул он, пока ладонь в успокаивающем жесте потрепала меня по плечу, прежде чем Яков устроился с другой стороны углового дивана, принимаясь за завтрак в виде кофе. Тот занялся делом без тени усмешки, казалось, он тоже начал над чем-то раздумывать, не выходя на будничные разговоры. Через полчаса я отправился домой на маршрутке, ибо пускать Якова за руль после вчерашней попойки было опасно. Утро мы провели молчаливо, лишь перед моим уходом обмолвившись парой фраз, пока я надевал ботинки. – Мне ждать тебя в пятницу? – скрестив руки на груди, Яков опирался плечом на стену у двери. Обувшись, поднялся, рассматривая его, разглядывая синяки под глазами, лежащие на белой коже, так контрастирующие с ней. Яков говорил, что ему девятнадцать, но всматриваясь в каждую черту лица, я в этом сомневался. Слишком уставший взгляд. Вероятно, напоминающий мой, какой я вижу по утрам в зеркале. – Обязательно, – слабо улыбнулся я, прежде чем притянуть парня за плечи и обнять, касаясь подбородком его плеча. Почувствовал ладонь, что спустя мгновение залезла в волосы, перебирая их. Наблюдая перед собой вход на кухню, всё же смотрел в никуда, наслаждаясь теплом. Проведя ладонью по спине Якова, отстранился, взглянул ещё раз в чёрные глаза, что открывали привычную надменность, и, на прощание кивнув, скрылся за дверью выхода, всё ещё обдумывая детали этой ночи. Дверной замок прозвучал не так и громко, но я по-прежнему молился, чтобы никто его не услышал. Зайдя внутрь, отметил лишь тишину, обостряющую громкость каждого моего движения. Стянув аккуратно ботинки, отставил их, снял дутую куртку и, взяв пакет в красно-зелёную сеточку, прошёл к своей комнате, стараясь не нажить себе проблем. Как дверь открылась, распахнувшиеся зелёные глаза обратились ко мне, прежде чем довольная улыбка озарила лицо Руф. – И кто это у нас такой негодник, что вышел покурить и пропал на всю ночь? – оторвавшись от телефона, с ехидством протянула она, приподнимаясь на койке, пока я тепло улыбнулся, почему-то безумно радуясь её присутствию в моей жизни. – А кто это у нас такой мошенник, что прикрыл меня и получил от Деда Мороза подарок? – в её манере протянул я, демонстрируя пакет в своей руке. Я видел, как на зелёных глазах блеснули искорки радости, прежде чем Руф подскочила с койки и подбежала ко мне, выхватывая сюрприз, сразу заглядывая в пакет. – Ты шутишь?! – поражённо выдохнула она, пока я невольно улыбался как дурачок, зная, что потратил половину отложенных средств. Спонтанная, довольно резкая, но стоящая покупка, на самом деле. Первое, она стоила этих искр в глазах напротив, когда Руф с пакетом приблизилась к рабочему столу, доставая тёплый пушистый шарф изумрудного цвета, коробку золотистых конфет и небольшую коробку размером пятнадцать на семь сантиметров белого цвета. Неторопливо прошёл к Руф, пока та перевернула последнюю, отдирая белую бумажную ленту, без которой не открыть коробку, вновь взглянув на меня, Руф положила коробку на стол и неспешным движением подняла крышку невысокой коробки. Насыщенно-красный глянцевый корпус, две кристальные камеры, направленные к потолку, по центру серебристое откушенное яблоко, отражающее словно зеркало. Второй причиной является то, что Руф лучше оставаться на связи. Без смартфона, который периодически забирает отец, девушку приходится постоянно искать, обходить школу, опрашивать учителей, если Руф хочет задержаться с друзьями или пойти куда-то. Это периодически заставляло переживать, поэтому, надеюсь, с таким подарком, таких ситуаций будет гораздо меньше. – Как тебе? – поинтересовался осторожно я, склоняя голову вбок. Наверное, это один из лучших способов, куда я мог деть деньги, заработанные у Якова. У меня уже был заработок, да, тяжёлый, да, платили меньше, но это не означает, что так будет всегда. Я не хочу, чтобы это было всегда. – Ты сумасшедший, Майер, – оглядывая в руках небольшой смартфон, что удобно помещался в ладони, прошептала Руф, видимо, даже воздухом боясь задеть такую вещь. Положив его обратно в коробку, она обернулась ко мне, прежде чем меня утянули в тяжёлые семейные объятия, выжимающие из меня все соки и органы, которые готовы были и вправду выскочить изнутри. – Спасибо-спасибо-спасибо! – расплываясь в довольной улыбке, обнял Руф в ответ, поглаживая её по спине, хоть и чувствуя, что любое лишнее движение в этих крепких объятиях вызывает боль.  – Надеюсь, это сократит количество твоих пропаж и позволит тебе отвечать на мои звонки, – усмехнулся я, пока Руф, отодвинувшись, довольно закивала, вновь хватаясь за новый телефон. Та чуть ли не прыгала от радости. – Купи обязательно к нему чехол и стекло, – протянул пару тысяч, которые Руф вначале порывалась взять, а потом замедлилась, смотря на меня.  – Откуда столько денег? И почему ты их так потратил? – засомневалась она, на что я пожал плечами. – Деньги я заработал ещё давно, но это я расскажу, как мы сядем есть сгоревшую в духовке вчерашнюю курицу, а потратил, ибо для любимой сестры ничего не жалко, – отметил я, на что Руф, хоть и с сомнением, взяла деньги, оглядываясь на телефон.  – Вал, я нечасто это говорю и явно скажу вновь ещё не скоро, но, – её глаза вернулись ко мне, голос звучал тоскливо. – Это мне стоит говорить, что у меня самый лучший брат. Я тебя сильно люблю, – обняв меня вновь, Руф добавила. – Хоть и ворчишь ты часто, но оставайся таким же хорошим и добрым. – слабая улыбка на моих губах чуть дрогнула, пока я осторожно провёл по ярким красным волосам, чуть завивающимся на кончиках. Если у них с Элиасом всё станет серьёзно, будет ли она счастлива? Не так много и рассуждал над этим, но очень хотелось, чтобы это было так. Возможно, стоит узнать Элиаса поближе, чтобы его оценивать ни как друга, знакомого Руф, с которым она проводит время, а как действительно любимого ею человека? Это же единственный её парень, о котором она мне рассказала.  – Что насчёт того, чтобы в пятницу съездить с Элиасом в парк или на каток? – Руф ещё более удивлённо на меня посмотрела, пока я выдавил небольшую улыбку, желая вызывать как можно меньше ошибочных сомнений в свой адрес. – Часов до четырёх, чтобы не было проблем. Ещё можно взять с нами Якова, чтобы тот вновь побыл таксистом. Слишком мне нравится его машина. – отшутился я, пожимая плечами, пока Руф вскинула бровь, с весёлым подозрением смотря на меня. – Его машина или он сам? – Одно другому не мешает, – выпалил я, следом подавляя неловкую улыбку, которая скользнула от такого лёгкого признания. Руф уже порывалась добавить что-то по-доброму язвительное, но я потянул её на кухню, чувствуя, как горят щёки, – Нам нужна курица! Руф ничего не добавила, видимо, подметив моё состояние. Быстро и тихо добравшись до кухни, я резво открыл холодильник, вдыхая морозный воздух, пока сестра пустила смешок. – Сейчас вернусь, – та ушла за телефоном, пока я достал курицу и кинул в микроволновку, чувствуя, как внутри всё трепещет в страхе, Может, я поторопился? Куда так сразу всё резать и открывать? Поставил кипятиться чайник, медленно вдыхая воздух, уже чувствуя лёгкий аромат курицы. Прикрыл глаза, опираясь ладонями на кухонную тумбу и неспешно выдохнул, слыша, как вернулась Руф и устроилась на одном из табуретов. Я не хочу той жизни. Но мне страшно. Мне всегда страшно. – Руф, – обернулся к сестре, что чуть не выронила новый телефон, озираясь на меня из-за резкости голоса. Кинув взгляд в сторону коридора, приблизился к столу и сел на соседний табурет, внимательно смотря на Руф. Я должен. Я не допущу того дерьма, в котором тону всё больше. – Я спал с Яковом. И не раз. И даже не два, – говоря крайне тихо, чётко, оглядываясь на коридор, начал я, следом пуская нервную усмешку, чувствуя себя придурком. – Потом я говорил ему, что не хочу с ним спать, в итоге этот урод взял меня на спор и мы вновь занялись сексом. Я прервал наше общение и начал отношения с Софией, которая мне симпатизировала, но даже тогда я думал о Якове. И однажды мы с Софией пересеклись с ним, тот сдал меня, София же посчитала, что я ей изменил, – жестикулируя, говоря довольно тихо и поспешно, выпаливал я, стараясь не смотреть на Руф, чтобы не чувствовать себя ещё более неловко. – Мы с ней расстались за неделю до Нового года, а на Новый год, когда я вышел покурить, я столкнулся с Яковом у нас на лавке, мы поехали к нему и тоже, – я замолчал, поднимая взгляд на Руф, что неспешно проморгалась, переваривая весь этот поток быстро поданной информации. Недолго залипая на меня, она вскинула брови и выдала небольшую улыбку, прежде чем пришёл тычок кулаком в плечо.  – Ну ты, Вал, даёшь, – без какой-либо живости протянула она, будучи ещё поражённой полученной информацией. Недолго помолчал, пока Руф меня разглядывала, прежде чем вновь улыбнуться, но уже более осознанно. – Надо было спорить с Элиасом на вас. Заработала бы тебе на телефон, – игриво повела плечами она, держа в руках свой новый. Улыбнулся в ответ, чувствуя себя едва легче. Нет, конечно, я мог бы утаивать это всё от Руф и дальше, но мне нужен был шаг. Небольшой шаг, показывающий, что я могу отклониться от будущего маршрута. Начать вести другую линию, даже если стыдно, неловко или неприятно. – Только давай никому об этом, хорошо? – Хорошо. Мы ещё недолго обсуждали эту тему, но без излишеств – говорить о Якове себе дороже. Рассказал также об этой помощи с деньгами, о помощи с работой, с которой меня уволили. Личностей других старался в своих словах избегать, дабы не выдавать чужих тайн. Руф в заключение подвела то, что Яков заинтересован во мне, в чём я и сам не сомневался. Он мне и сам схожее говорил. Да и спать с тем, кто тебе неинтересен, можно только за деньги. Но «интерес» - вещь обобщённая. Его могут вызывать разные цели и мысли. – Чья была идея? – устроившись на переднем сидении, взглянул на Якова, что устроил локоть на подлокотнике, пока вторая ладонь расположилась на руле, пальцами постукивая по его краю. Склонив голову в сторону, тот стрелял в меня глазами, вызывая улыбку. – Поехать на каток? Моя, – Склонился ближе и я, сокращая расстояние, пока Элиас и Руф еще не сели в машину. Черные глаза смотрели на меня словно с охотничьим инстинктом, хоть Яков и держал пренебрежительную усмешку. – Сделать тебя водителем? – вскинул брови, поджал губы и отвёл взгляд, рисуя задумчивость. – Наверное, тоже моя, – неторопливо проговорил я, следом возвращая взгляд на Якова, что усмехнулся. Мы отодвинулись друг от друга, сзади открылись двери машины, пока ребята завалились в салон. Закусил губу, оглядываясь на Руф в белой ушанке, укутанную в пышный зелёный шарф; она, подметив мое внимание, выдала широкую улыбку, следом кидая короткий взгляд на Якова. Медленно выдохнул и отвернулся обратно, не зная, стоит ли жалеть об этом шаге, Нет. Не стоит. Мне нужно двигаться дальше. Явно не туда, куда проложена мне дорога судьбой и мной самим. Вскоре машина двинулась и направились в сторону парка, дорога должна быть недолгой, минут двадцать езды. Поставив под подбородок ладонь, взглянул в окно на пробегающие перед глазами дома, людей, деревья, припорошённые снегом, заснеженные тропинки и дороги, покрытые снегом машины, обгоняемые нами. Тихо выдохнув, кинул взгляд на Якова, который слишком быстро подметил моё наблюдение, отвечая коротким взглядом, прежде чем вернуться к дороге. Отвернулся обратно, невидящим взором смотря на привычные магазины и дома. За эту неделю, проводимую большую часть в четырёх стенах, я готовился к сессии, выходил на подработки, и начал изучать психологию. Не скажу, что раньше не смотрел видео о том, как стать более жизнерадостным, как легко вставать по утрам, как наслаждаться жизнью, как нравиться людям, но такое было редко, да и в жизни почти не использовал из просмотренного. Сейчас же, помимо видео на YouTube, добавил несколько книг в корзину, заказал одну недорогую. Будем пробовать. Смотреть. И, надеюсь, делать. Откинулся на спинку кресла, кидая взор на зеркало, наблюдая в нём болтающих Руф с Элиасом. Первая довольно смеётся, стуча беловолосого парня по плечу, пока тот, откинув назад спадающую на лицо чёлку, слабо улыбнулся, следом пальцем тыкая Руф под ребро, заставляя ту дёрнуться. Отвёл взгляд от их тихой любовной перебранки, останавливая его на Якове, что был сосредоточен на дороге. Без шапки, в чёрной дублёнке, не застёгнутой до конца, потому та лежит пышным воротником наружу, едва прикрытым серым тонким шарфом, длинно тянущимся к креслу. Неизменный чёрный атрибут на ладонях заставил призадуматься. Использует ли их Яков и вправду лишь как попытку отстраниться от этого мира? Или там есть что-то, о чём не стоит знать? Заснеженные опушки деревьев, белое небо, ибо время было уже обеденное, солнце скрыто за облаками. Каменные тропинки закрыты покрывалом, голые кусты за бордюром так же сливаются с окружением, едва лишь выделяясь своими тёмно-коричневыми ветками. Прохладный ветер щекотал щёки, пока нос ловил лишь свежесть этого места. Казалось, только сейчас я мог полноценно дышать. Каток располагался недалеко от центра городского парка, наполненного детскими площадками, турниками, небольшой сценой для праздничных выступлений, а также зимней тройкой лошадей, впряжённых в повозку и катающих детей. Так как сейчас новогодние выходные, людей по парку гуляло немало, пробились мы к катку с небольшим, но усердием. Очерченная невысоким забором из реклам территория уже держала в себе человек тридцать, что либо элегантно скользили по льду, совершая маневры, которые повторять страшно, либо катались лицом по льду, либо не отходили от бортиков. К последним, по большей части, относился я, но не только по причине страха уебаться на льду, но и из-за не особой заинтересованности в этом. Пришвартовавшись у рекламы каких-то крекеров, находящейся недалеко от входа на каток, наблюдал наслаждающуюся такими катаниями Руф. Та гнала с Элиасом наперегонки, влезать к ним не хотелось, поэтому лишь пару раз прокатился и отзывался на внимание Руф, прежде чем вновь вернуться на свое место. Между облаков начало проглядывать солнце, пуская жёлтые лучи на мир вокруг, освещая его. Запрокинув голову, вдохнул этот свежий зимний воздух, чувствуя, как мёрзнет нос. Хлюпнув им, сообщил ребятам, что пойду за чаем, снял у одной из лавок коньки, чуть не упав по пути, и зашёл в небольшое квадратное заведение у катка, отдавая коньки и заказывая горячий чай. Устроившись за столом у окна, и наблюдал частично каток и людей, гуляющих по парку. Родители с колясками, с детьми, пожилые пары, группы подростков, дети, носящиеся по детской площадке вдалеке. – Как скоро мы поедем? – на плечи резко опустились чужие руки, заставляя вздрогнуть, но не пришлось даже оборачиваться. Такое нахальство слишком знакомо. – Тебе уже не терпится нас покинуть? – негромко протянул я, испытывая небольшой укол вины за то, что потащил с собой Якова, который просто отсиживался в машине. Возможно, его и вправду не стоило с собой тащить. Яков сел рядом, разглядывая меня, на что я отвёл взор, смотря на заснеженный парк за окном. – Сейчас я не прочь и остаться, – подбородка коснулась ладонь, возвращая мой взгляд к оппоненту. – Ты чего?! – прошипел я, отстраняясь и оглядываясь по сторонам. В коробке больше никого не было, а сотрудник, скорее всего, скрылся за дверью «только для персонала». Вернул взгляд на Якова, что рассматривал меня с привычным ехидством. – Страшно?  – Нет, – качнул головой я, отрицая, на что Яков едва улыбнулся, прежде чем потерять всю усмешку и взглянуть в окно. Мой же взор прошёл по серому шарфу, лишь едва не закрывающему красное пятно на шее. Странно, что я не услышал ни одного возмущения на эту тему, ведь Яков...  – Чего ты хочешь, Вальтер? – чёрные глаза вернулись ко мне, выбивая из мыслей, сразу бросая в другие.  – Вряд ли я скажу тебе хоть что-то сейчас. Проще сказать чего не хочу, – уныло отметил я, грея руки об чай. – А ты? – поинтересовался я. – Хотя нет, не отвечай, – прервал речи, о которых начал догадываться, видя довольную физиономию, владелец которой уже готовился пошутить. Или это не было бы шуткой. – Мистера шпиона больше не тревожат мои чувства? – вдохнул, смотря как Яков устроил под щекой ладонь, облокотившись на стол. Чертята в тёмных глазах легко окружали свою жертву, готовясь её отправить на самые жестокие муки. – Если ты выскажешь это цензурно и не похабно, то я с удовольствием послушаю, – с осторожной улыбкой сошёл на компромисс я, съезжая с вопроса. Яков, подметив это, усмехнулся. – На самом деле, – негромко протянул он, следом отводя взор в сторону, словно раздумывая. Кажется, я почувствовал аромат одеколона, разбавляющего запахи выпечки и кофе. – Только если ты никому не скажешь, – сделал акцент Яков, на что я, не удержавшись, закатил глаза. – Не скажу, – настало недолгое молчание, пока Яков созерцал меня, делая вид раздумий о том, стоит ли мне доверять.  – Хочу поехать домой, – тихо отметил он, вновь смотря в окно. Спрятанные в перчатках пальцы постукивали по щеке. Меня кольнуло чувство стыда за содеянное, всё же не стоило так собираться или хотя бы найти способ поехать без Якова, всё же целью моей было общение с Руф и Элиасом. Молодец, Вальтер, захотел двух зайцев одним выстрелом убить. – С тобой, – только я хотел извиниться, донеслось до ушей. Яков не смотрел в мою сторону. Если первые слова были негромкими, то это дополнение вообще еле читаемое. Чёрные глаза стрельнули в меня вновь, ища - ответной реакции. – А Джей...?  – Мы разошлись во взглядах. И просто разошлись, – выпрямившись на стуле и поправив шарф, проговорил Яков, пока я пытался осмыслить услышанное. Нет, задавать лишние вопросы мне не стоило, Джей не выглядел как важный Якову человек, поэтому и расставание для последнего не было чем-то серьёзным. Может огорчиться из-за этого Джей, но не Яков.  – Я сегодня вряд ли смогу смыться вечером, – оценивая свои возможности, расстроенно проговорил я. – Это вызовет много лишних вопросов и меня, – не отпустят. Вальтер Майер, 23 года, господа. Самостоятельная жизнь, юношеские годы, всё проехало мимо под словами «меня не отпустят». Ещё и ручкой помахало. Замялся, понимая свои дальнейшие действия. Чувство этого выбора без моего выбора, постоянных отказов мной от всего остального в силу хоть и шаткого, но спокойствия дома. – Приеду к восьми, хорошо? – Яков кивнул, никак не комментируя моё зависание.