Должник

– Вал, ты чего? – видимо, я слишком долго дырявил окно взглядом, что Руф, валяющаяся в кровати, меня окликнула. Едва пожал плечами, не силясь говорить. Голова была забита вопросами, которые и раньше всплывали, но сейчас эти мысли шли по грани между здравыми рассуждениями и чувствами обиды, разочарования, непонимания и несправедливости. – Всё хорошо, – вытянул из себя я негромко, мысленно ища ответы на уйму вопросов «почему?». Почему мне неприятен этот мир? Почему я ненавижу в этом мире себя? Почему всё, что хоть когда-то доставляло радость, являлось сейчас серым и пустым? И если последнее ещё как-то поддавалось объяснению за счёт бренности бытия, то тут же просился другой вопрос – почему я начал так считать? – Я сегодня к Якову, звони если что, – оттолкнувшись от подоконника и отрываясь от наблюдения небольших белых искорок, падающих за окном, я прошёл к шкафу, ища чистую толстовку. Спасибо большое Руф, которая сдавалась раньше меня и шла стираться. Хотя последнюю неделю я и не выходил особо, поэтому одежда не скапливалась. – То есть мне к Элиасу на ночёвки нельзя, а тебе – к Якову можно, да? – с толикой уязвлённой гордости проворчала Руф. Обернулся, наблюдая сощуренный взгляд. – У тебя есть что-то более парадное? – смотря на толстовку в моих руках, спросила она. – Нет необходимости, – пожал плечами я, отворачиваясь обратно и просматривая одежду. Чисто футболки, толстовки, пара водолазок из-за неожиданных происшествий, белая рубашка, висящая здесь с первого сентября. Надел один раз и хватит. – То есть ты к нему идёшь на ночь в игрушки играть? – Ну да, думаю, за соньку засядем, поболтаем немного, – пожал плечами я, сверля теперь с сомнением свою толстовку. Вот что за любовь вселять сомнения? Почему я им так поддаюсь? – Представляю, какие у Якова игрушки. – Руф! – окликнул возмущённо я, оборачиваясь на сестру, что довольно улыбалась, прежде чем спрятать нос в новом телефоне. – Это же Яков, Вал. Из его рта каждая третья фраза идёт с грязным подтекстом, – отметила она, с чем и нельзя было поспорить. Некоторая бесстыдность Якова иногда действительно вводила в сомнения. Тот не особо наблюдал границы дозволенного. – Тебе надо что-то такое, – развернув ко мне телефон, Руф ткнула пальцем в экран, демонстрируя образ парня в чёрных брюках, обтянутых кожаным ремнём, в футболке такого же цвета и белой рубашке с коротким рукавом. На шее была пара цепей, а на запястье – кожаный браслет. – Только тебе бы футболку не чёрную, – свалившись элегантно, если это можно так назвать, с кровати, Руф прошла ко мне, отодвигая и рыская по шкафу. – Руф, это правда лишн… – Вот, примерь эту, – достав футболку песочного цвета, Руф протянула её мне, заставляя взять. Она продолжала копаться дальше. – И рубашку сверху, – кинув поверх футболки в моих руках рубашку, отжала толстовку, на что я недовольно выдохнул, но промолчал. – Всё, иди меряй и возвращайся. Мне нужно полюбоваться, может, пока тебе цепочку из своих подберу. – Почему, – на миг замялся, пока Руф вскинула брови, не уловив мой вопрос. – Почему ты мне так помогаешь с Яковом? – Эх, Вал, – та постучала меня по плечу, придавая своему голосу вселенской важности. – Если бы ты знал, как тобой дорожит твоя сестра, – покачала головой она. Следом, встретив мой внимательный взгляд, та посмотрела на меня с большим «упёрством». Именно «упёрством»: уперевшись в меня своими глазами, желая будто протаранить. – Вал, это первый человек, с которым ты переспал. А потом не убежал. И спал ещё не раз и не два. И сам к нему тянешься. Ты. Да ещё и к человеку тянешься. Когда такое было?! – заулыбалась она, пока я чувствовал себя раком-отшельником. – Да и Яков, – её взгляд ушёл в сторону окна, пока Руф наверняка подбирала слова к такому человеку. – Вряд ли он будет спать с кем попало бесплатно. Да что бесплатно, он же тебе и платил за это, – зелёные глаза вернулись ко мне с доброй усмешкой, пока я почувствовал неловкость. – Тебе ещё рано такое обсуждать, – сменил тему я. – Да, но тебе такое обсуждать особо не с кем, поэтому приходится учиться, – пожала плечами она, пока я закрыл лицо ладонью, не понимая, как я вообще попадаю в такие ситуации. – Так, всё, иди, Дон Жуан. – буквально вытолкав меня за дверь, пробурчала Руф. Приехал я, как и обещал, к восьми, даже без десяти уже стоял у чужого дома, нервно затягиваясь сигаретой. Возможно, стоило завязывать. Это зависимость. Плюс я только ещё больше гроблю своё здоровье. Но пока я только подавился дымом и, выкинув бычок, направился внутрь дома. Поднявшись на шестнадцатый этаж, медленно вдохнул воздух, почему-то ощущая повторное желание покурить. Мотнул головой, сделал ещё один вдох и позвонил в дверь. Через минуту та открылась, а глазам предстал парень, из-за которого меня нарядили как на сватовство. Чувствовал себя павлином. Или индюком. – Соскучился так быстро, Вальтер? – хоть один из нас оставался одетым как человек. Джинсы, толстовка, всё адекватное, чего меня лишила Руф. Видимо, Яков только вернулся откуда-то, ибо его домашнему наряду это не соответствовало. – А ты по мне нет? – улыбнулся я, когда Яков меня впустил. – Должен был? – закатил глаза, пока разувался и снимал куртку. По телу прошлась тяжесть, пока я краем глаза заметил замедлившийся на мне взгляд. – Разве нельзя по мне соскучиться? – Что за повод? – изучающе проходя по мне глазами, Яков приблизился, устраивая свою руку на воротнике моей рубашки, лишая меня возможности побега. Подняв взгляд, столкнулся с чёрными омутами, держа позиции. – Тебе не нравится? – Яков закусил губу, видя мои попытки не сдаться, прежде чем уголки губ скользнули вниз, рисуя довольную улыбку. – Я такое говорил? – ладонь прошлась по вороту футболки, чуть спуская её, пока кончики холодных пальцев касаются ключиц и шеи, вызывая мурашки. Никаких цепочек мне Руф не нашла. Точнее, нашла, но в таком на людях лучше не появляться. – Скажешь обратное? – едва слышно выдохнул я, когда ладонь неспешно перебралась с шеи в волосы, убирая отросшую чёлку назад. – Иначе не успокоишься? – Яков убрал руку. Краткий взгляд прошёл по мне, прежде чем он направился в зал, призывая следовать за ним. – Именно, – радостно кивнул вдогонку я, понимая своё поражение. Окинул взглядом привычное помещение, погружённое в полумрак. Приставка уже готова, джойстики валяются на сером диване, у подлокотников которого лежит пара подушек. Устроился на насиженном месте, на что Яков сел рядом, ложась на меня спиной. Чуть повёл плечом, принимая более удобное положение для игры. Через час такое времяпрепровождение наскучило, отложил джойстик и потёр ладонями лицо, пытаясь снять груз сегодняшнего дня, мыслей, тревог. Всё казалось слишком серьёзным и тяжёлым. Столкнулся взглядом с чёрными глазами, изучающими меня. – Извини, Яков, я заебался, – устало выдохнул я, рисуя небольшую улыбку. Тот закатил глаза и забрал у меня джойстик, откладывая на стол со своим. – Ты же сегодня на ночь? – кивнул, на что Яков достал из стенки постельное бельё, кидая его рядом со мной. – Холодильник и душ знаешь где. Бери, что хочешь. Я спать. – перехватил запястье уходящего в комнату парня, видя в темноте лишь силуэт, освещённый едва горящим телевизором. – Не останешься? – Для чего? – закусил губу, не зная что ответить. В прошлые разы происходило всё само по себе, точнее, по инициативе Якова, но сейчас тот, видимо, тоже был замучен днём. – Я хочу, – выдохнул я, что едва было слышно в тишине квартиры. – Ты днём сказал, что хочешь поехать домой. Со мной. – отметил я, игнорируя чужой смешок. – Мы у тебя дома. Я с тобой. Теперь давай реализуем и моё «хочу». Яков сделал пару небольших шагов ко мне, склоняясь ближе. Губы ощутили прохладное дыхание собеседника. – И какое твоё «хочу»? – по волосам прошлась неспешно ладонь, следом беря их в хват и заставляя поднять голову. Медленно впускал воздух в лёгкие, чувствуя, как сложно стало дышать, хотя дыхание ничего не сковывало. – Хочу лечь с тобой и поболтать о чём-нибудь, – промолвил я, наблюдая в ответ острую усмешку, окрасившую губы напротив. – Дурак ты, – вскинул брови, не понимая, на что Яков отстранился, выпрямляясь. – Налью кофе и к тебе, а то меня правда скоро вырубит, – проходя мимо, он вновь меня потрепал по голове, заставляя поморщиться и отодвинуться насколько это возможно. Когда Яков вернулся обратно, я уже устроился на диване, стянув рубашку и положив её вместе с постельным бельём на кофейный столик. В принципе, в сон ещё не клонило, да и засыпали ратное без одеял и покрывал, сегодня исключение создавать не хочется. Телевизор горел на главном меню, не издавая звуков, пока Яков, встав передо мной, молча раздумывал куда лечь. Я закинул руки за голову и довольно улыбнулся, занимая весь диван. Даже выпрямился и потянулся, разминая затёкшие косточки. Но улыбка моя дрогнула, стоило усмехнуться собеседнику. Усевшись сверху, Яков сделал глоток кофе, прежде чем поставить горячую кружку мне на живот, хотя бы придерживая её ладонями. – Итак, Вальтер, о чём будем говорить сегодня? – я задумался, проходя взглядом по тёмному помещению, накрытому ароматом кофе. Яков сделал ещё глоток, пока мне вспомнилась недавняя мысль. Стоило ли? – Как думаешь, – помедлил, получая внимание чёрных глаз. Почему-то они всегда казались внимательными. Изучающими. Наблюдающими. Как и сам Яков. С ним было приятно говорить, но иногда это был совсем другой человек. Безбашенный, наглый, резкий и беспринципный. – Почему одни люди видят этот мир ярким, насыщенным, приятным и дружелюбным, а некоторым он, – взгляд прошёлся по перчаткам, в которые были облачены руки, держащие кружку, что стояла на мне. Чуть жгло, но не настолько, чтобы убирать. – Грязен, жесток и болезнен? – поднял взгляд на Якова, что бесстрастно рассматривал меня. Потому что не всех тащит на дно? – лёгкий подскок бровей вроде показывал потеху над темой, но так ли это было. – Почти всех тащит. – Нет, – пожал плечами Яков и сделал глоток, прежде чем отставить кружку к спинке дивана и нависнуть надо мной. – Назови мне хотя бы пятерых из твоего окружения, кого тянет на дно. Кроме меня. – глаза напротив глядели с вызовом. – Я не знаю стольких людей глубоко, чтобы говорить о их «дне», но я прошурудил много информации в интернете на такие темы, было много форумов, да и само наличие книг на эти темы говорит о том, что люди с этим сталкивались. И сталкиваются.  – Да, но интернет – огромная помойка, где можно отыскать всё. – Тогда это было бы в не настолько масштабном размере, – сощурившись, Яков с сомнением изучал моё лицо, заставляя закусить в сомнении губу.  – У каждого своя трагедия, шпион. Кого-то убивает уже чьё-то замечание, сделанное с целью помочь, а кого-то откачивают после изнасилования, – бросил предвзято тот, из-за чего по спине пробежали мурашки. Его не отпускала та ситуация. – У каждого свой уровень «дна», только в настоящее дерьмо влезает меньшее количество народа. – Разве чувства можно познать в сравнении по физическим показателям? Конечно, это ужасно, – уже более осторожно выдохнул я, стараясь не задеть Якова. – Но если тебе безумно больно или страшно, причина важна для помощи, но не для оценки серьёзности или важности твоих чувств. Поэтому, – грыз губу, раздумывая. – У каждого есть «дно», только физически оно выглядит по-разному, – подбородка коснулась ладонь, призывая вернуть отведённый взгляд на Якова, что рассматривал меня с явным скепсисом. – Где Вальтер, что ещё недавно рассказывал мне в клубе, что мир и всё в нём – тлен, а люди лишь жалкие муравьишки? – стиснул губы, слыша в голосе открытый смешок. – Его жизнь – полное дерьмо, – устроил ладонь на белой щеке, освещённой едва экраном телевизора. Медленно прошёлся по ней рукой, осторожно гладя. – Это сплошная беспросветная мгла, даже если в руках будет факел, он всё равно зацепится за тёмный угол. Я не хочу быть им. Не хочу его судьбы. Я хочу искать и найти свет, а не цепляться за то, что меня погрузит в большую тьму, – отметил негромко я, чувствуя, что я себя всё больше закапывал, чем помогал. Да, жизнь – дерьмо, но есть же что-то хорошее, верно? Должно быть. Люди не могут радоваться ей просто так. И у меня должны быть причины для наслаждения ею. Есть же что-то. – Такой Вальтер тебе нравится меньше? – тихой усмешкой обронил я, на самом деле, будто чувствуя тяжёлый груз от своего вопроса.  – А с чего ты взял, что мне нравился хотя бы тот? – блять, да что за любовь к вопросам на вопросы.  – Ты со мной трахаешься бесплатно, а то и платишь за это. Сейчас же ты устроился вновь на мне на довольно близкой дистанции. Это не показатель?! – воскликнул я, наблюдая самодовольный взгляд в ответ. Моя ладонь ушла с его лица, зарываясь в серебристые волосы, пряди которых свисали к моему лицу, едва касаясь лба. Опустил взгляд на его губы, рассматривая их лукавую улыбку. –Скажи мне честно, я же это не выдумываю? – жёсткие волосы чуть кололи руку, что неспешно их перебирала. Кратко поднял взгляд на чёрные глаза, прежде чем вернуться к губам, с которых хотел слышать хоть толику искренности.  – Если ты это видишь, то что может быть выдумкой?  – Сука, Яков, еврей чёртов! – выплюнул раздражённо я, на что Яков рассмеялся, заставляя от теплоты этого смеха дыхание на мгновение замереть. Как парень захотел сесть обратно, резко притянул его за волосы к себе, но, стараясь осторожно, коснулся этих сухих губ. Краткий выдох только распалил чувственную кожу, заставляя на губах испытывать будто сотни едва колющих иголочек. На щёку легла холодная ладонь. Прикрыл в удовольствии ощущений глаза, чувствуя, как печёт в груди. Оттянув косматые волосы, губами обхватил нижнюю, чуть посасывая, за что пришёл грубый укус. – Скажи мне, – прерывисто выдохнул в губы я, пока ладонь с моей щеки ушла на шею, едва сдавливая. Положил руку поверх запястья, жадно глотая воздух. Его было достаточно в прохладном помещении, но опьянённые органы чувств просили большего. – Яков. – Чего ты хочешь? – низкий тембр. Приоткрыл глаза, сталкиваясь с непроглядным взором. Губ вновь коснулись.  – Я же тебе нравлюсь? – прошептал я, прерываясь на краткие, но не менее приятные и греющие поцелуи. Смешок донёсся до ушей. Вновь коснувшись моих губ, Яков ушёл в сторону, проводя мокрым языком по уху.  – Нравишься, – лёгкий укус, прежде чем он отстранился, усаживаясь обратно и беря кофе. Я закусил губу, разглядывая Якова, что вернул себе равнодушный вид, будто ничего не было. Невольно улыбнувшись, помешал кофе, кидая взгляд на окно, где по ночной темени уже шли на работу люди. Учебная неделя только начиналась, каникулы пролетели незаметно, но всё же... некоторые вещи оказали больший эффект, чем могли. Опустил взгляд на кружку кофе, думая о работе, на которую нужно идти после учёбы. Немало нагрузки. Иногда я просто работал, учился и работал, приходил домой, спал, и всё по новой. Тогда такие моменты как этот – кружка кофе, тишина кухни, на которой неярко горит жёлтая лампочка, тепло помещения – ощущались приятными и освобождающими. Откинувшись на стену за спиной, прикрыл глаза, обдумывая то «нравишься», выдохнутое в ухо. Нет, как бы да, но... Помотал головой, пытаясь стряхнуть это детское поведение. Я нравился Якову. Нет, с одной стороны, это пиздец какой-то, но, с другой, это невольно заставляло улыбаться. Единственный человек, которому я нравился в этой жизни, это была Руф, и то её симпатия ко мне идёт по принуждению из-за родства. Сделал глоток кофе с молоком, думая о Софии. Сегодня мы явно пересечёмся, но вряд ли эта встреча ей будет приятна. А мне? Смешок сошёл с губ. А мне по губе и по попе палкой. Вернул взгляд к окну, грея руки о тёплый кофе, пока босые ноги мёрзли о холодный пол.  – Неудачный день? – Слишком, – раздражённо выдохнул я, заходя в комнату. Кинул рюкзак у кровати и завалился на койку, наплевав на смену одежды. Отвернулся к стене, говоря так Руф не беспокоить меня, и начал листать телефон, пытаясь хоть как-то отвлечься. Однако раздражение всё больше усиливалось. Ни мемы, ни какие-либо статьи, ни фильмы не помогали. Спустя полчаса листания, просто откинул телефон, лёг на спину и, закинув руки за голову, упёр взгляд в потолок, грызя нижнюю губу. Работа вызывала лишь отвращения. Учёба, которая у меня просела и которую я пытался наверстать на каникулах, тоже только разочаровывала. Всё раздражало. Не было ни одного позитивного дела в моей жизни – всё только пыталось меня добить. Сделал медленный вдох, осмысливая свои слова. Картина такая не нравилась. Да тебе вообще нихуя не нравится. Потёр лицо ладонью, прежде чем убрать её обратно и вновь сделать медленный вдох. Взглянул на Руф, что зависала в телефоне. Та тоже не выглядела особо довольной.  – Я в магазин, тебе чего-нибудь взять? – тяжело выдохнув, поднялся с койки и подхватил рюкзак, у стола вытаскивая из него учебники и прочий хлам, чтобы освободить место. – Да, газировку, что брали в прошлый раз, – пробурчала негромко сестра, на что я кивнул и направился за дверь. Столкнувшись в коридоре с отцом, выходящим из комнаты, на миг замер.  – Ты куда? – В магазин за продуктами, – осевшим голосом выдал тихо я, не силясь выжать что-то другое. Сомнительный взгляд, прошедшийся по моему лицу, делал момент ещё хуже. – Возьми пару банок пива.  – Пап, у меня осталась всего тысяча. – Значит, не нужно было тратить всё так необдуманно. Поедите поменьше, – под твёрдый взор в свою сторону я кивнул и, обувшись, быстро направился вон из квартиры. Как только закрыл за собой дверь, помедлил, чувствуя, как меня трясёт. Твою мать, опять. Сжав ладони в кулаки, сделал медленный вдох и выдох, направляясь вниз по лестнице, но меня по-прежнему потрясывало. Старался за счёт рекомендованных дыхательных практик вернуть себя в нормальный вид, но вряд ли помогало. Быстрым шагом летел в сторону магазина, дрожа больше не от холода, а от нахлынувших чувств. Нельзя показывать слабость. Нельзя. Я не могу так себя вести. Закусил до боли нижнюю губу, стараясь хоть так прийти в чувства. В одно мгновение просто остановился, осматриваясь вокруг. Белым-бело. Мелкий снег сыпался с неба, охлаждая лицо, путаясь и застревая в волосах, оставаясь на чёрном шарфе, повязанном в спешке. Кинул взгляд на небо, что было будто закрыто большим серым непроглядным облаком. Ещё один медленный вдох, впускающий холод в лёгкие. Мотнул головой и направился дальше, ощущая возвращение тех мыслей, из-за которых вообще решил выйти. Голова не давала покоя ни на минуту. Сомнения продолжали грызть. В любое время. Казалось, я только начал всё налаживать, пытаться наладить, но мысли твердили о возможной ошибке, о том, что стоило поступить иначе. Все, буквально каждое движение придавалось раздумью. Это убивало. Набирая продукты, заглянул в свой кошелёк, отмечая на карте всего двадцатку. Деньги утекали сквозь пальцы. Я пытался откладывать что-то, копить, но такое чувство, что я работал за еду. Отец же давал настолько мало, что этого хватало на неделю с небольшим. Или мы стали жрать больше. Прикрыл глаза, вдыхая воздух и опять гоня лишние мысли. Вспоминались моменты в баре, когда всё уходило в алкоголь и уже ничего не компостировало мозги. Тоже неправильно. Закусил губу, выходя из кошелька и открывая чаты. Найдя нужный, набрал сообщение, прежде чем помедлить. Вряд ли стоит. Опять сомнения. Вы: Привет, ты сегодня занят? 20:48 Когда пальцы нажали отправить, нервно выдохнул, думая, не ошибся ли. Это раздражало не меньше того дерьма, в котором я застрял. Было ли это вообще дерьмом? Многие так и живут. Кинул телефон в карман, направляясь в отдел с молочкой. Нужно было ужаться так, чтобы мы с Руф не умерли от голода, но и не тратили всё до последней копейки. Завибрировавший телефон вырвал с мыслей. Яков: До трёх в баре 20:51 Вы: Не против моей компании за стойкой в перерывах? 20:51 Взяв молоко с кефиром, направился к алкогольному отделу. Яков: Против 20:55 Почему-то стало обидно. Кинул телефон в карман, взял пару банок пива, после чего рука зависла у бутылок с виски. Хотелось, но у меня дома был живой пример того, к чему это приводит. Дыхание стало рваным. Яков: Что насчёт посидеть у меня до моего прихода? 20:58 Яков: Или заснёшь раньше времени? 20:58 Оплатив только взятую еду и пару банок пива, вышел из магазина, раздумывая об оставленой на месте бутылке виски. Это неправильно. Вы: Вряд ли усну, поэтому только за) 21:01 Вы: Подъеду через час 21:01 Быстро занёс продукты на кухню, поставил отцу банки пива, дождавшись, когда тот отойдёт в ванную комнату, и, подхватив вновь рюкзак уже с тетрадями, свалил, предварительно заверив Руф, что та меня не видела и не знает, возвращался ли вообще с магазина. Стоя в маршрутке, достал проводные наушники, вставил в одно ухо и включил рандомные песни из избранного, после чего перелистывая половину в поиске подходящей состоянию. Подойдя к дому, поднялся на нужный этаж, чувствуя, как замёрзшие конечности оживают в тепле. Позвонив, дождался, как открылась дверь. Привычная белая рубашка, заправленная в чёрные джинсы. Волосы едва уложены, больше торчат в разные стороны в свободном полёте, чем напоминают укладку. Но я всё равно подвис, получая на это ехидную улыбку. – Шпион, приличные люди при встрече обычно здороваются. – Ты отучаешь меня от этой привычки, – со скромной улыбкой выдохнул я, почему-то чувствуя себя более спокойно. – Не напрасно, – тот отошёл в сторону, впуская меня внутрь. Разувшись и сняв куртку, обернулся на Якова, что уже накинул пальто. Увёл взгляд. Тот всё равно вернётся к трём. Сон меня не сморит, я чувствовал себя более-менее бодрым, но уставшим морально. Слишком много мыслей, которых сейчас стало мало. Подбородка коснулась ладонь, вырывая из оставшейся кучки рассуждений и призывая посмотреть на Якова. – Всё здесь в твоём распоряжении, шпион. Можешь порыскать по холодильнику, если голоден, можешь поиграть без меня, так и быть. Но сначала, – тот склонился ближе. Нос едва коснулся шеи, пока Яков сделал шумный вдох. – Сначала душ, – усмехнулся тот, пока я закатил глаза, хоть и сам стоял улыбался. – Абсолютно всё здесь в моём распоряжении? – невинно спросил я, получая сомнения на свои слова. Яков медленно кивнул. – Тогда хочу тебя, – выдал я, наблюдая на лице напротив ответную реакцию, которая выбила все мысли из моей головы. – У тебя невероятная улыбка... – вот и выбитая мысль выскользнула на язык. Такое тепло в выражении глаз, украшающее мягкий изгиб губ, что обычно выдают лишь остроты. Яков вскинул брови, теряя ту чувственность, которая, возможно, мне лишь показалась. По крайней мере, это было нереально. – Меня можно получить только после хорошего душа, шпион, – пропустил предыдущие слова Яков, отстраняясь. Я грустно вздохнул, но даже не противился. – Удачно провести время и не заснуть. – Дверь захлопнулась, оставляя меня в полумраке квартиры.