Доппельгангер

      Ленинградская милиция не избалована выходными и праздниками. Даже в таком культурном городе великой советской державы смогла обосноваться эта жуткая химера - организованная преступность, беспощадная к трудолюбивым честным гражданам.       В спокойные, хоть и пасмурные, деньки Петроград казался для опытного сотрудника уголовного розыска Леонида чем-то романтичным: городом светских вечеринок и балов, памятников и чудесной архитектуры, местом, которое с упоением воспевал сам Пушкин в своих поэмах. Однако, этот коварный град на Неве мог быть и другим: мрачным, депрессивным... Таким его видели Гоголь с Достоевским - Петербург был для них злой силой, которая сначала опьяняла человека своей красотой и масштабностью, а затем отбирала силы собственные, делая амбициозного гражданина-покорителя больших городов слабее.       Преступление, которое было поручено сегодня следователю Каневскому, не отличалось пугающей жестокостью, не являлось экстраординарной загадкой, которая смогла бы хорошенько поплавить мозги и создать неудобный отделу милиции "висяк". Нет, это было совершенно обыкновенное во всех смыслах дело - угон автомобиля. Разве что это было не детище тольяттинского ВАЗа, не простенький "Запорожец" или "Москвич", которых было в Ленинграде пруд пруди, это была даже не престижная "Волга" представителя элиты партии. Название этого автомобиля слегка смутило некоторых сотрудников, потому что вряд ли оно было на слуху у рядового советского гражданина, даже если он работал в милиции. Щупленький милиционер, дежуривший в тот день и принявший заявление, даже несколько раз переспросил несчастного владельца, что же это за марка, и как правильно она пишется. - Тра-бант... Татьяна, Родион, Антон, Борис, Антон, Николай, Татьяна... Тррррабант! - с легкой обидой продиктовал автолюбитель, явно разочарованный тем, что о такой чудной машине много кто слышал впервые, и поэтому приходилось неоднократно повторять название по буквам. Одно дело, когда у тебя эксклюзивный спорт-кар "Кенигсегг" или "Порше", о которых сограждане были ни сном ни духом, и совершенно другое - когда у тебя во владении маленькая машинка из Восточной Германии, "запорожец" от немецких братьев-коммунистов, о котором и рассказывать как-то неудобно что-ли... - Интересно, никогда о таком не слышал... Из Болгарии пригнали, да? - Из Германии. - Ммм, наверное, как "БМВ" или "Мерседес"? На таких Владимир Высоцкий ездит... Все-таки, есть вкус у нашей творческой интеллигенции! - Ну, да... Вообще, мне все равно на мотор и все прочее, для меня мой "трабант" - прежде всего память о службе в ГСВГ, десять лет в Европе отмаршировал! Пожалуйста, найдите этого угонщика, он же на семейную реликвию покусился, гаденыш! Я верю в нашу доблестную советскую милицию! Прошу Вас, пожалуйста, ради Бо... ради Партии! - Не переживайте, я передам Ваше дело самому лучшему сыщику в нашем отделе! Он однажды нашел угнанную "Волгу" ректора ленинградского государственного университета имени Жданова, и Ваш "трабант" он тоже найдет.       Так дело об угнанном "Трабанте" оказалось на столе Л. Каневского. Для него редкое название автомобиля не стало сюрпризом, ведь его эрудиции мог позавидовать любой игрок в "Что? Где? Когда?". Хоть преступление было пустяковое для оперативно-розыскной деятельности, за него он решил взяться основательно, с полной отдачей. Многие поражались проницательности и аналитическими способностями талантливого следователя: он никогда не прибегал к помощи более опытных коллег, делая всю тяжелую работу в одиночку, что зачастую не только вызывало у других волну восхищения, но и заставляло всерьез переживать за здоровье бесценного сотрудника, которое в два счета могло надорваться от перенапряжения и фанатичного трудоголизма. Никто не догадывался о том, что даже в пустяковых делах по типу угона автомобиля Леонид всегда подключал коллективный разум, невидимый постороннему глазу. Товарищ Каневский был не просто следователем - в нем скрывался целый следственный отдел. Множество его двойников, как из табакерки, неожиданно выпрыгивали из его головы, чтобы подискутировать между собой, предложить собственные варианты ведения следствия, очертить круг подозреваемых, связать между собой улики...       В пустом темном кабинете Леонид сидел и внимательно изучал детали дела об угоне, лишь мягкий желтый пучок света от старой лампы освещал письменный стол коньячного цвета. Для лучшей концентрации он решил тихонько проговаривать весь текст: - третьего сентября тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года гражданин Лисин А. В., прописанный и проживающий на постоянной основе в Ленинграде, обнаружил пропажу своего автомобиля марки "Трабант" бежевого цвета производства Германской Демократической Республики, когда вышел из парадной своего дома, собираясь на утреннее построение офицерского состава...       Внезапно его прервал неожиданно возникший голос: - Ах, ГДР - вот три заветные буквы для любого советского военного. Служить в ГСВГ могли исключительно дисциплинированные и ответственные офицеры - сливки советской армии. Каждая жена военного мечтала обо одном - когда-нибудь муж придет со службы домой и объявит, что начальство отправляет его в Восточную Германию... А там! Кроссовки и модные туфельки, чудеса бытовой техники, куклы и машинки для детишек, дорогие кухонные сервизы, которые ни за что не сыщешь на Родине - рай потребления в социалистическом лагере!       Из-за шкафа с толстыми папками уголовных дел появилась фигура, которая была абсолютной копией следователя Леонида - даже костюм на нем такой же. Но из-за другого угла вновь послышался чей-то голос, который с той же интонацией расписывал чудеса восточногерманского автопрома: - Особой гордостью для каждого представителя немецкого пролетариата были автомобили, которые ударными темпами штамповали местные заводы: квадратные, "жигулеобразные" "Вартбурги" из чудного города Айзенаха, смешные грузовички "Мультикар", будто сошедшие с детских рисунков, и, конечно же, жемчужина автопрома ГДР - "Трабант", что в переводе с немецкого означало "Спутник", как можно догадаться, назвали марку в честь первого советского спутника, запущенного в космическое пространство. "Трабант 601" - без преуменьшения, народный автомобиль, ведь позволить такую покупку мог практически любой гражданин - благодаря этому на четырехколесный транспорт смогли пересесть и слесари, и фермеры, и простые школьные учителя... Да, вид у "траби" был как у нашего "запорожца", в нем не было даже бензонасоса, многие детали из металла заменили на дуропластовые, да и салон далек от "волговского", но, согласитесь, такого культового статуса нет ни у одного другого автомобиля в мире! Именно такую машину угнали у простого советского военного из Ленинграда А. В. Лисина.       Завершив свой монолог с почти мистической интонацией в голосе, второй двойник встал рядом с первым, выйдя из-за второго шкафа с документами. Каневский уже понял, что они снова здесь, и теперь ему придется дочитывать дело под аккомпанемент двух товарищей - именно так он называл всех своих "доппельгангеров", как бы обезличивая их. Леонид не придумывал им других имен и не обращался к ним как к самому себе - так можно было обезопасить свою психику от сильного надлома. Наверное, не стоит пояснять, как отнесутся в отделе к коллеге, который разговаривает с воображаемыми людьми - никакие регалии не спасут от звания "оборотня в погонах". Будто бы не заметив ничего паранормального, Леонид вновь принялся читать вслух: - Потерпевший Лисин А. В. приобрел автомобиль месяц назад, вернувшись из ГДР в Ленинград в связи с переводом в другую воинскую часть. Врагов или неприятелей в Ленинграде не имеет. С соседями дружен, открытых конфликтов не имел. Госномер угнанного автомобиля: П4750ЛД. Предполагаемых подозреваемых Лисин не назвал.       Дочитав до конца материалы дела, Каневский решил взять служебную машину и доехать до места преступления. Он выключил лампу, свет мгновенно исчез, погрузив кабинет в абсолютную темноту, а вместе с ним исчезли и товарищи, которые буквально минуту назад проводили экскурс по типичной жизни советского военного в Восточной Европе. Леонид знал - они не скоро появятся вновь, потому что товарищи осмеливались заявляться в реальность только тогда, когда следователь Каневский был совсем один. Доппельгангеры боялись посторонних людей, как вампиры из сказок боятся дневного света.