Первое.
23 ноября 2022 г., 10:35
«Они не придут».
— Молчи, — сказала Адриэль и не повернулась.
Даже со сломанным рогом осколки работали сами по себе. Ей вручили доказательство этого. Если у вас были осколки и кровь, этого было достаточно. И у неё были осколки — теперь уже почти все, хотя понадобились месяцы, чтобы наскрести деньги, которые Столин ей не дал. У неё тоже была кровь. Она неуклонно проливала её, пока песок на пляже не пропитался ею, пока волны не запенились красной пеной у берегов Л’Аттента. Возможно, этого было недостаточно, вот и всё. Возможно, имело значение, какой это был осколок, где вы использовали лезвие для разреза. Это ничего не значило, что это ещё не сработало. Это не должно было ничего означать. Это сработало для Кэл. Если она и убила кого-нибудь на пляже в тот день, то это был Столин, и только Столин. Крови хватит на одно тело, и не больше. Оги умер, но не в воде; И всё же, всё же они пришли…
— Они не придут, — снова сказала Кэл хриплым, но твёрдым тоном, полным ядовитого удовлетворения. — Не для тебя.
Адриэль развернулась на каблуках, ударила рукой по решётке камеры и улыбнулась, когда Кэл отшатнулась.
— Молчи, — тихо повторила она, — или я отрежу тебе язык.
Кэл вздёрнула подбородок, пристально глядя на неё. Адриэль удалила только один глаз; У Кэл всё ещё был другой.
— Это будет правдой, скажу я это или нет, — пробормотала она, — и ты это знаешь. Они не прислушаются к твоему призыву. Никогда. — Её рот издевательски скривился. — Наши матери любят меня. Не тебя.
Адриэль стиснула зубы и не позволила своему лицу измениться.
— В тот день на пляже я совершила ошибку, — сказала она, наклоняясь ближе к решётке. — Я не должна была выколоть тебе глаз. Я должна была перерезать тебе горло.
Это было ошибкой. Она хотела наказать Кэл — сделать её недостойной, навредить ей. Она прошла через пляж и схватила Кэл, когда та стояла на коленях над Бижу, прежде чем Кэл успела её остановить, взяла её голову за волосы и сделала это. Она не смотрела на сирен, на воду. И когда она закончила, Кэл, обмякшая и рыдающая у её ног, когда она подняла голову, их уже не было. Она могла вернуть их. Она могла. Ей пришлось.
— Но ты не будешь, — сказала Кэл и запрокинула голову, чтобы рассмеяться. Это был резкий, скрипучий звук; Адриэль неделями не давала ей воды, и она выглядела растянутой, худой, напряжённой, с огромным здоровым глазом на лице. — Ты не убьёшь меня. Ты не сможешь. Потому что ты знаешь, что я права. Они придут, если это я. И если ты убьёшь меня, ты никогда не вернёшь их обратно.
— Хватит, — выдавила Адриэль, потому что другого ответа не было.
И хуже всего, подумала она, Кэл знала это так же хорошо, как и она.
