everybody wants to rule the world (Все хотят править миром)

Адриэль была довольна. Не было причин не быть; всё шло так хорошо. У неё был последний кусок. Скоро у неё снова будет рог в целости. Она не знала, чего ожидать — об этом не говорили даже древние легенды. Возможно, он восстановился бы сам. Или, возможно, ей придётся взять его с собой в море. Её матерям, которые улыбались ей, возлагали на неё свои гладкие белые руки и давали ей всё, чего она когда-либо хотела. И они бы сделали это, если бы она их попросила, потому что у неё тоже была Кэл. Это была самая приятная часть из всех. Это было нелегко. Кэл была сильной. Королева, даже если ей некем править. Адриэль смогла увидеть это в ней с самого начала. И, возможно, ей было бы безопаснее, если бы Кэл была мертва. Но чем больше оказывалась эта грубая сила, тем большее удовлетворение она получала, подчинив её своей воле. Она начала медленно. Как будто её матери, то, как они вышли из моря и улыбнулись Кэл, изменили её мнение. Бижу жила; Кэл спасла её. Но она была слишком медленной для Оги. Кэл попросила сирен забрать его, его тело. Чтобы почтить его, положить его кости на покой в ​​царстве, которое принадлежало им. И они сделали это. Бесит. Отвратительно, что Кэл тратит время своих матерей на такие вещи. Но Адриэль сдержала своё презрение на лице и пригласила Кэл — хладнокровно, словно чувствовала, что её принуждают, — остаться в L'Attente. Остаться рядом с морем, рядом с сиренами. Кэл уже тогда поняла, что Адриэль намеревалась использовать её. Адриэль видела это по её лицу, по прищуренным глазам и наклонённому подбородку. Но она думала, что дело только в их матерях, в отчаянии Адриэль. Она не понимала, что есть и другие вещи, для которых Адриэль будет рада использовать её. И к тому времени, когда она это поняла, было уже слишком поздно. Адриэль уже делала это сотни раз, тысячу: воздействовала своей волей на Кэл понемногу, выигрывая каждую крошечную битву, прежде чем Кэл даже замечала, что идёт война. Адриэль подавила своё сопротивление, потому что Кэл была сильна, но она не знала, как использовать эту силу, не могла чувствовать, что Адриэль делает с ней. Всё началось с вещей, которые Кэл уже хотела, в которых нуждалась. Адриэль давала ей воду, когда ей хотелось пить, и еду, когда она была голодна; убедила её, с самым нежным скользящим давлением, чтобы взять его. Со стороны Кэл было вполне разумно согласиться. Затем — отдых, когда она устала, хотя она этого не хотела, не верила, что Адриэль оставит её наедине. Маленькие услуги, маленькие поручения. Сидеть, когда она предпочла бы стоять. Молчать, когда она предпочла бы говорить. Держаться неподвижно. И затем, наконец, позволить Адриэль прикоснуться к ней. И к тому времени, когда Адриэль уложила её на спину на пляже, с рукой Адриэль между её ног, уже не имело значения, насколько она сильна. Она не смогла бы дать отпор, даже если бы знала, как это сделать, не со всем тем, что она уже дала, со всеми дверями, которые она уже открыла. Она принадлежала Адриэль, и она ничего не могла с этим поделать. Сегодня она была в постели Адриэль — она была в постели Адриэль каждую ночь. Она немного проснулась, когда вошла Адриэль: полусонная, дезориентированная, с большими тёмными глазами на лице. — Шшш, — сладко сказала Адриэль и протянула руку, нежно погладив её по волосам. Её волосы, её щека. Её рот, большой палец нажимает на нижнюю губу; и Адриэль толкнула, совсем немного, когда она это сделала. Глаза Кэл снова полузакрыты. Она почти не сопротивлялась. Теперь она к этому привыкла. — Адриэль, — сказала она невнятно. — Да, — пробормотала Адриэль. — Это я. Другой рукой она потянулась назад, чтобы скользнуть пальцами в волосы Кэл, — сомкнула их, уверенно сжала и потянула, и голова Кэл беспомощно откинулась назад, обнажая горло. Адриэль взяла большой палец, который она прижала ко рту Кэл, и провела им по этой линии, и у Кэл перехватило дыхание, её тело начало напрягаться. — Тссс, тсс, — снова сказала Адриэль и надавила немного сильнее. Напряжение растаяло. Кэл обмякла под её руками, раскрылась, не сопротивляясь. Её глаза остекленели, а затем полностью закрылись. О, да. Идеально. «Это было прекрасно», — подумала Адриэль с дрожью сладкого восторга и толкнула её до конца. Кэл привалилась к ней, глубоко и ровно дыша. Спит: удерживается тихим усилием воли Адриэль, чтобы она не — не могла — проснуться. На ней была свободная однотонная рубашка, узкие мягкие шорты. Больше ничего, даже нижнего белья. Чудесно. Адриэль отпустила её, позволив ей соскользнуть обратно на поверхность кровати, не шевелясь. Сначала просто коснулась её, проведя рукой вверх и вниз по её голому бедру с тихим удовлетворением. Все усилия, которые потребовались, чтобы зайти так далеко, почти стоили того. Ради самодовольного удовольствия от победы, от возможности пожинать плоды этой победы. Затем она сомкнула руки на обоих бёдрах Кэл чуть выше колена и раздвинула их. Вместо этого её пальцы медленно скользили вверх по их внутренней стороне, всё выше и выше; какое-то время бездельничала с краями шорт, а затем провела кончиками пальцев по швам и легонько потёрла Кэл через ткань. Было время, когда Кэл возненавидела бы это. Была бы в ярости, в ужасе, если бы Адриэль прикоснулась к ней таким образом, впилась бы в неё суровым взглядом, стиснув челюсти, и оттолкнула бы её руки. По крайней мере, попыталась бы оттолкнуть её руки. Но теперь она была здесь, расслабленная, открытая, не знающая; она уже начала намокать, ткань отсырела на пальцах Адриэль, а её тело бездумно реагировало на прикосновение, на давление. Адриэль улыбнулась ей, провела рукой по бедру к талии, провела рукой по очертаниям груди через рубашку, а затем коснулась лица. — Кто знал, что у тебя такой дар послушания, — сказала она Кэл и Кэл поёрзала во сне, как будто услышала, по коже побежали мурашки, бёдра рефлекторно вздрогнули. Она щупала Кэл пальцами всего минуту или две — в конце концов, всё, что она получала от этого, — это развлечение, удовольствие от игры с Кэл, когда Кэл не могла этому помешать, упиваясь возможностью делать с Кэл то же самое, что и она, довольная. Кэл промокла насквозь, дёргалась и беспокойно ёрзала, её щёки заливал румянец, когда Адриэль это надоело. Затем Адриэль высвободила руку и сунула мокрые пальцы в отвисший рот Кэл; перелезла через Кэл и остановилась, наклонив голову. Мм, да. Это может сработать. Она снова провела рукой по волосам Кэл, раздвинула бёдра на плечах Кэл, когда ослабила давление на разум Кэл — сначала немного, ровно настолько, чтобы дыхание Кэл начало учащаться, а ресницы задрожали. Адриэль опустилась, одновременно потянув Кэл за волосы, и потёрлась о рот Кэл; немного расслабилась, теперь уже нетерпеливая, и Кэл зашевелилась, ошеломлённо моргая. — Какого… Адриэль потянула сильнее, прижала рот Кэл к себе и вздрогнула, вздохнув, откинув голову назад от этого ощущения, когда Кэл слабо боролась под ней. Не настоящий бой; это не может быть, в эти дни. Просто замешательство, вот и всё, что она обнаружила, просыпаясь от этого. — Давай, — пробормотала Адриэль, уговаривая, и Кэл замерла, дрожа. Это сделало это намного проще. Сначала Адриэль делала всю работу, держа голову Кэл там, где хотела, и тёрлась о её губы, о подбородок. Но затем Кэл немного проснулась, и Адриэль смогла перенаправить её: подтолкнуть её в новом направлении, пока она не стала съедать Адриэль как следует, и о, это было хорошо. — Да, — сказала Адриэль, тяжело дыша, и, прижав её к земле, ещё сильнее сжала её губы, сжимая бёдрами голову Кэл между ними. «Да», — подумала она отстранённо, всё получилось лучше, чем она могла мечтать.