Тонкой цепью

осень 2025

На льду когда-то была тишина. Теперь даже ее нет. Что остается, когда исчезает тишина? Кто-то точно выключил звук и выгнал всех людей с арены, иначе тишина была бы. Сейчас – это взрезающая уши пустота. Темная хтонь. Представим, когда уезжаешь со льда, на тебя обрушается миллиард слов, криков, комплиментов, подбадриваний штаба. Улыбаешься широко, всем машешь руками, ждешь оценки, громкие, как привычный набат в голове. Затем раздевалка, душ и долгожданный отдых. Наушники и музыка. Это ведь тоже не тишина, но это изоляция себя от галдящей толпы, спасение, оплетающее тебя звуками, нотами и любимыми строчками. Например, Камила любила закрывать глаза под строчки: Тот яркий цветок, во тьме туманом поглощенный Я искал тебя везде, я нашел тебя во тьме Забывай меня, но помни в мыслях те слова Что сказал под утро, нет, нам не будет трудно А сейчас даже слов нет. Даже поскрипываний, шуршаний и отголосков. Что же это, если не тьма? *** – Кам! Я заказала нам джакузи. Сможем принимать ванную вдвоем, – глаза хитрые-хитрые. – Это дорого? – тихо спрашивает Ками, подходя к Жене, которая показывает что-то на своем телефоне. – Неважно. Чемпионам, особенно таким, как ты, достается все самое лучшее, – Женька чмокает Ками в нос. – Но пока ведь не наступил новый сезон... – И что? Я уверена в том, что ты выдержишь подготовку ко второй Олимпиаде в твоей жизни. И Этери Георгиевна тоже верит, и гордится, что ты такая умничка, и первая фигуристка, которая принимает второй раз участие в Играх. Ладно я, обалдевшая тобой и влюбленная в тебя каждый год, но словам главного тренера ты должна верить. – Ты ведь тоже тренер, – опускает голову Ками и утыкается в теплое и родное плечо Женечки. – Младшей группы. – Но все же тренер. Женя смущенно улыбается и отходит куда-то к окну, чтобы завершить свой заказ. Камила заглядывает в их ванную и садится на бортик, закидывая ногу на ногу. Ей было предельно просто ясно и понятно, что ее участие в Олимпийской сборной-2026 – галочка руководства. Вот смотрите, несломленная Камила Валиева летит снова доказать МОК, что она молодец. Новые программы, отточенная техника, широкая, словно приклеенная улыбка на лице. Таблоиды пишут, что звезда подросла, стала ещё более яркой, что мир ещё удивится талантливому катанию Камилы Валиевой. Сама Ками думает, что других, конечно, нельзя сбрасывать со счетов. Аделия точно поедет, ее рост и комплекция позволяют делать такие каскады из четверных, что такие фокусы скоро запретят в женском фигурном катании. Синицына – возможно. Да ещё талантливых юниоров накопают, проблем-то. А Валиева – имя, за которое пока ещё цепляется ТШТ. Камила обводит рукой край старой ванной, и улыбается самой себе. У нее уже столько лет есть Женя. Такая классная. Заботливая, поддерживает, успевает тренировать и тренироваться, покупать вещи в квартиру, договариваться насчет ремонта. И смотрит так... с любовью. Даже в периоды бытовых ссор. – Ты опять забыла переключить душ, – ворчит Медведева, выходя из ванной. – Прости-и-и-и, – тянет Камила с дивана, где читает новую книгу про работу мозга. – Не прощаю, – Женька с ухмылкой выливает на Ками полстакана воды и объясняет ошалевшей девушке – теперь мы квиты. Тогда Ками точно запомнила этот урок. На долгие годы вперед. – Кам, ты там что потеряла в ванной? Все нормально? – кричит Женька из коридора. – Тебе нужно ехать к Этери Георгиевне. – Да-да, уже бегу, – наспех бросает Камила и смотрит на себя в зеркало. Повзрослевшие черты лица. Обострившиеся скулы. Та же жажда победы в глазах. И главное – огромная поддержка в виде Жени Медведевой за её спиной. Тогда они не расставались ни на секунду. Словно были связаны невидимой нитью. *** А потом даже тишина исчезла, оставив после себя вакуум. Было только холодно, и почему-то очень сильно билось сердце. Как будто норовило выпрыгнуть из грудной клетки, прямо как раньше, в 16 лет. – Цветущий миндаль, - объясняет Медведева. – Его особенность в том, что он цветет почти в начале апреля, еще задолго до того, как распустятся листья. Вообще, он в основном цветет в Крыму и Закавказье, так что нам с тобой крупно повезло его увидеть на юге России. * Темнота сменяется ярким белым пятном, и Камила морщится. Неприятно. Непонятно, почему так, за что так, почему она ничего не... Чувствует? Рука шевелится. Плечи тоже. Значит... – Лежите, вам сейчас нельзя вставать, – говорит строгий голос откуда-то из пятна. – А что... – Ваш водитель машины – торопыга. Играл в шашки с одним "Мерседесом" на дороге, вот и закончилось все аварией. Слава богу, вы пострадали незначительно. Думаю, сотрясение и перелом ноги. Предварительно. Но вы не пугайтесь, – голос потеплел и Камила почувствовала прикосновение к своей руке. – А Миша? – Миша – это ваш водитель? В реанимации он. – А Женя! Женя!! – попыталась прокричать Камила пересохшим горлом, но получился лишь шепот. Постепенно белое пятно приобрело очертания. Длинные белые лампы, слепящие глаза. Белый поток. Белые стены. Значит, больница. Запах хлорки и медикаментов. Постепенно моргает. Свет уж совсем режет взгляд, как скальпель. Интересно, ее оперировали? – Какая Женя? – интересуется голос. – Женя Медведева, она наверняка звонила. – Евгения Медведева не входит в круг ваших родственников, – равнодушно говорит голос. – Часы приема с пяти до семи часов вечера. Но сейчас пока нельзя, вы только пришли в себя. Отдыхайте. Камила закрывает глаза, к которым подступают горькие слезы, и стискивает зубы. Лучше бы она осталась там, в том вакууме. Евгения Медведева не входит в круг ваших родственников. Это было больнее осознания того факта, что она находится в больнице. Нога заживет, сотрясение тоже не смертельно. А смертельно только то, что для всех Женька – её подружка, которой с пяти до семи вечера можно сидеть рядом на стуле, ни минутой больше. Потом зайдет толстая медсестра и выгонит её Женьку с секундомером. Валиева проплакала почти всю ночь, потом забылась тяжелым и глубоким сном. Её разбудили посреди ночи, спросили о самочувствии, вкололи димедрол и похлопали по плечу. Мол, не раскисай тут. Держись. С утра появилась мама, осунувшаяся от переживаний и заплаканная. – Как же так, Камилочка? – вздыхала она, и от этого становилось всё больнее. – Все вопросы к Мише, – отрезала Валиева, переведя взгляд на потолок. – Миша умер в реанимации, – всхлипнула мама. Ещё одна вспышка в груди. Водитель умер в реанимации. По своей вине, но это не улучшает ее настроения. – А где Женя? – спрашивает Ками один-единственный интересующий вопрос. – Женечка едет со съемок в Нижнем, будет завтра. Как только узнала, сразу сорвалась. Женя была дома в Москве, а едет сейчас с Нижнего?.. Сколько же она провела в этой чертовой больнице? Двое суток же, не больше. Потом привели холеного адвоката в черном костюме и нелепом желтом галстуке, который говорил, что можно отсудить с семьи Миши компенсацию и деньги с владельца Мерса. – Нет, не нужно. Ничего не нужно. Оставьте всех в покое. Она ждала только одного человека. Который бы ее спас, вытащил из этого хлорнобольничного ада, взял на руки, бережно отвез домой, положил на диван и делал горячий чай с вербеной. Кивал бы медленно, клал руку на лоб, чтобы измерить температуру. Боже, да Женька там с ума наверняка сошла, когда узнала о том, что Камила в больнице. И телефон черт пойми где. Разбился, наверное. Надо попросить Женю купить новый. Ками аккуратно трогает нитку на запястье. Грязная, частично порвана, но цела! Сердце мгновенно заполнилось теплотой. Этот тонкий кусочек ниточки на запястье, который с годами истерся, был самым важным украшением для нее. Серьги, кольца, бриллианты – всё это Медведева дарила на Новый год и День рождения, но красная нить – это отдельное. Особенное. Нить, которая сковывает одной цепью, связанных одной целью.