Louder than bombs

Прошел целый месяц с тех пор, как Дайки начал посещать врача. Позади уже четыре сессии, и доктор объяснил, что его лечение будет длительным из-за глубины травмы, но больше из-за его недоверия и закрытости от терапевта. Дайки пока совсем не готов делиться с Максом о сокровенном и внутреннем. Он решил продолжать терапию по собственному желанию, несмотря на то, что Рета каждый раз после его сессии пишет «не смей бросать», на что Аомине только цокает. Но часть его внимания сосредоточена на взаимоотношениях с Томико. С каждым днем они становятся ближе. Дайки всегда ночует в ее квартире, если девушка не на дежурствах, готовит для нее завтраки, а на ужин они стараются выбираться в город в какое-нибудь уютное заведение. Как бы это ни звучало, Аомине считает, что его жизнь разделилась на «до» и «после» со встречи Томико. Он привязывается к ней все сильнее и сильнее с каждым новым днем, который они проводят вместе. Наверное, это неправильно, возможно, не совсем здорово, но он откладывает эти мысли в ящик, убирая далеко вглубь себя. Тринадцатого ноября они вдвоем отправились на могилу Тайги. Погода в Сиэтле дождливая, пасмурная, уже немного морозная, особенно по вечерам, но они пробыли на кладбище около часа. Для него это было в новинку: навещать друга с кем-то еще. Томико сказала ему то же самое, но она не чувствовала дискомфорта рядом с ним, что не могло не облегчить его переживания. Еще он начал принимать антидепрессанты, с которыми его кошмары начали отступать. Дайки стоит чуть поодаль от входа в больницу, в которой работает Томико. Они договорились встретиться по окончании ее рабочего дня и выпить кофе неподалеку. Она задерживается, но Аомине начинает постепенно привыкать к этому, а еще с ее гиперответственностью и желанием все контролировать подавно приходится мириться. Томико рассказывала, что ей даже пришлось отказаться от должности заведующей отделения, так как она сама понимает, что не справилась бы с нагрузкой. Тем более с ее периодически возникающими приступами обсессии было бы слишком трудно нести ответственность за себя и других. Томико просто работает, получая свою дозу удовольствия и удовлетворения, как она сама говорит. Дайки замечает выходящую девушку вместе с мужчиной, которая держит в своих руках букет цветов. Под ребрами неприятно зудит. Аомине подходит ближе, чтобы оказаться в поле зрения Кагами, которая при виде его расплывается в мягкой улыбке. Ее улыбка способна затмить солнце. Томико прощается, как понял Дайки, с коллегой и подходит к нему. — Я же все вижу по твоим глазам, — прищурившись, усмехается девушка. — Это мне сегодня подарил пациент, мы добились стойкой ремиссии в его заболевании, — Томико радостно качает головой, и Дайки отпускает внутреннее напряжение, ведь если она счастлива и довольна, то и он тоже. — Идем? Дайки берет ее за руку, переплетая их пальцы. Необоснованное чувство ревности — это сугубо лично его проблемы. Ревность — это точно деструктивно, по крайней мере, даже в теле оно отзывается неприятно. Когда они проходят в кафе, то к ним тотчас подлетает официант, вежливо спрашивая, можно ли забрать букет и поставить в вазу с водой. Томико улыбается, отдавая цветы, и проходит за столик на двоих. Аомине забирает ее верхнюю одежду, относя в небольшой гардероб у входа, и возвращается, садясь напротив. Дайки подается чуть вперед и убирает пряди волос за ухо Томико, которая прикрывает веки и касается щекой его ладони. — Устала? — Аомине даже ответ не нужен: по ее по глазам все видно. — Самую малость, — улыбнувшись, Томико подзывает официанта. — Ты же доверяешь моему выбору? Дайки кивает, а девушка делает заказ. Вечер проходит за неспешным разговором и непринужденным смехом, который Аомине готов слушать бесконечно. Ее смех и улыбка напоминают ему о Тайге, и как бы он ни пытался их не отождествлять, получается у него плохо. Дайки любуется ею, не сводя восхищенный взгляд. Томико пьет кофе, глядя в окно. Люди проносятся по тротуару, кутаясь в теплые шарфы. Автомобили медленно катятся по улице, сигналя друг другу. Сумерки опустились на город, первый туман появляется у земли. — Люблю осень, особенно такую, — делится Томико, съедая кусочек пирожного. — Кстати, ты вроде бы не работаешь на следующих выходных, — кажется, что Дайки знает ее график лучше, чем она. — Рета зовет за город отдохнуть, вкусно поесть и погулять по лесу. Не хочешь поехать? — Оу, — Томико убирает кружку в сторону и прикусывает губу. — Это было бы здорово, но Кристи моя пациентка, и я не хочу переходить черту. — Я понял, — кивает мужчина. — Я обещаю подумать и дать ответ в четверг, — Томико улыбается, а Дайки словно током прошибает от осознания, что девушка так тонко может чувствовать его настроение, хотя он и вида не подал, что самую малость расстроился. — Макс говорит, что нахождение на природе полезно для психологического здоровья, — важно говорит мужчина, начиная посмеиваться. — О, эти прозревшие пациенты, — фыркает Томико, но все равно улыбается ему, заставляя сердце Дайки учащенно биться.

***

Томико соглашается на поездку в загородный дом к Рете. Дайки безумно рад ее положительному ответу, правда, она работала несколько дней подряд, чтобы выходные были свободны и они могли насладиться отдыхом. Аомине проходит в кабинет врача, садясь на диван. Он чувствует себя более комфортно, чем в самом начале их пути. Макс заходит следом в идеально выглаженном халате с планшетом в руках и садится в кресло напротив. — Как Ваше самочувствие, Дайки? — спрашивает доктор, открывая свои записи. — Таблетки не вызывают никаких побочных явлений? — Нет, с этим все в порядке, — Аомине скрещивает руки на животе в замок. — Я чувствую себя лучше, — признается мужчина. — Большую часть ночи сплю без пробуждений, но просыпаюсь к утру и больше не могу уснуть. — А как Ваше настроение по утрам? — Сначала тоска, но потом я вижу Томико, спящую рядом, и жизнь приобретает разноцветные краски, — на губах Дайки появляется мягкая улыбка при упоминании о девушки. — Вы с Томико очень сблизились, — утверждает Макс. — Это не может не радовать, потому что Вы рассказывали, что никого не подпускали к себе. — Да, Томико первая, — кивает Дайки. — Наверное, она первая, кто понял меня. Не особо хочется рассказывать кому-то о своих психологических проблемах, когда сам не понимаешь, что с тобой происходит. — Вам кажется, что Вы начали лучше себя понимать? — Ну, я хотя бы стал понимать причину своего состояния. — Может, повторим еще раз? — предлагает Макс. — Это трудно, хотя Вы и объясняли мне механизм, как летит моя кукушка, но я так понимаю, что мой мозг по-другому обрабатывает входящую информацию и какие-то похожие ситуации — триггеры — могут вызвать различные симптомы, как воспоминания, флешбеки и разные мысли. И есть реакции, и у каждого они индивидуальны, в моем случае это повторное переживание событий и повышенная настороженность. — Все верно, — доктор слегка удивленно дергает бровями вверх. — Тогда обсудим домашнее задание и план на эту встречу? — Да, конечно, — соглашается Дайки и достает телефон, открывая заметки, в которых вел наблюдение.

***

Дайки помогает Томико вылезти из машины, придерживая ее за руку. На севере штата выпал первый снег, немного, правда, но в воздухе уже ощущается скорое наступление зимы. Томико одета в зимнюю куртку и теплые ботинки, на Дайки же осенняя куртка и кроссовки, ему редко бывает холодно, а если и холодно, то точно не от температуры за окном. Дом Реты находится в уединенном месте, нелюдном поселке, окруженном с трех сторон лесом с выходом к небольшому озеру. Они поднимаются по ступенькам, и дверь им открывает Кристи, расплывающаяся в радостной улыбке. — Как здорово, что вы приехали! Проходите, — девушка раскрывает дверь шире, пропуская их внутрь. — О, наконец-то, а мы уже заждались вас! — Кисе выскакивает в просторный коридор, вытирая руки полотенцем. — Томико немного задержалась на работе, — говорит Дайки и передает коробку с тортом другу. — Да это не страшно. Раздевайтесь и проходите, мы уже накрыли на стол, — Рета скрывается за стеной, а Дайки помогает Томико раздеться. Кристи закрывает за ними дверь, ожидая их. Аомине берет девушку за руку, и они все вместе проходят в просторное помещение с панорамными окнами, из которых открывается потрясающий вид на хвойный лес, где на веточках уже лежит снег. Дайки ощущает, как Томико сжимает его руку, скорее всего, она чувствует себя неловко, но они долго говорили об этом во время пути. Томико высказывала свои опасения по поводу того, что может случайно испортить вечер какой-нибудь фразой или словом. Аомине пытался успокоить ее, ведь она точно не из тех людей, которые сначала скажут, а потом подумают. Но, видимо, у нее свои мысли на этот счет. — Познакомьтесь, это Тецуя, мой партнер по бизнесу и просто хороший человек, а это Сацуки, — Рета представляет своих друзей, а Дайки и Томико пожимают им руки, представляясь в ответ. Они все проходят к круглому столу, усаживаясь за него. Сацуки очень активная, громкая и эмоциональная, даже ее розовые волосы словно подчеркивают жизненную энергию в ней, что удивляет Аомине. Он очень давно не встречал таких позитивных, эмоциональных людей, кроме, конечно же, Реты. Сидящий рядом Тецуя, наоборот, спокойный и неприметный, его голос тихий, мимика невыразительная. Они такие разные, словно два противоположных полюса, но они строят отношения. Удивительные человеческие взаимодействия друг с другом. Дайки, качнув головой, бросает взгляд на Томико, с мягкой улыбкой смотрящей на всех. По ее лицу невозможно понять, что она чувствует, какие мысли в ее голове сейчас — она слишком хорошо умеет скрывать свои истинные эмоции. — Томико, ты правда работаешь в психиатрической больнице? — похоже, у Сацуки абсолютно отсутствуют понятие о личных границах. Кагами поднимает голову на девушку, которая сидит напротив. — Да, — коротко отвечает Томико, возвращая внимание к еде. — Ух ты, как здорово! Тебе нравится? — с придыханием продолжает Момои. — Да, — безэмоционально бросает девушка, накалывая помидорку. — И ты вот сходу можешь определить проблемы человека? — не унимается Сацуки. — Могу, но предпочитаю не делать этого вне стен больницы, — Кагами бросает резкий взгляд на девушку, давая ей понять, что разговор закончен. Столовая погружается в тишину на несколько минут, нарушаемую лишь звуком удара керамической посуды друг о друга. Дайки начинает понимать, что имела в виду Томико. Ему хочется что-нибудь сказать и как-нибудь разбавить обстановку, но Аомине не душа компании и не заводила, поэтому только накрывает ладонью руку девушки, понимающе улыбнувшись ей уголками губ. Он тоже терпеть не может, когда малознакомые люди лезут с глупыми вопросами, как сейчас поступила Сацуки. Рета, хлопнув в ладоши, поднимается с места и идет к холодильнику. — Томико, ты будешь вино? — интересуется мужчина. — Белое или красное? — Не оставляешь мне выбора, Рета, — Кагами оборачивается, кивая на правую руку Кисе, в которой он держит красное вино. — С таким вкусным мясом только красное. — Отлично! — Рета открывает вино и достает бокалы, ставя их на стол и разливая бордовую жидкость. — Только не напиваться, нам еще в лес идти гулять. — Ох, чтобы мне напиться, понадобится бочонок виски, и то я не уверена, что это подействует на меня, — Томико делает небольшой глоток вина, облизнув губы. — Восхитительно! Беседа приобретает непринужденный легкий характер. Рета делится радостной новостью о том, что открывает новые рестораны в Орегоне и Неваде, а там недалеко и до Калифорнии и других штатов. Они выпивают за расширение бизнеса Кисе, поздравляя его. — И раз пошла такая песня, то хочу еще кое-что сказать, — Рета направляет взгляд на Кристи, которая расплывается в счастливой улыбке и кивает мужу. — Во-первых, Томико, спасибо тебе за все, что ты сделала для нашей семьи, а во-вторых, Кристи беременна, — он поднимает вверх бокал, а Кагами прикрывает ладонями рот, сдерживая звуковые порывы. Томико встает со стула и подходит к Кристи, поднявшейся следом, и обнимает ее. — Боже, Кристи, поздравляю тебя, — Томико отстраняется, не убирая рук с плеч Крис. — Я так рада за тебя, за вас, — Кагами улыбается, а по щекам текут слезы. Дайки знает, что Томико не самый сентиментальный человек и тем более не станет показывать свои настоящие чувства. Сейчас это так искренне, честно, по-настоящему. — Спасибо тебе, Томико, если бы не ты, — начинает Кристи, но Кагами, легко качнув головой, дает понять, что продолжать не нужно. — Это все ты, — только и говорит Томико и отпускает плечи девушки. — Ну за это точно надо как следует выпить! Они смеются и выпивают, разговаривая о всяких мелочах. Дайки давно не ощущал такое тепло и уют, будто не было многих лет службы в армии, Сирии и войны, смерти лучшего друга, словно все это было так далеко, словно в другой жизни. Мужчина улыбается, наблюдая за оживленной беседой, в которой сам особо не участвует, вбрасывая короткие ответы на прилетающие в его адрес вопросы. Дайки хорошо, он улыбается, что замечает Рета, незаметно и мягко улыбаясь ему в ответ. Они собираются на прогулку, одевая вещи потеплее. Хоть на улице и плюсовая погода, в лесу точно будет прохладно. Дайки присаживается на корточки, чтобы зашнуровать обувь, а затем помогает с этим Томико, которая собралась переделывать шнуровку каким-то своим «особым» способом. Девушка, фыркнув, скрещивает на груди руки и наблюдает за тем, как ловкие пальцы мужчины делают завязки на ее походных ботинках. Дайки кожей ощущает ее взгляд и, когда заканчивает, касается ладонями ее колен и поднимает голову. Она смотрит, смотрит так нежно, так проницательно, что весь его мир сужается до нее одной. Дайки встает и, взяв Томико за руку, помогает ей подняться. Ее рука теплая и мягкая, он сжимает ее в своей ладони, подносит к губам и оставляет поцелуй на косточках. — Ну что, все готовы? — воодушевленный Рета выходит первым и спускается с крыльца, потирая руки. — Мы нашли такую красивую поляну в километрах двух, там еще речка есть и небольшое озеро, которое пока не замерзло. Тропа одна, потеряться будет трудно, — уточняет Кисе, — так что вперед! Дайки обожает вылазки на природу. Еще с самого детства, когда они с родителями только перебрались в Вашингтон, он сразу вступил в походный клуб при школе, где организовывались походы в самые разные места от одного дня до целой недели. Аомине участвовал практически во всех. Природа всегда его изумляла своей величественной красотой, силой и невероятным балансом. Особенно горы. Горы — это то, что и по сей день вызывает в нем трепет. Надо было спросить, как Томико относится к подобному роду вещам и отдыху, и было бы здорово выбраться куда-нибудь вместе. Они шагают по тропе вдоль высоких деревьев. Воздух морозен, пахнет хвоей и первым снегом, который приятно хрустит под ногами. Дайки не выпускает руки Томико, идущей рядом. Он краем глаза поглядывает на нее, улыбка которой способна растопить лед чужих сердец. — Настоящая сказка, — восторженно произносит Томико, оглядываясь по сторонам. — Но меня тут постигла одна мысль, — Дайки чувствует, как внутри у него все на мгновение напрягается. — Здесь же нет животных? — Нет, конечно, — разворачивается на ее вопрос Рета. — Точнее, они есть, но глубоко в лесу, и ты же сама прекрасно знаешь, что животные боятся нас больше. — Знаю, но мне нужно было подтверждение своих мыслей, — Томико выдыхает, поднимая взгляд на Аомине. — Просто мне не хочется умереть в зубах голодного медведя, — и непринужденно пожимает плечами. Дайки наклоняется к ней и целует в висок, весело усмехаясь. — Ну нет, так просто я тебя точно в лапы медведю не отдам, — и девушка смеется, а слышать ее легкий смех — это всегда про счастье и собственную радость. Они доходят до пункта назначения. Поляна правда красиво раскинулась перед ними с небольшим озерцом в центре, к которому протекает два шумных ручья. Земля покрыта небольшим количеством снега, что не препятствует передвижению. Девчонки сразу лезут за мобильными, открывая камеру и начиная снимать, хотя Кристи снимала их с самого начала пути. Дайки знает, Кристи любит запечатлевать воспоминания, чтобы всегда можно было к ним вернуться. — Я отойду на минутку, — Томико прикусывает губу, кивая в сторону леса. — Что-то я очень хочу в туалет. — Хорошо, — Дайки наблюдает за тем, как Кагами уходит с поляны в сторону деревьев, скрываясь за ними. Неожиданно ему в спину что-то прилетает. Мужчина оборачивается, закатывая глаза на хихикающего Рету. Они дурачатся, кидая друг в друга снежки. Аомине бросает взгляд в ту сторону, куда ушла Томико, которая все еще не вернулась. Ему кажется, будто сердце забилось медленнее, весь мир будто замедляет свой ход. Он качает головой на какую-то глупую реплику Реты и идет через поляну к другому ее концу. — Томико! — кричит Дайки достаточно громко. — Томико! — повторяет Аомине и смотрит по сторонам в поисках Кагами. — Томико! Томико! — сердце Дайки заходится в быстрых ударах, а ноги становятся ватными, кажется, будто он сейчас упадет. — Дайки! — голос Томико обрушивается на него, как лавина облегчения. — Я отошла немного дальше, чем хотела, и растерялась, — но Дайки сокращает между ними расстояние в считанные секунды и заключает Кагами в свои объятия, рвано выдыхая. Аомине прижимает ее, а его руки слегка дрожат от испуга. — Дайки, я в порядке, — он чувствует, как руки Томико обвиваются вокруг его торса, заставляя спокойно выдохнуть. — Испугался? — она поднимает на него голову, а Аомине только кивает. Томико многое понимает без слов, и это упрощает их общение, делая его максимально комфортным и приятным. Мужчина берет ее руку в теплой варежке и они вместе возвращаются к остальным, которые уже начали движения в их сторону. — А мы уж думали вызывать службу спасения! — Рета, похоже, тоже поймал тревожную нотку. — Пойдемте фоткаться, а то Кристи нас сожрет! — и весело смеется, глядя на жену. Они так хорошо провели время, что вернулись в дом, когда сумерки законно вошли в свои владения. Кристи раздала всем комплект полотенец, постельного белья и показала комнаты, в которых они будут ночевать, однако Тецу и Сацуки отказались, извинившись, что им надо ехать. Они проводили ребят. Рета сказал, что их еще ждут посиделки у камина с гитарой, травяным чаем и сладостями. — Рета и Кристи такие гостеприимные, — подмечает Томико, кладя полотенца на кровать. — Это уж точно. Они в целом любят собирать компании и постоянно придумывают всякие активности. — И откуда у них так много сил, — хихикает Томико, вздрагивая, когда руки Дайки обвивают ее талию. Он утыкается носом в ее макушку, глубоко вдыхая запах волос. Ему как будто мало ее, как будто всегда будет мало. Аомине наклоняется ниже и начинает покрывать поцелуями ее шею, заставляя ее томно выдохнуть и наклонить голову в сторону. — Сам удивляюсь, — еще поцелуй в изгиб шее. Если бы существовала вечность, то Дайки все отдал бы, чтобы просто любить Кагами Томико целую вечность.

***

В камине потрескивают поленья, наполняя гостиную теплом и уютом. Дайки сидит на мягком ковре, подогнув ногу, и кивает в такт мелодичной песни, что Рета исполняет на гитаре. Томико сидит рядом, облокотившись на его плечо и прижав колени к груди, а Кристи тихо подпевает, сидя по-турецки возле мужа. Аомине улыбается уголками губ, повернув голову чуть вбок, целует Томико в висок. На душе впервые за долгие годы хорошо и спокойно, нет страха ожидания, что в любой момент может прилететь какой-нибудь снаряд и разрушить все до основания. Дайки прикрывает глаза, и когда он открывает их в следующую секунду, уже стоит посреди заснеженного леса, и неожиданно над его головой пролетает черный ворон, вынуждающий его резко пригнуться и выставить руки над головой. Птица садится на ветку дерева, от ее веса снег крупными хлопьями падает вниз. Ворон поворачивает свою голову в разные стороны и хлопает черными глазами, подобно самой темной ночи, как настоящий человек. По спине Дайки проходит холод, и он ежится, ведь на нем только безрукавка и домашние штаны, а его босые ноги утопают в снегу. Мужчина оглядывается по сторонам в полной растерянности. Этот тот же лес, с теми же пейзажами и запахами, вот только тишина абсолютная. Безмолвие. Беззвучие. Аомине идет по снегу, в котором утопают его ноги, в поиске выхода из этого снежного лабиринта. Он руками хватается за ветки деревьев, отодвигая их в стороны. Ему холодно. Холод пробирает до самых костей, словно пытается добраться до сердца, чтобы его заморозить. Дайки далеко не из трусливых людей, но где-то под ложечкой неприятно сосет. Мужчина не знает, сколько он прошел, но будто уходит только глубже и глубже. Ворон летит за ним, каждый раз усаживаясь на ветку дерева, и с интересом разглядывает, куда Аомине пойдет дальше. Внезапный душераздирающий крик разносится в пространстве. Он отчетливо слышит голос Томико в этом крике. Дайки бежит. Дайки пытается отыскать, откуда исходит крик, но создается впечатление, что он будто исходит отовсюду. Аомине хватается за голову, сжимая ладонями виски. Отчаянный, полный боли голос Томико просто разрывает его на части изнутри. Дайки снова бежит под крики Томико, который становится все громче и громче, а потом в мгновение затихает. Дайки сидит на кровати и учащенно дышит. Его руки дрожат, перед глазами настоящая пелена, которая не дает четко сфокусировать зрение. Аомине пытается собрать воедино тот хаос, что происходит в его мыслях. Неужели все это было только страшным сном? — Ты в порядке, Дайки? — голос Томико звучит где-то на подкорке сознания и только через какие-то пару минут до него доходит, что девушка рядом с ним, держит его за руку и вглядывается в его лицо. В ее глазах волнение, беспокойство. Аомине резко притягивает Томико в свои объятия, прижимая крепко, словно она сейчас испарится в его руках. Дайки утыкается носом в изгиб ее шеи, вдыхая родной запах, а сердце бьется, как бешеное. — Да, все в порядке, спи, милая, — нежно произносит мужчина, постепенно успокаиваясь. Всего лишь сон, кошмар, навеянный прогулкой по лесу. Томико здесь, с ней ничего не случилось. — Все в порядке, — как мантру повторяет Дайки, за годы отработанную, будто правда становится легче. Томико приподнимает голову и целует его в губы, положив мягкую ладонь на его щеку. Она улыбается. Улыбка, способная прекращать войны.

***

Зачастую психологические проблемы человека обесцениваются обществом, близкими и самим человеком. Закономерно возникает вопрос: если человек сломал ногу, то он обращается к доктору, чтобы ему оказали необходимую помощь, а если у человека мясорубка в душе и психика не может адаптироваться в нынешних условиях, то человек сразу считает себя слабым и неспособным, что ухудшает и без того хрупкое душевное состояние, приводя к самобичеванию и усилению того же самого чувства вины. Стигматизация психологических проблем остро ощущается в наше время, несмотря на век интернета и развития технологий с такой-то невероятной скоростью. Все равно среди людей бытует разное мнение, которое чаще не совпадает с реальностью от слова совсем. Дайки выдыхает, переворачиваясь на бок, и на его лице появляется мягкая улыбка. Уже шесть месяцев к ряду он просыпается в одной постели с Томико, которая спасла его от непроглядной темной бездны, куда он, казалось, безвозвратно падал. Та тьма, что поглощала его, наконец-то, рассеялась. Дайки стало легче дышать. Конечно, ужасы пережитого все еще преследуют его по ночам, но они стали менее яркими и реалистичными, они стали меркнуть, потому что он начал наполнять свою жизнь смыслом. Дайки устроился работать тренером по баскетболу в одну из средних школ. Оказалось, что его страх начать работать не подтвердился никакими аргументами, потому что у него все отлично получилось. Коллектив его принял, хотя он старается по минимуму сводить с ними общение, а собранная им команда уже через месяц показала отличный результат в виде нескольких побед подряд между разными школами их округа. Команда его уважает, но его немного сумасшедший стиль преподавания и адские тренировки, особенно в выходные, самую малость внушают страх и ужас, поэтому никто не решается прогуливать. Дайки продолжает стабильно посещать психотерапевта раз в неделю и пить назначенные лекарства. Жизнь начала налаживаться. Дайки касается костяшками пальцев мягкой щеки Томико, с нежностью проводя по ней. Она стала для него тем лучом надежды, той опорой, той силой, которую он когда-то потерял. Дайки благодарен ей за все, что она для него сделала и делает по сей день. Эта невероятная поддержка, близость, эта тихая мягкая любовь от нее, когда она берет его за руку, когда приподнимается на цыпочках, касаясь губами его губ, шепча о том, как скучала по нему за время их разлуки. Но когда Томико говорит о том, как его любит, у него внутри все замирает. Девушка мило сопит во сне, жмурится, после открывает глаза, сталкиваясь с ним взглядом. — Ты чего не спишь? — сипло и сонно спрашивает Томико, придвигаясь ближе к нему. — Скоро вставать, — улыбается Дайки, целуя ее в лоб. — Опять кошмары? — в ее голосе слышится беспокойство. — Нет. Томико утыкается лбом в его грудь, прикрывая веки. — Спи, Томи, я рядом, — говорит Аомине, обнимая девушку.

***

— Дайки, мне кажется, я забыла паспорт дома, — говорит Томико, прикусив нижнюю губу, пока они стоят в очереди на регистрацию их рейса. Мужчина наклоняется к ней и целует ее в висок, улыбнувшись. — Я взял, можешь не переживать, — успокаивает ее Аомине. — Ты в последнее время немного рассеяна, поэтому я предусмотрел все заранее. Последние дни перед отпуском выдались совсем тяжелыми? — Просто ужасные: несколько непростых поступлений, плюс передача своих пациентов другим врачам, — Томико, качнув головой, выдыхает. — Спасибо тебе большое, не представляю, что бы я без тебя делала. — Зато скоро мы отлично отдохнем, — убеждает ее Дайки, приобняв за талию. — Собираюсь две недели морозить попу на Аляске, — хихикает Томико, — и потом еще две недели валяться в кровати и смотреть глупые фильмы. — Отличная идея, готов ее полностью разделить. Прошел целый год, как они вместе. Целый год, который стал началом новой жизни для него. Если раньше казалось, что мир никогда не принесет ему радости и счастья, то сейчас он уверен, что все то, что он пережил, привело к тому, где он сейчас и что имеет. Томико рядом с ним, смеется и улыбается, и она такая счастливая, что это наполняет счастьем и его. Это их третий совместный отпуск вместе. Они решили провести его на Аляске. Кататься на собачьих упряжках, смотреть северное сияние, разжигать камин и наслаждаться дикой природой в канун Рождества. Они проводят много времени за пределами города, и как Дайки был рад, когда узнал, что их интересы совпадают. Полет занимает около двух с половиной часов, после которого они арендуют автомобиль и проедут еще за сто километров от столицы Джуно в небольшой поселок, расположенный у подножия гор. Конечно, можно было выбрать отдых где-нибудь на берегу моря, но они оба любят зиму за ее непокорный дух, суровый климат и чарующий зимний пейзаж. Дайки помогает Томико выбраться из внедорожника, провожая к дому, ключи от которого они получили еще в городе, а сам принимается доставать багаж, состоящий из двух чемоданов и пары пакетов с продуктами. Мужчина относит вещи к крыльцу дома, начиная все заносить. Они одни на несколько километров вокруг. Аомине снимает обувь и входит внутрь просторного одноэтажного дома, у дальней стены которого стоит камин. Томико сидит перед ним, разрывая бумагу и кладя ее по центру. Дайки часами может наблюдать за ней, чтобы она ни делала. Мужчина берет несколько бревен и укладывает их друг на друга. — Тут, конечно, холодно, — замечает девушка, все еще находясь в куртке. — Надо побыстрее его разжечь, я пока разложу продукты. Они занимаются приготовлением пространства для себя. Томико привезла свои любимые ароматные свечи и разные благовония, запах которых теперь наполняет дом. Дайки, закончив с розжигом камина, подходит к Кагами, зажигающей очередную свечу, и обнимает ее со спины. Девушка кладет руки поверх его рук, прижимаясь к нему. — Что хочешь на ужин? — спрашивает Аомине, касаясь губами ее шеи. — Может, обойдемся фруктами и травяным чаем? Мне сегодня совсем не хочется есть. И хочу пораньше лечь спать, я же после ночной смены. — Сделаем все, как ты захочешь, — мужчина целует ее щеку, — можешь отдыхать, — и еще один нежный поцелуй. Можно подарить человеку весь мир? Будь у Дайки такая возможность, он бы бросил все богатства мира к ее ногам, возил бы ее в каждый неизведанный уголок мира и показывал его. Он был делал все, чтобы только любоваться ее улыбкой каждую секунду своей жизни. Дайки знает, что добьется всех высот, чтобы его женщина была счастлива. Так и будет. Дайки слышит ее шаги по комнате и звуки закрывающихся полочек, пока нарезает аккуратными дольками фрукты. Томико так любит. Пока он занят своим делом, девушка принимает душ и переодевается в клетчатую пижаму, в которой выходит в гостиную. Домашняя, уютная, такая любимая. Дайки относит тарелку на круглый деревянный столик напротив камина, два бокала и бутылку красного вина, а еще колу, как бы смешно это ни выглядело. Дайки не пьет алкоголь много лет, не пьет по причине некогда существовавшей у него зависимости и приема антидепрессантов, которые не сочетаются с этиловым спиртом. Пока Томико ищет на макбуке кино, которое они будут смотреть, Дайки наспех принимает душ и переодевается в такого же цвета пижаму. Кагами настояла на покупке парных вещей, и это действительно оказалось очень мило. — Ну что, какой фильм будем смотреть? — спрашивает Аомине, усаживаясь на диван и открывая бутылку вина под звук трескающихся поленьев в камине. — Глупую комедию? — кидает на него быстрый взгляд Томико. — Идеально, — Дайки согласно кивает, а после, обвив рукой ее талию, притягивает к себе. — Я так скучал, — шепчет на ухо мужчина. — Я тоже, — Томико удобнее усаживается на диване, облокотившись на грудь Аомине, который накрывает их пледом. Наверное, это именно то, что Дайки искал всю свою суматошную и тяжелую жизнь. Уют, тепло, спокойствие. Все то, что было у него отнято за годы военной службы, а потом беспощадной войны, которая окончательно разрушила и без того неустойчивый мир. Томико стала оплотом его мира, в котором больше ничего страшного не произойдет, ведь он не один, и он благодарен Томико за то, что когда-то она появилась в его жизни.

***

Впервые они поговорили о смерти Тайги спустя пять месяцев после знакомства. Они долго ходили вокруг да около, не решаясь подойти к этой теме, и как призналась Томико, она боялась услышать правду, боялась, что не справится с ней. Дайки не давил, ждал, пока Кагами сама решится начать этот разговор. Он тоже понимал, что рано или поздно это произойдет. Это случилось после ее дневной смены, она вернулась домой, написав ему, что ждет его и дверь открыта. Она сидела за столом в домашних вещах и попивала красное вино — эта картина отпечаталась в его сознании ярким пятном: Томико воплощение настоящей красоты и эстетики. Он сел на заранее выдвинутый стул и тяжело вздохнул. — Расскажи мне, пожалуйста, — просила Томико, переводя на него взгляд. — Что с вами случилось, как умер Тайга, — ее голос дрогнул на имени брата, вынуждая Дайки сжать руки в кулаки, прикусывая щеку изнутри. — Я знаю, что ворошить прошлое — это больно, но в психотерапии есть такая техника, как рескриптинг — это переписывание травматических воспоминаний, что в итоге снижает их болезненность, и человек начинает по-другому смотреть на это событие. Томико пододвинула к середине стола потрепанный кожаный дневник, принадлежавший Тайге. — Последняя запись. Он много писал о тебе, — улыбнулась Кагами, делая еще глоток вина. — Вы были очень близки. Чтобы Тайга с его-то характером, — она мило хмыкнула, прикрыв ладонью рот и качнув головой, — будет с кем-то дружить. Удивительно, не правда ли? — Мы и не планировали, — фыркнул Дайки и взял дневник, открыв его на середине. Аомине сжал края дневника, на мгновение упав в пучину воспоминаний. Они правда были близки, пусть и встретились при самых худших событиях, но это точно была судьбоносная встреча. Вихрь мыслей завладел им. Они минут двадцать, может, все тридцать сидели в тишине. — У нас было задание проникнуть в оккупированное здание и освободить пленных, ни в чем не повинных людей. Вылазка состоялась ночью. Из нашего отряда был я, Тайга и еще двое наших товарищей. И в этой вылазке выжил только я, — Дайки замолчал, уведя взгляд куда-то в сторону. Обстоятельства того дня сложились таким образом и не могло быть иначе, не могло случиться чудо. Долгое время Аомине винил себя в смерти Тайги, товарищей, винил себя в том, что он жив, а они мертвы. Только после встречи с Томико, длительных сеансов психотерапии и таблеток он, наконец-то, смог сбросить груз вины. — Мы попали в засаду… — Ты можешь не продолжать, если тебе тяжело, — прервала его девушка, подавшись корпусом вперед и накрыв ладонью его руку. Ее ладонь такая мягкая. — Все в порядке, — сказал Дайки, качнув головой. — Все происходило очень быстро, был такой хаос. Перестрелка, крики, много криков, голоса, отдающие приказы, — Дайки ненароком перевернул руку и сжал ладонь Томико. — Поэтому я не особо помню, что и как происходило, но когда я открыл глаза, тело Тайги уже было на мне, тяжелое, теплое, но уже безжизненное, — его голос дрогнул, и он замолчал. Томико в ту же секунду поднялась с места, обошла стул и обняла его. Он так отчаянно нуждался в чьем-то тепле и поддержке. Он так сильно нуждался в том, чтобы поделиться всем тем, что ему пришлось пережить. Его лучший друг умер, спасая его, а теперь Томико стала его лучиком надежды в казалось бы непроглядной тьме. Мир — это не идеальное место. В нем возможно все. Ужасы войны, пережитые Дайки, навсегда останутся в его памяти, сердце и душе. Со временем воспоминания поблекнут, станут стертыми, где-то размытыми, но самыми темными ночами образы и события будут приходить во снах, становясь его личными кошмарами. Долгие годы психотерапии, отношения с Томико и налаживание социальных связей приведут его к новой лучшей жизни.

***

Дайки открывает дверь небольшого продуктового магазина, пропуская Томико вперед, которая сильнее кутается в полосатый шарф. Они только вернулись с поездки на край севера, где катались на собачьих упряжках и наслаждались настоящей зимней сказкой, где каждый метр покрыт белоснежным снегом, а морозный воздух касается открытых участков тела. Томико улыбалась, как самый счастливый ребенок, всю дорогу радостно восклицала на крутых поворотах, а потом играла с хаски, ластившимися к ней. Дайки сам получил нереальное удовольствие от этой вылазки, а завтра их сопровождающий гид Питер повезет их в одно красочное место, где они смогут увидеть самое красивое северное сияние. Их отдых идет даже лучше, чем они запланировали. — Я пойду возьму печенье, — говорит Томико и, завернув, резко подается назад. — Извините. — Ой, простите-простите, это я Вас не заметил! — басистый голос мужчины раздается по всему небольшому магазинчику. Дайки чужой голос кажется до боли знакомым. Он оказывается позади Томико, аккуратно касаясь ее плеча. — Рэн? — мужчина удивленно дергает бровями вверх. — Дайки? Серьезно?! Какими судьбами ты тут? — Рэн улыбается в свои тридцать два сделанных зуба, переводя взгляд на Томико. — Извините меня еще раз, — на что Кагами лишь мягко улыбается, махнув головой. — Мы с Дайки старые товарищи, служили вместе, меня зовут Рэн, — представляется мужчина. — Познакомься, это Томико — моя любимая, — представляет Аомине девушку, выходя немного вперед. — Мы приехали на отдых, а ты? Живешь тут? — Да, после возвращения решил осесть в родных краях. Слушайте, а не хотите выпить в баре сегодня или, может, на днях вечерком? — предлагает мужчина с непринужденной улыбкой на губах. Дайки переводит взгляд на Томико с немым вопросом в глазах. — Я не против, но только не сегодня, я очень устала. Дайки легким кивком головы соглашается с ней. Он тоже устал, поэтому они прощаются с Рэном, расплачиваясь на кассе и покидая магазин. И когда они возвращаются в свой небольшой наполненный теплом домик, Томико неожиданно целует Дайки прямо на пороге, вызывая у него небольшое недоумение. — Я просто благодарна за твою поддержку, — Томико улыбается, начиная раздеваться, но Аомине обхватывает ее за талию и резко притягивает к себе, снова целуя. Целовать ее — это та роскошь, которую мужчина позволяет себе каждый раз. Ее губы холодные, но самые нежные и любимые. — Если ты каждый раз будешь так благодарить, я готов делать все, что угодно, но я так и не понял пока, что именно я сделал. — Я часто встречаю на своей практике женщин, чьи желания обесценивают их мужчины, поэтому и благодарна тебе за твою чуткость, — нежно улыбается Томико, а у Аомине сердце кульбит в груди делает, ухая куда-то вниз. — Знаешь, — начинает Дайки, помогая девушке снять куртку и вешает на крючок, зная, как Томико любит порядок. Мужчина снимает с нее шапку, приглаживая рукой наэлектризованные волосы и касаясь пальцами нежной щеки. — Это я должен благодарить тебя за то, что когда-то ты выбрала меня сломанного, потерянного, не имеющего никакого смысла, и помогла мне обрести новый смысл и дать понять, что прошлое не решает мое будущее, что прошлое остается в прошлом с его ошибками, горечью и потерями, с его травмами. Ты дала мне понять, что жизнь — это самое ценное и важное, что у нас есть, и каждый мой вдох и выдох бесценный. Ты заставляешь меня чувствовать себя живым. Ты правда лучшее, что со мной когда-то могло произойти. Пусть наше знакомство было странным, оно помогло мне заново научиться жить. Томико прикусывает дрожащую нижнюю губу, смотря на него широко раскрытыми глазами, в уголках которых собираются слезы. Она начинает плакать, всхлипывая, прикрывая ладонями лицо и утыкаясь в его грудь. Дайки обнимает ее, нежно прижимая к себе. Они стоят в тишине, нарушаемой лишь тихими всхлипами Томико. Когда она настолько эмоциональная и уязвимая, как она сама говорит, он предпочитает молча обнимать ее, бережно, насколько это возможно. — Томико, — Дайки берет в лицо ее руки, — я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, — он касается ее губ своими, и по его щекам тоже скатывается одинокая слеза. Дайки давно перестал подавлять эмоции и жить с убеждением, что мужчины не плачут. Он давно стал принимать свои эмоции и чувства, стал жить с ними, как с самыми лучшими друзьями, ведь нет ни плохих, ни хороших эмоций. Жизнь — она настолько многообразна, необычна и удивительна, каждое событие в ней, будь оно радостное или горестное, не повод огорчаться в ней и переставать ею наслаждаться. Мы можем падать, спотыкаться, нас могут бить и ломать, но мы встаем снова и снова, и идем дальше. Дайки аккуратно подхватывает девушку на руки, придерживая ее за бедра. Не переставая целовать, он несет ее в комнату. Если бы у него спросили, чего он больше всего хочет в своей жизни, то Аомине, не задумываясь, ответил бы: «Провести остаток жизни в объятиях Томико». Мужчина опускает ее на кровать, разрывает поцелуй и садится перед ней на колени, беря аккуратные холодные руки Кагами в свои. — Томико, ты можешь не отвечать сразу, я дам тебе время все обдумать, но… — Дайки замолкает на секунду, доставая из кармана небольшую бархатную коробочку. Он правда собирался это сделать раньше, среди заснеженных красивых лесов Аляски, но все не мог подобрать слов, а сейчас они сами складываются в предложения. — Ты станешь моей женой? Матерью наших детей, если мы когда-нибудь, конечно, на них решимся? — Дайки, я… — Томико замолкает, облизывая губы. — Я стараюсь не принимать решений на эмоциях, но да, сейчас это без раздумий да. Я давно приняла это решение, — Томико набрасывается на него, обвивая руками шею. — Я тоже люблю тебя, Аомине Дайки, и готова построить свою жизнь бок о бок с тобой. Чувствовал ли он когда-нибудь себя таким счастливым, таким нужным, таким любимым? Наверное, нет. Никогда. С ней он заново научился жить.