Позволишь?

Тишина неприятно режет уши, её прерывает постукивание по столу, вызванное пальцами Пикового. Его холодный взгляд уставился в стенку, скука-а, да и только. Тетрадки давно проверены, домашняя одежда на нем, но словно чего-то не хватает. Уюта или даже какого-то комфорта, который Пик получает лишь от одного человека. И к этому человеку можно пойти прямо сейчас, захватить в свои объятия и лечь в постель, засыпая в этом приятном экстазе тепла. Но не может же лидер помешать своему возлюбленному делать уроки, которые тот хоть и нехотя, но выполняет, находясь в 11 классе. Фиолетовый и сам не понял, как влюбился в собственного ученика, спокойного чаемана, крепкого, красивого, и слишком уж горячего. Во всех смыслах этого слова. Данте горячий и телом, когда прижимает к себе своего любимого преподавателя по истории, и такой же горячий в постели, сливаясь с тем же учителем в одно целое. И каким бы философ не оставался, каким бы развратом и извращенцем он не был, он продолжает шептать молодому историку слова о любви, продолжает нежно покрывать его шею мокрыми поцелуями, продолжает хитро улыбаться ему при встрече, любит его так, как не любил ещё никого. На щеках преподавателя выступил румянец, говорящий о не совсем чистых мыслях. Что-то он совсем забылся в образе этого парня, раз не услышал приближающиеся к нему шаги. – О чем задумались, учитель? – опалил ушко Пика, своим шёпотом, чёртов развратник. Видя мурашки, расходящиеся по всей мочке ухе и доходящие до лопаток, Данте тихонько посмеялся, запутывая ладонь в шевелюре любимого. Любит же он так делать. — Сижу вот, думаю. Как бы занизить твою успеваемость, – шутит молодой преподаватель улыбаясь, оборачивая свой взор на любимого. Последний смеётся, запутывая пурпурные волосы сильнее, чем до этого. Спокойным взглядом Данте смиряет вид восьмого, и тут же улыбается хитрее. Любит же Пик носить его футболки на размер ему больше, да ещё только в ней и трусах разгуливать по дому, давая смотреть на закрытые тканью бедра и обнажённые ноги. А Бубновый так и хнычет, хочет потрогать их, полапать, укусить, поцеловать, но знает, что нехило так получит за это. Нравятся ножки, а вот когда, хоть и не специально, дают по лицу со всей дури - нет. — У тебя такой восхитительный вид, любимый, – тихо говорит в самое ушко красный, проходясь ладонями по чужой талии, и мгновенно вызывая табун мурашек. Такой загадочный тип, что до жути и бесит, и радует Пика. То выжимает все из себя, лишь бы пойти на разговор, то и вовсе не обращает внимания, говоря там что то свое. Прям как сейчас: на мысли любимого о том, как бы ему испортить жизнь, Данте откровенно все равно. А вот то что у восьмого оголена кожа, что была в его наглом взоре, так это пожалуйста, все внимание элегантным ногам. Рогатый вообще не понимает, как обычные части тела так нравятся и завораживают парня, словно мощный гипноз из таких простых материалов. Остается лишь догадываться и строить теории об этом, ибо третий ни в какую не говорил свою привязанность к ним. Ноги как ноги, что необычного то? Может кожа мягкая? Или у него фетиш на худые ноги? А может ему всегда нравились чужие ноги, и не только бедра Пикового, так его устраивают? Слишком много вопросов, лучше надо следить за чужими руками, что вроде как должны были быть на боках. Но нет. Это же Данте, хоть и ленивый, вечно улыбающийся, довольный жизнью (и ножками Пика), как их пушистый большой кот, что лежал на подоконнике и сладко спал, любящий обниматься и тискать тело учителя в своих крепких руках, но такой непредсказуемый и непредугаданный. Его действия невозможно определить, что он сделает сейчас, куда пойдет, что хочет сделать, и, черт возьми, почему так часто странно лыбиться. Улыбка, которая схожа с ухмылкой лисы, что прозвалась королем пики лисьей рожей, с него как будто вообще никогда не спадает. Ходит и ходит с ней, а потом резко как схватится, поднимет на руки и вновь начнет тискать, как свою личную плюшевую игрушку. Или резко шлепнет по ягодице, почти что бесшумно скроется в ванной, и потом не вытащить наглеца оттуда. Даже сейчас, руки, что по раздумиям историка должны были опять упасть на его голову, переместились на те самые бедра, нагло их переминая. - А ты ничего не... Блять, Данте! Я из-за таких резкостей скоро помру, лисья ты рожа, - возмутился лидер, как только за эти же бедра его подняли вверх. Бубновый не только непредсказуемый, но еще и такой резкий, что фиолетовый и вправду скоро инфаркт схватит, будучи молодым. На парне вновь расцвела та нежная, но и в то же время хитрая ухмылка, которая заставила Пика еще больше насупиться и по привычке свести брови у переносицы. Алые глаза будто вообще его видят насквозь, взгляд Данте постоянно одинаковый, но при этом, он вроде как и каждый раз разный, что сбивает преподавателя с толку. Не желая смущаться перед наглым парнем, восьмой ловко закрыл пялящееся на него лицо своими ладонями, пальцами перекрывая тому доступ видеть, а остальной частью щеки. На улыбку, увы, не хватило руки. - И эта лисья рожа щас как схватит тебя за жопку, если так и продолжишь закрывать лицо, — посмеялся подросток, ближе прижимая к себе возлюбленного, чувствуя родное тепло от него. Даже батареи так сильно не греют, за которые надо платить, как такой большой и недовольный комочек, который выиграл он в этой жизни. Да даже и не выиграл, наоборот, заполучил. Как только Пик появился в их учебном учреждении, не прошло и двух недель, как ученик буквально принялся приставать к нему. То на каждом его уроке ответит правильно, то начнет общаться по поводу различных тем, то и вовсе начал оставаться после уроков, что вообще переросло в дружбу. Пиковый не сразу понял, как привязался к парню, как находясь дома наедине с собой, жаждал его присутствия и чертовых касаний, которых он просто не выносил. Держать что либо в себе преподаватель не умеет, да и не знает каким образом, ибо через месяц такого близкого общения с учеником, все свои мысли по поводу Данте высказал ему, на что получил ту лисью ухмылку. Пик помнит, что в тот момент красный посмеялся и обнял его, а после признался в своей симпатии к нему, от чего рогатый, мягко говоря, ахуел. Именно поэтому они сейчас стоят дома у учителя и обнимаются, если это, конечно, можно назвать объятиями. - Наглый ты, - фыркая, все же не сдержал легкой ответной улыбки фиолетовый, мягко убирая ладони с лица Дани. - Я знаю, золотце, - вновь хихикнул подросток, держа любимого покрепче и унося в их комнату, по дороге что то рассказывая.

***

Сидя сверху на возлюбленном, восьмой с интересом рассматривал грудь под собой, всячески ее лапая. Чаще всего он на ней спал, как на подушке, что благополучно заменяет грудная клетка Данте. Рогатый всегда думал, что трогать чужие тела противно и даже мерзко, ведь он буквально занимается извращенскими делами, вытворяя такое. Но зачем думать о таком, если прямо сейчас в его ладонях такое мягенькое место, которое он явно лапал не раз. А третьему видимо по кайфу, ибо он, лежал спокойно и вполне себе расслаблено, держа руки за головой. Глаза же были и вовсе закрыты, полностью доверяя грудь преподавателю. - "Мягкий.." - думает про себя Пик, теперь гладя нежную обнаженную кожу, что в отличии от его была намного лучше. Красный, принимая ванную, пользуется некоторыми маслами и бальзамами, из-за чего его кожа конечно же не сухая, а наоборот, очень даже мягкая и гладкая. Аккуратно, пытаясь не привлекать к себе лишнее внимание, король укладывается запутанной головой на грудную клетку, гладя ладонью чужое плечо - "теплый.." - прижимается еще плотнее, словно пытаясь найти тепло в уютной атмосфере вместе с любимым человеком. Ногами сжимает бедра подростка, крепко обхватывает его лежащую на кровати спину, пресекая все возможные шансы уйти. Бубновый вновь улыбается, открывая глаза, чувствуя как всего его сжимают, боясь, что он покинет это порой недовольное, но такое ласковое чудо. Высовывает руки из-под головы, перекладывая их на чужую поясницу и макушку, невесомо поглаживая, даруя всю свою любовь к своему драгоценному сокровищу. - Можно ли вас съесть, учитель? - тихо смеется, мягко целует лохматую макушку и счастливо улыбается, видя как молодой преподаватель поднимает голову с его груди, и смотрит прямиком в огненные глаза. Чуть приподнимается, от чего оба краснеют, находясь в такой внезапной близости с друг другом. Руки красного перемещаются на чужую талию, а после губами он мягко касается уст пикового, вовлекая в нежный поцелуй. Чуть поерзав, Пик медленно закрывает глаза, обхватывая шею возлюбленного, прижимаясь к нему еще крепче и теснее, от чего неловко тихо мычит, пока по комнате разлетались еле уловимые слухом причмокивания, что еще больше вгоняло лидера в краску. Влажные языки обоих воссоединяются в жаркий танец, а губы не перестают извиваться, желая почувствовать все прекрасные черты таких поцелуев. Сладкий привкус остается на языках парней, и они нехотя отстраняются от друг друга, глотая в легкие теплый воздух, что витал вокруг их тел. Выдыхая, красный вновь хитро улыбается, медленно проходясь ладонями по красивой талии сверху. - Ненасытная лисья ты рожа... - улыбаясь, шепотом произносит преподаватель, усаживаясь на бедра подростка и вновь краснея, предвкушая дальнейшие действия со стороны своего личного извращенца. - Ну почему же ненасытная? Всю эту неделю я тебя, заметь, не трогал, и даже не намекал, золотце. - А факт того, что ты не отрывался от моей шеи и ног остается вне внимания? - Я тебя помечал просто, а то ходил весь бледный, и даже не поймешь кому ты принадлежишь. - Тебе моего внимания не хватает что-ли? Ты скоро так на мне живого места не оставишь со своими зубами. - Не оставлю, - отрицательно качает головой Данте, усаживаясь в нормальное положение, тут же утыкаясь в теплую шею. Восьмой тихо вздыхает, заводя руку в мягкие волосы, а второй обнимая любимого за шею. Из-за его положения плеч, белая футболка приподнимается, давая вид на округлости, спрятанные за черными боксерами, на которые третий без стыда откровенно пялится. Одну ладонь парень кладет на упругую ягодицу, с жадностью ее сжимая, от чего ее обладатель пуще краснеет и прячет лицо в оголенном плече алоглазого. - Хватит меня лапать! - вскрикивает король, мгновенно вставая с плеча парня, злобно смотря на увлеченным его задом, ученика. Данте удивленно смотрит на него, а после заливается не громким смехом, опрокидывая Пикового на спину. - Злюка ты моя. Ну перестань хмуриться, я же не виноват, что ты одет всего лишь в футболку и нижнее белье, - успокаиваясь, произносит юноша, оглаживая ладонью чужую щеку, тут же опускаясь и целуя ее. Восьмой же вновь фыркает, отворачивая голову, внезапно прижав к своей груди лицо возлюбленного. Пусть самостоятельно узнает злость и смущение Пика, наглец. Красный же не теряется, он снова хитро улыбается и перемещается чуть вбок, ласково прикусывая бусинку, скрытую под его же футболкой, что была на преподавателе. Не ожидав такого поворота, Пик, не сдерживая своих эмоций и действий, тут же приглушенно рычит, и на инстинкте самосохранения дает кулаком в сторону Бубнового, применяя всю свою силу. Данте же уворачивается, прячет бошку в чужом плече, спокойно выдыхая. В него не попали с такой мощью - уже хорошо. - Э.. извини? Да, извини. Оно само как-то вышло.. да и я, ну... - неловко шепчет восьмой, заводя ту же ладонь в волосы возлюбленного, медленно их поглаживая. Извиняться он не умеет от слова совсем, из-за чего чувствует себя жалким на данный момент. Мог ведь кулаком попасть прямиком в лицо третьего, и вся бы комфортная атмосфера исчезла, только из-за одного его. Пик продолжает что-то бормотать себе под нос, тихо и непонятно даже для самого себя. - Я понимаю почему ты так сделал, ты не виноват. Все хорошо, милый, - улыбается алоглазый, поднимая голову, ласково оставляя на шее старшего поцелуй, а после и на его сухих губах. Лидер же, чтобы не чувствовать себя так неловко, дает ученику легкий щелбан, тут же улыбаясь и обнимая его за шею, заставляя уткнуться к себе в шею, где секундами ранее был оставлен влажный след от уст любимого. Красный улыбается сильнее, крепко обхватывает руками чужую талию и чуть дует теплым воздухом на кожу фиолетового, покрывая ту мурашками. Нежно прикасается губами к открытой ключице, делая вакуум из кожи, когда сверху же до него донесся томный вздох, а значит Бубновый делает все как всегда правильно. На месте губ остается красноватый засос, что выглядит на такой бледной коже как мини-украшение, что нравится старшему. Медленно, почти незаметно, приближается к уху Пикового, где покоилась маленькая серебряная сережка, которая очень даже подходила под образ молодого преподавателя, - люблю тебя, моя самая первая и единственная любовь, - шепчет Данте прямо в ушную раковину, проходясь шершавым языком по мочке. Восьмого моментально передергивает, по всему телу распространяется приятная дрожь, доходящая до самых ножек. - Лисья ты рожа. Не устал смущать меня? - хихикает лидер, легко целуя возлюбленного в щеку, после заглядывая в его красивые глаза, в которых он видел чрезмерную симпатию к себе. Это радует, и Пик будет смотреть на чаемана тем же взглядом, хоть и сам не представляет, как проявлять такие же нежности к старшему. Витая в облаках, учитель не заметил, как его вновь вовлекли в уже страстный поцелуй, чувствуя тот же язык, проходящий по его зубам и соединяющийся с кончиком напротив, принося чуть брезгливые, но все же сладковатые ощущения. Крепче обнимает нависающее тело над ним, прижимаясь плотнее, получая еще больше разгоряченного тепла сильного парня. Данте медленно, разъединяя связь, отстраняется, наблюдая за тяжело дышащим гитаристом, из-за чего улыбка напрашивается сама. Пик же чуть хмурится, покрывается ярким румянцем и отворачивает голову, вновь ощущая себя в неловком положении, - какой же ты.. - замолкает, из уст вырывается прерывающий речь тихий стон, как только алоглазый легонько прикусил чужую ключицу, снова на это ухмыляясь. Беззлобно смеется, проводя ладонью по чувствительному боку юноши, вызывая новую волну предательских мурашек. - Какой же я? - издевается, вгоняя короля в краску еще больше. Знает же все чувствительные места у него, и словно специально задевает, слыша на свои действия, приятные для слуха, вздохи. - Наглый.. но, тем не менее, меня все устраивает, - закидывая ноги на таз ученика, выпаливает на одном дыхании Пиковый, заводясь красными щечками сильнее, но продолжая смотреть на младшего, на котором появилась мгновенная ухмылка лисы. Красный нежно целует любимого в губы, залезая руками уже ему под черные боксеры, и, как стекающий с ложки мед, медленно стягивает их с голых бедер, от чего молодой преподаватель хочет визжать как восьмиклассница, слишком уж его это смущает. Как будто впервые. Белоснежная футболка закрывает собой причиндалы Пика, не давая глазеть на его худенькие ножки и то, что между ними, - а в твоей одежде есть плюсы, - победно улыбается смущенный лидер, скидывая конечности с таза младшего, дабы точно закрыть все интимные места. На это Данте вскидывает в немом удивлении брови, думая о том, насколько его футболка в действительности так широка и длина для преподавателя. Хотя, ему ведь никто не пооткусывал руки? Да и трезвые мысли при себе. Задирать ткань вверх будет слишком банально, почему бы не поддаться и не оттянуть столь развратный момент? Именно это и додумывает философ, на чьем лице возобновилась легкая улыбка, оповещающая явно о чем-то хорошем, нежели о хитроумной задумки лиса. - А вот такого поворота я не ожидал, хитренький ты мой) - Конечно не ожидал. Я ведь все всегда делаю наперед, или ты думал, что я такого не могу проворачивать? - И мысли о таком не было, милый. - Правильно. Ведь ты лоханулся по полной, Даня, - буби тихо смеется, чуть наклоняется, обводя ладонями излюбленные им бедра, подчеркивая всю их привлекательность, как и с виду, так и по ощущениям. Дотрагивается губами до шеи рогатого, ведя ими дорожку от скул до ключицы, где все еще не пропал алый след от засоса. Вновь кусает шею, делая это чуть сильнее, но все равно как то умудряясь сохранять нежность в таких укусах. Нагло оставляет еще пару укусов на другой ключице, слыша сверху прерывистое дыхание, и внезапно стягивает с любимого тела свою же футболку, кидая ее куда-то в сторону подальше от постели. - Сегодня удача на моей стороне, извини котенок, - оглядывает проделанную работу, а после и изумленное личико Пикового, что было до жути красным и удивленным. - Не пялься на меня! Везунчик тут мне нашелся, извращенец! Прекрати убивать меня этим взглядом, наглая ты рожа! - но кажется, это не помогло, и даже тот факт, что Пик еле как прикрыл одной ногой обнаженное достоинство, а руками бедра, тоже. Данте тянется к любимому, дабы кое-как его успокоить, хотя бы от всей этой неловкости, но тут же был повален на спину. Также резко на его живот взобрались, теперь надвисая грозной тенью, - когда-нибудь прикончу тебя, лис, - тихо выдыхает, вроде самостоятельно успокоившийся, Пик, укладываясь на родную ему грудь щекой вниз, совсем как на подушку. Мягко проводит пальцами кисти по плечу крепкого тела, представляя себе в мыслях ошеломленное лицо чаемана, что на нем и вправду сейчас было. Но это продлевается недолго, ибо философ, смирившийся с такой быстрой сменой настроения, спокойно вдохнул и выдохнул носом, расплываясь в беззаботной улыбке, - прикончу, но только не в эту ночь, - красный улыбается чуть шире, целуя любимого в макушку, рукой же на слепую открывая тумбочку, пытаясь найти заждавшийся тюбик. Так называемый "злюка" жмется к любимому телу крепче, чувствуя всю его сильную волю духа и безграничную к себе любовь. Порой восьмому кажется, что Данте любит его даже больше, чем он сам себя, судя по, с насколько искривленным и хмурым лицом, преподаватель смотрит на себя в зеркало. Он и не помнит, как хоть раз улыбался самостоятельно, без легкой улыбки философа, без его рук, в которые он постоянно отдается, без его тихих слов о чем-либо, над чем оба всегда смеются, и в принципе без ученика. Фиолетовый не понимает как радоваться самому себе и каково это, познавать прелести жизни. От таких мыслей хочется настолько сильно обнять младшего, что он даже и не будет об этом жалеть. Скромно целуя красного в грудь, лидер хотел чуть от него отстраниться, но сорвался собственным шумным вздохом, чувствуя в себе, кажется, две фаланги. Вновь утыкается в чужую шею, закрывая глаза и начиная более учащенно дышать, чуть сжимая пальцы ранее расслабленными стенками. - Прикончишь говоришь? А кто тебя потом будет ласкать? Или кого потом будешь ждать дома, звоня, чуть-ли не каждые пять минут? - хмыкнул Бубновый массируя мягкую макушку возлюбленного, медленно расслабляя его тело. Восьмой готов был уснуть от такого приятного массажа, доставляющего дикое удовольствие, но засыпать с чем-то посторонним у себя в заднице, и зная, что его хотят нагнуть - так себе идея. Привыкая к пальцам внутри себя, Пик задумывается над словами любимого. Ведь и вправду: если прикончит, то некого потом будет ждать на аппетитную курочку, некому потом ебать мозги своим раздражением буквально из-за всего, некому потом будет улыбаться, ибо лидер хотел показывать свою нежную улыбку со всеми зубками и даже некими клычками, только Данте. А остальные - идите вы нахуй, вновь покажет то злое лицо хищника, готового растерзать все и вся. - Тогда.. сдохнем вместе, наедине и только вдвоем, - хмыкает Пиковый, постепенно чувствуя в своем теле движения, прикрывая глаза и выдавая тихие постанывания. Бубновый на это заявление легко смеется, выводя рукой незамысловатые узоры на чужой голове, проталкиваясь смазанными пальцами чуть глубже, неожиданно слыша вскрик от тела сверху. Расплывается в лисьей ухмылке, пока фиолетовый смутился сильнее, пряча раскрасневшееся личико в массивной груди соблазнителя, на ком он чувствовал привычное довольное лицо. - Но сначала, я как следует посмущаю тебя еще, прежде чем умирать, - вновь шепчет на ушко, резво водя фалангами меж анальных стенок, чаще задевая комочек нервов, снося лидеру голову, что выдавал непристойные звуки чуть громче, даже не стыдясь. Хотя, это наверняка из-за того, что красный проходится прямо по простате, заставляя выгибаться словно дикая кошка и выстанывать имя старшего. Быть нужным - самое лучшее чувство, что молодой преподаватель когда-либо испытывал, оно с ним везде. И в моментах, когда ученик пишет ему доброе утро, находясь у себя дома, спрашивает как у него дела, выспался ли восьмой, какие сны видел, скучает ли по нему. Тактильный контакт между парнями был чуть ли не всегда, слишком уж любят находиться в компании друг друга, неплохо так проводя время. Прямо как сейчас, третий в какой уже раз вырывает из уст Пикового развратный слуху стон, а после, тот изливается на тело под собой, пытаясь в теплом воздухе найти спасающий кислород в легкие. Не сразу понимает, что его заботливо кладут на постель, давая передышку, но до ушей доходит какой-то, пока что непонятный, шорох. Кажется, это обыкновенные салфетки, которыми подросток стирает с себя семя, откидывая использованную влажную вещь в ближнюю мусорку, попадая точно в цель. Чувствует на себе взгляд полный любви, вперемешку со страстью, с какой младший оглядывает состояние любимого, более менее пришедшего в себя, после такого-то бурного оргазма. - Какую позу сегодня предпочтешь? - нагло хихикает, гладя парня по оголенной спине, довольно глядя на нахмурившееся лицо снизу, покрытое пунцовым румянцем.

***

Пик не ответил на вопрос, потому и сидел сейчас на чужих коленях, в момент сильно смущаясь, пока его парень облокотился о стенку кровати сзади себя, с ухмылкой глядя на свое чудо. - Все хорошо, мы же не впервые таким занимаемся. Да и мой член тебе знаком... - последние слова произносит спокойно, пытаясь от них же не рассмеяться. Преподавателя он любит смутить и заставить краснеть, но иногда это смущение словно парализует юношу, из-за чего всегда и весь процесс контролирует Данте, что, к слову, уже ненавязчиво гладил чужие бока, иногда переходя на мягенькие округлости чуть ниже. - Если это был намек на... черт, минет, то не надейся. Я такого делать не собираюсь, - строго заявляет король, смотря в алые глаза, сверля их нежность своей пристальной хладнокровностью. Красный удивленно вскидывает брови, ведь в его словах явно не было такого намека, да и предлагать бы он это не стал, смысла нет. Пару секунд еще находится в изумлении, но его быстро покидает эта эмоция, от чего Бубновый дарит щеке фиолетового легкий поцелуй. - Я никогда бы не стал тебе такое предлагать. Просто ты настолько смущаешься, что я вижу твое волнение. Волнуешься по поводу своих чувств, ведь я единственный, кто может видеть тебя в таком состоянии. Настолько смущаешься, что это переходит в серьезные нервы, из-за чего не можешь успокоиться и расслабиться. Так? - гладит возлюбленного по бокам, конечно хочется начать, но и уделять внимание партнеру ученик не забывает, да и ему это гораздо важнее. - Как бы жалко и странно это не звучало, но это действительно так, - замолкает, видимо, и вправду пытается осознать, что пора бы вернуться в реальность, а не быть где-то в трансе. Тихо вздыхает, кладя ладони на крепкие чужие плечи, держась за них как за опору. Придвигается ближе соприкасаясь телами, и водит носом по шее возлюбленного. Поборол смущение? - Тебе нечего стесняться, ты ведь мне доверяешь? - Да. - Позволишь? - Данте вновь улыбается, обхватывая рукой оба паха, вызывая у Пикового сдавленный стон, от чего он закусил губу. - Да.. - вновь краснеет, но всеми силами пытается не отвернуться, чувствует как на его талию ложится теплая ладонь Бубнового, уложившая его тело на другое, успокаивая от столь сильного смятения. Преподаватель расслабленно выдыхает, в благодарность целуя парня в плечо. Обнимает намного крепче, осознавая, что он только так может обнимать старшего, получая от того взаимное тепло. Слухом Пик улавливает мелкое шуршание, краснеет сильнее, слыша как философ натягивает средство защиты на собственное достоинство, после добавляя склизкой жидкости, дотрагиваясь, словно специально, и до члена лидера. Данте внезапно аккуратно поднимает большим пальцем чужой подбородок, из-за чего их взгляды пересеклись. Оба покрытые румянцем, но не желающие отстраняться, и тут же, почти одновременно, впиваются в губы друг друга, сливаясь в мокром поцелуе. Пик обвивает руками шею возлюбленного, блуждая влажным языком в чужой полости, танцуя им танец с посторонним языком, глухо мыча. Восьмой ощущает, как пульсирует пах ученика, желает разрядки и расслабления, ибо ждать было действительно невыносимо. Третий прерывает связь между ними, вбирая в легкие побольше кислорода, ведь в таких жарких соединениях их уст пропадал воздух и вовсе, мешающий насладиться как следует. Данте, отдышавшись, грубовато кладет ладони на ягодицы партнера, хорошенечко их сжимая, в какой уже раз не сомневаясь в их былой мягкости. Фиолетовый смущается, утыкаясь подбородком в кожу подростка, молча смотря в ничем не примечательную спинку кровати, слыша, как старший довольно лыбится и издает смешок, оставляя на лохматой макушке легкие касания губами. - А сейчас не напрягайся, - шепчет в самое ухо, пытаясь донести довольно ценную информацию, которую если не выполнить, то, по сути, нанесешь вред самому себе. Пик тихо выдыхает, чувствуя, как его немножко приподнимают за бедра, а у прохода уже ощущается головка, постепенно вводящаяся в тело. Красный делает все аккуратно, в ответ слушая хоть и еле слышимые, но все же тихие постанывания, создаваемые от приятного проникновения и почти незаметного дискомфорта. Данте закусывает нижнюю губу, ибо его агрегат находится меж анальных стенок Пикового, что приносило море удовольствия. Буби улыбается, резко насаживая парня чуть больше половины, на что улавливает вскрик. Лидер недовольно мычит, ерзает на теле третьего, обнимая за плечи сильнее. Боль отдается током по пояснице, а следом и мурашки, все же близости не было неделю. Ученик ласково проходится устами по коже любимого, касаясь кончиками огненных волос чужих щек, от чего восьмой легко хихикает, медленно расслабляясь всем телом. - Такой чувствительный, очаровательный, привлекательный.. ну как такое чудо, как тебя, могли бросить? - у младшего тянутся уголки губ к вверху, пока сам он смотрел прямо в глаза напротив, выражая лишь одним только взглядом свою чрезмерную доброту и любовь, к такому-то агрессивному и недоступному комочку. Фиолетовый вспыхивает краской больше, но не отводит глаз, понимая, насколько неловкая ситуация для таких красивых речей партнера. Пик, что-то надумав, тепло улыбается философу навстречу, вновь обвивает шею ученика, тут же соприкасаясь лбами с ним. Пару секунд смотрит на чаемана, и, приняв решение окончательно, касается устами уст другого, заводя обоих в трепетный поцелуй, даже не используя языки. Желтоглазый победно ухмыляется у себя в голове, ощущая, как любитель чая ослабевает хватку за его ягодицы, отдаваясь успокоившемуся юноше. Рогатый, чуть помедлив, самостоятельно опускается до основания, рвано выдыхая в поцелуй, мгновенно отстраняясь. Тяжело дышит, как и из-за легкой нехватки кислорода, так и из-за подступившего неудобства, стараясь свыкнуться с инородным телом в себе. Данте, невесомо гладя чужие бока, захватывает зубами участки тела на определенных местах, где после покоился след от укуса, свидетельствующий о том, что учитель уже кому-то принадлежит, и что лучше до него не доебываться, ибо не хотелось бы проснуться в постели с каким-то мужиком, лицезрея на себе оставленные метки чужим человеком. Философ принимает все действия и решения возлюбленного положительно, хваля его за полученные награды или достигшие победы. Он спокойно соглашается на то, чтобы историк пооставлял следы на нем или чтобы полапал его мягенькую грудь-подушку. Да даже соглашается на то, чтобы на него выпустили всю злость, что копилась у фиолетового за весь день на работников. Таких моментом мало, они происходят очень редко, ведь именно после выпускания своего раздражения лидер впадал в истерику, виня себя по совершенно непонятным причинам. Пик когда-то сказал, что тот никогда не увидит его слезы, но это случалось, и не раз. Когда-то сказал, что никогда не будет сам все делать в сексе и будет отдавать всего себя красному, не беспокоясь на этот счет, но.. - Ложись, - Данте послушно укладывается на спину, перемещая и оставляя ладони на чужих бедрах. Буби вспоминает, что сам король говорил по этому поводу и ни за что не окажется в такой позе, но почему бы не попробовать? Одно дело, когда он доверяет все действия возлюбленному, другое дело, когда он все будет контролировать самостоятельно, без помощи философа, - и до чего я вообще докатился.. - неловко лепечет восьмой, невольно расплываясь в улыбке, замечая на излюбленном ему лице, довольные эмоции. Пик упирается потными ладонями в собственную подушку, чуть приподнимается и вновь опускается, выдавая вздох. Чтож, приятно, да и вроде как просто, можно начинать. Учитель, чуть напрягаясь, дабы легко слезть с чужого паха, снова опускается вниз до самого конца, удовлетворительно на это простонав. Данте хитро улыбается, наблюдать за такой развратной картиной - одно удовольствие, особенно когда тот краснеет пуще прежнего, стесняясь сверлящего его взгляда чаемана. Ну не может он что-ли, хотя бы для приличия, закрыть алые глаза? Ну вот надо ему пялиться и все, словно хищник, высматривающий свою жертву. Третий же был другого мнения, ведь смотреть на то, как Пиковый медленно двигается на его члене, приносило наслаждение, от чего он прикусил губу, сдерживая себя. - Ты такой сексуальный сейчас, котенок) - тихо произносит философ, оглаживая ладонями чужой зад, временами его сжимая. Лидер краснеет, опускает голову вниз и продолжает медленно "прыгать" на достоинстве ученика, устремив свой взор прямиком на чужую грудь, которую он давно уже считает своей собственностью. Данте перемещает кисти на изящную талию, как бы помогая молодому преподавателю двигаться, постепенно наращивая темп, слушая любимые ему стоны, что с каждым толчком становились чаще и громче. Принося друг другу удовольствие, парни сливаются в коротких смазанных поцелуях, соприкасаясь телами, чувствуя разгоряченность вокруг них. Бубновый тихо вздыхает, попутно вбиваясь в проход восьмого, слушая, ласкающий слух, голос любимого, среди стонов которого иногда проскакивало имя младшего, пока последний задевал его простату. Изгибы тела Пикового были невероятно гибкими, была отчетливо видна худая талия, на боках которой красовались легкие укусы, не зажившие еще со вчерашнего дня. Третий временами шепчет различные пошлости, вгоняя короля в краску сильнее и заставляя его развратно стонать, радуясь тому факту, что у них нет соседей, что этот дом частный. Скомканную простынь воротит туда сюда, Пик двигается довольно быстро, в таком грубом темпе ему по большому счету помогает подросток, приподнимающий резко таз, принося им головокружительные ощущения. Реальность плавится, наслаждение растворяет этот мир, от чего оба вновь тянутся к друг другу, впиваются в чужие истерзанные губы, одновременно изливаясь. Философ отдаляется от возлюбленного, делая отдышку, ослабляя руки на родной ему талии, ощущая, как партнер свалился ему на грудь, часто дыша. Пик уже не понимает происходящего, от недавнего оргазма все плывет вокруг, превращаясь в незамысловатые пятна. Буби аккуратно выходит из обессиленного тела, кидая презерватив в ближнюю урну, тут же схватывая с тумбы пачку салфеток, вытирая с себя семя парня. Преподаватель еле как падает на место рядом, возвращаясь в реальность и слыша шуршание с чужой стороны, чуть тяжело дыша. Данте заботливо одевает лидера в нижнее белье и его длинную футболку, сам же напяливает только боксеры и спальные шорты, беря одеяло из угла кровати. - Мне жаль твою поясницу, - глухо смеется чаеман, укрывая одеялом уставшее тело, выключает свет и ложится совсем рядышком, кладя голову Пика на свою подушку, что являлась его грудью. - Спи уже, наглая ты рожа.. - лепечет восьмой, слабо обнимая подростка, наслаждаясь отдыхом с ним на его мягкой грудной клетке. Устало закрывает глаза, погружаясь в долгожданный сон, мысленно проклиная то, что завтра понедельник. - Спокойной ночи, любимый, - шепчет третий, медленно засыпая, от чего перемещает ладонь на талию фиолетового, посапывая ему в макушку.