Я отказываюсь

Он на цветочном поле — в море цветов, наполняющих воздух сладким, дурманящим запахом. В Гелиодоре над таким полем вились бы пчелы, но здесь их нет, и оттого картина какая-то неполная, словно подделка, хоть и очень похожая на настоящую. Поле совсем маленькое и расположено, похоже, на острове — со всех сторон, куда достает его взгляд, Джаспер видит только цветы, за ними — узкие полосы чистого песка, а за ними воду. Единственное, что выбивается из этого пейзажа — бревенчатый домик на противоположном берегу островка. Джаспер не знает, что это за место, не помнит, как он здесь оказался, и поэтому идет к этому домику — а еще потому что больше здесь идти некуда. Последние слова Хендрика все еще звучат у него в ушах, но он уже не уверен, слышал ли их на самом деле. Подойдя достаточно близко, он замечает, что не один. На крыше дома сидит человек — темноволосая женщина в длинном платье дворянки. Совсем не заботясь о своем роскошном наряде, она болтает свисающими с края крыши ногами, а в руках у нее удочка, на которой сосредоточено все ее внимание. Зрелище такое странное и неуместное, что Джаспер ничего не говорит — просто стоит и пялится на нее, пытаясь уложить этот образ в голове. Спустя минуту женщина оборачивается, и Джаспер ее узнает. — Я умер, — произносит он, и это не вопрос. Это просто выражение осознания. — Да, — соглашается королева, умершая почти четверть века назад, но тут же морщит лоб. — То есть нет. Не совсем. Не до конца… словом, поднимайся сюда, поговорить надо. Джаспер оглядывается, находит на стене домика лестницу и взбирается по ней, потому что какой еще у него есть выбор — других собеседников рядом нет, так почему бы и не поговорить с мертвой королевой. Лестница поскрипывает под его весом, оставляет на ладонях следы плесени, и Джаспер на миг задумывается о том, не слишком ли тут все натуралистично для предсмертного видения. Когда он оказывается на крыше, королева вручает ему вторую удочку. Джаспер на миг теряется — он никогда не рыбачил и с процессом знаком только теоретически. Но королева терпеливо показывает ему — как насаживать на крючок наживку, как забрасывать, как следить за поплавком. Наконец он садится рядом с ней на краю крыши, смотрит на оранжевый поплавок в воде. — Это загробный мир? — спрашивает он. — Нет, — говорит королева, и ее голос меняется. Джаспер оборачивается — и видит собственную мать. Солнце золотит ее волосы, она улыбается, подставляя лицо под его лучи, и Джаспер вдруг ощущает глухую боль в груди — впервые с тех пор, как оказался здесь. — Что ты помнишь? — спрашивает она. Джаспер усмехается. — С самого начала начинать? — Лучше с конца. С момента твоей смерти. Он говорит. Рассказывает о том, как в облике демон-лорда сражался с Люминари и проиграл. Как ждал его прихода в крепости страха. Как строил эту крепость по приказу Мордегона. Как раздал жемчужины пяти другим демон-лордам, надеясь, что те усилят их способности и ему самому не придется выходить на бой. Как погибал Иггдрасилль… На этом месте он замолкает. — Ты был путеводным светом для меня. Джаспер резко оборачивается. Теперь с ним рядом Хендрик, здоровенный — удочка кажется игрушечной в его лапищах. Он тоже улыбается — мирно и немного застенчиво, как улыбался во время их задушевных разговоров. Боль в груди становится сильнее. — Не лезь ко мне в голову, — просит Джаспер, снова уставившись на свой поплавок. — А ты не думай так громко, — парирует Хендрик. — Почему ты об этом не сказал? Джаспер молчит. — Неважно. Слушай теперь ты меня. Время — спираль, поднимающаяся от земли к небу. Спрыгнув с верхнего витка, можно оказаться в том же месте, но на виток раньше. Слышать такую сложную метафору от Хендрика непривычно, и Джаспер открывает рот, чтобы попросить собеседника сменить облик — но тут понимает смысл его слов. — То есть… ты хочешь сказать, что то, что уже случилось, можно изменить? Хендрик кивает. — Можно, но такая сила дается только избранным. Тебе, конечно же, нет. А вот мальчику с меткой на руке… — Люминари хочет изменить прошлое? — Джаспер забывает про поплавок. Он смотрит в лицо существа, притворяющегося Хендриком, и его мозг, убаюканный сонным спокойствием этого места, начинает работать. Хендрик снова кивает, подсекает, а потом долго рассматривает полусъеденную приманку на крючке. — Он потерял кого-то дорогого и не смирится с этой потерей. Он вернется назад. Поэтому я и сказал в начале, что ты не совсем мертв. Потому что там, куда он вернется, ты будешь жив. — А толку? — Джаспер усмехается. — Все равно все пойдет по тому же пути. Хендрик меняет приманку и снова забрасывает удочку. Джаспер всего на миг закрывает глаза — и вместо Хендрика рядом с ним оказывается король Карнелиан, но не такой, каким он был последние шестнадцать лет, а такой, каким остался в воспоминаниях о детстве Джаспера. Тот самый король, что пробирался тайком на кухню по ночам за сладостями. Тот самый, что подарил ему медальон. — У меня нет сил как-то повлиять на ход событий, но я могу дать такую возможность тебе. Я могу оставить тебе самое ценное, что пригодится тебе там. Воспоминания. — Я буду помнить то, что произошло на предыдущем витке? — уточняет Джаспер, и король расплывается в довольной улыбке. Джаспер кусает губы, готовясь задать главный вопрос. — Ты ведь не на стороне Мордегона. Тогда почему ты даешь эту возможность мне — его главному стороннику? Почему уверен, что я не обращу ее к его победе? — Я не уверен, — говорит король звонким, мальчишеским голосом и на глазах меняется. Теперь это Люминари, и, надо сказать, именно он с удочкой на краю крыши выглядит естественнее всех. — Но ты громко думаешь, Джаспер. И я знаю, с каким чувством ты умирал. Джаспер молчит. Он тоже знает. Он умирал с сожалением. Он просыпается на рассвете. Место ночевки за ночь затянул густой туман, но все равно видно — как много зелени вокруг, какая она яркая и живая. Сверху спускаются ветви, слегка колышутся под дуновением ветра, а совсем рядом сквозь туман проступает исполинский ствол. Джаспер вскакивает, попадает ногой в прогоревший за ночь костер и вполголоса ругается. Если он здесь, возле Иггдрасилля, значит, возврат времени вернул его в точности к моменту, когда все пошло наперекосяк. А значит, у него совсем мало времени. Он четко, до последней секунды помнит все, что произошло на крыше деревянного домика на цветочном поле. Наверное, безопаснее для рассудка было бы решить, что это ему приснилось. И весь «предыдущий виток» приснился тоже; он никогда не оказывался во времени дальше этого момента, и гибель Иггдрасилля, мир тьмы, крепость страха, его собственная смерть — всего лишь длинный, подробный сон… Джаспер криво усмехается. Безопаснее всего для рассудка воспринимать любую сверхъестественную чушь всерьез, потому что его богатый жизненный опыт подсказывает — чем бредовее выглядит какая-нибудь магическая ерунда, тем более катастрофические последствия она влечет. Возврат в прошлое так возврат в прошлое. Почему бы и нет. Он сворачивает лагерь и уже через полчаса идет наверх, к сердцу Иггдрасилля. Ему нужен план. Джаспер не знает, что именно припасено для изменения прошлого у Люминари, но отдавать все в руки мальчишки не хочет. Он помнит, как все происходило в первый раз. Он встретил команду Люминари возле сердца Иггдрасиля и разделал их под орех. Потом явился Хендрик с королем… «Вот этот момент я и попытаюсь изменить, — думает Джаспер. — Тот самый, когда Хендрик уже явился, но Мордегон еще не проявил себя. Осталось сделать так, чтобы не только я, но и Люминари с друзьями оказались на тот момент боеспособными. Один и даже с помощью Хендрика я с Мордегоном не справлюсь, тем более, я не знаю, насколько он может управлять моей демонической частью. Мальчишка нужен, тут деваться некуда, но как переиграть нашу с ним битву так, чтобы ни он, ни я сильно не пострадали?» В размышлениях он поднимается еще немного выше, а потом до него доходит. Джаспер ругается снова, куда более изощренно, чем с утра, а потом разворачивается и со всех ног бежит вниз, надеясь, что времени хватит. Люминари не успевает коснуться скрытого за ветвями меча: из-за зеленой занавеси листьев с воем и рычанием вылетает сразу целая группа монстров. Джаспер закусывает губу. Чтобы уговорить их на самоубийственную атаку в самом сердце Иггдрасилля, ему понадобились весь авторитет демон-лорда и пара обещаний, которые он, если не сдохнет, будет выполнять еще лет десять. «Не убивайте их и сильно не калечьте, хотя если набьете мелкому выскочке морду, возражать не буду». Он все же смог договориться. — Атака! — пронзительно кричит принцесса и бьет первого подбежавшего к ней монстра ногой между глаз. Остальные реагируют спустя секунду: обнажают оружие, становятся спиной к спине. На лице Люминари бесконечное удивление; он ведь помнит все это по-другому, понимает Джаспер. Монстры выстраиваются полукругом и, выставив клыки и когти, наступают. Выглядит это действительно угрожающе и Джаспер, отвлекшись от происходящего, вслушивается в шелест листьев вокруг себя. Ни одного постороннего звука. Люминари орудует мечом, очень похожим на тот, который на прошлом витке носил Мордегон, и Джаспер начинает понимать, почему он вернулся именно в этот момент. Меч тьмы может противостоять темной и демонической магии, а если это действительно принесенный оттуда меч самого Мордегона, то понятно, что именно хотел изменить мальчишка. «Хорошо все-таки, что я сам в драку не полез». Против монстров этот меч тоже работает замечательно. Джаспер вздыхает, глядя, как один за другим умирают его временные союзники. Они, конечно же, знали, что умрут — он никого не обманывал. Но их семьи будут защищены, и это то, чем Джасперу, если все пройдет удачно, потом обязательно придется заняться. Под совместными ударами копья принцессы и кинжалов взъерошенного парня с хитрым лицом падает последний монстр, и все соратники Люминари собираются вместе, настороженно озираясь и явно готовясь к следующему нападению. И в этот самый момент с другой стороны от них листья шелестят громче, и на открытое место выходят Хендрик с королем Карнелианом. — Ваше величество, я хотел показать вам коварство… — начинает Хендрик, но осекается, и его лицо принимает почти такое же глупо-удивленное выражение, как у Люминари в начале боя. — А где он? Мне казалось, мы шли по его следам! Люминари бормочет что-то себе под нос, но меч не опускает. Джаспер еще раз напоминает себе это — «Ты был путеводным светом для меня» — и выходит из-за ветвей. — Я здесь. Все оружие, сколько его здесь есть, смотрит теперь ему в грудь. Если они нападут всей толпой, ему не отбиться, но по-настоящему Джаспер боится только одного из них. И из-за этого страха не смотрит на него, глядя только в глаза Хендрика. — Послушай меня, — просит он, поднимая вверх безоружные руки. — Я знаю, что совершил много ошибок, но сейчас — пожалуйста, послушай меня. Хендрик стискивает губы, поднимает выше меч. — Послушать тебя? Ты чуть не убил меня в Снифльхейме! «Вот проклятье», — думает Джаспер. Помня последние слова Хендрика в крепости страха, он совершенно забыл об этом. И эту ошибку сейчас нужно попытаться исправить. — Я завидовал тебе, ясно? — он повышает голос. — Я всегда завидовал тому, что ты во всем превосходил меня, и из этой зависти предал тебя. И из-за нее пошел на службу к темному колдуну Мордегону, который сейчас хочет забрать меч света, уничтожить Иггдрасилль и ввергнуть мир во тьму. Я ошибался и хочу исправить свою ошибку! Люминари — единственный из всех — опускает меч. Джаспер наконец-то находит в себе смелость взглянуть в глаза короля и по их выражению понимает, что у него всего пара секунд — до того, как тот сделает ответный ход. — Он — Мордегон! — Джаспер показывает на него рукой. — Мордегон вселился в тело короля шестнадцать лет назад и все эти годы правил Гелиодором от его имени! Повисает звенящая тишина, нарушаемая только шелестом листьев. На лице Хендрика недоверие сменяется изумлением. А потом король запрокидывает голову и смеется. — Джаспер, мальчик мой, — произносит он с ласковыми отеческими интонациями. — Я понимаю, что ты сам запутался в своей лжи и предательствах, но зачем же так топорно-то? Неужели ты думаешь, что кто-то действительно тебе поверит? Он делает шаг к Джасперу, и тот отступает, кладя ладонь на рукоять меча. Ну что ж, если сейчас Хендрик поверит королю — а так, скорее всего, и будет — он сделал все, что мог. Прости, непонятное существо с удочкой, ты не тому человеку доверило эту миссию. — Он правду говорит, — тихо произносит Люминари за спиной короля. Тот резко оборачивается, а мальчишка снова поднимает меч — теперь острие смотрит королю в лицо. — Ты веришь ему? — спрашивает король, кажется, с искренним изумлением. — Ему, который столько раз пытался тебя убить? Который сжег твою деревню и убил твоих родных? А ты, дочь моя? Неужели и ты отвернешься от отца? Принцесса смотрит на него со странным, напряженным выражением лица, словно мучительно пытается вспомнить что-то. А потом, решившись, направляет копье ему в грудь. — Ты разочаровываешь меня, дочь, — горестно произносит король. — Хендрик! Мы уходим. Пусть остаются с предателем, и посмотрим, как быстро он предаст и их тоже. Хендрик не слушает его. Все это время он смотрит на Джаспера, и тот, взглянув на него, видит на его лице внутреннюю борьбу. А потом, тяжело вздохнув, Хендрик перехватывает меч поудобнее. — Я наверняка пожалею об этом. Простите меня, ваше величество. Позже Джаспер не может вспомнить, кто именно напал первым, кажется — все четверо. Люминари взмахивает жутким шипастым мечом, принцесса прыгает с копьем — откуда-то сверху. Хендрик молниеносно прикрывает их обоих щитом, как будто много раз отрабатывал эту атаку в связке с ними. Джаспер меч достать не успевает и вместо него бьет молнией — это единственное достаточно быстрое заклинание в его арсенале. Пока остальная часть команды Люминари в ступоре пялится на них, король, тоже не утруждая себя обнажением оружия, бросается в них магией тьмы. Джаспер ловит ее грудью, отлетает на ветки Иггдрасиля, чувствуя, как от страшной боли замирает дыхание. — Держитесь! — кричит светловолосая девушка, и вокруг нее разливается сияние магии. Эта магия проникает в тело Джаспера, наполняет его, и под ее исцеляющим воздействием боль становится немного глуше. Джаспер выпрямляется, глядя, как девушка и старик по очереди колдуют, поднимая на ноги остальных, а король готовит следующую атаку — уже по ним. Нужно срочно что-то сделать, как-то помешать… Как колдун, он и в подметки не годится Мордегону, нечего и пытаться. Ноги дрожат, но это ничего. К счастью, у него есть крылья. Трансформация занимает считанные секунды и он, оттолкнувшись от земли, взмывает вверх. Ветви хлещут по лицу, царапают крылья, хвост. Он поднимается так высоко, как может, а потом пикирует прямо на короля, выставив вперед когти — как стилеты. Он все еще не знает, насколько Мордегон может управлять его демонической стороной. Да и победить его не пытается. Но он, по крайней мере, выиграет время. Король реагирует мгновенно. Когда Джаспер вцепляется в его лицо когтями, он прижимает ладони к его груди и бьет напрямую, внутрь тела. На сей раз боль настолько сильна, что кажется — с него заживо сдирают кожу. Все его сознание затопляет эта бесконечная боль, и оно не выдерживает, сдается, унося его в холодную, вязкую тьму. Он просыпается от ощущения тепла. Открывает глаза — и отблески пламени больно бьют по ним светом. — Слышишь меня? — доносится до него мягкий голос. Джаспер с трудом переводит взгляд — никогда не думал, что ворочать глазами бывает так тяжело — и видит светловолосую девушку. У нее на лбу длинная царапина, но в остальном она кажется вполне целой, и Джаспер испытывает легкое подобие радости — по крайней мере, он смог отвлечь внимание Мордегона от целителей. Он пытается заговорить и понимает, что голос не слушается. — Сейчас, — девушка приподнимает его голову, прижимает к губам склянку. — Это действует лучше, чем магия, но пока ты был без сознания, я не могла тебя напоить, ты бы захлебнулся. Джаспер пьет. Через пару глотков узнает укрепляющий настой — по на редкость мерзкому сладковатому вкусу. Его чуть не выворачивает, пока он допивает, но зелье действительно начинает помогать — перед глазами проясняется, и он понимает, что лежит у костра, а вокруг него собрались все соратники Люминари. Все они изрядно помяты, некоторые забинтованы, но в таком плачевном состоянии, как он, кажется, никого больше нет. Хендрик тоже здесь. Шевелит палкой костер и на Джаспера не смотрит. — Где… — начинает Джаспер, когда понимает, что голос вернулся, но осекается. Он хочет спросить «Где Мордегон?» — но понимает, что это не самый насущный вопрос сейчас. — Что с Иггдрасиллем? Он цел? Хендрик вздрагивает и наконец смотрит на него. Вид у него изумленный. — Цел, что ему сделается, — отвечает целительница тоже с оттенком удивления. Люминари вздыхает так громко, что это слышно даже сквозь треск костра. Медленно обводит всех взглядом. — Можно мне поговорить с ним наедине? «Какое совпадение, я тоже хотел поговорить именно с тобой», — думает Джаспер, но вслух ничего не говорит, наблюдая, как остальные переглядываются, уходят от костра в сторону, оставляя их вдвоем. Маленькая девочка — Джаспер бы удивился тому, что в команде Люминари делает ребенок, если бы в Гондолии не видел, как она колдует — не сводит с него подозрительного взгляда. Люминари подсаживается поближе. — Почему ты спросил об Иггдрасилле? Ты знаешь планы Мордегона? Джаспер понимает, что на длинную речь его сейчас не хватит, и долго молчит, пытаясь сформулировать наиболее сжато. — Я знаю, что ты вернулся во времени, — наконец произносит он. Глаза Люминари, и так большие, превращаются в две здоровенные плошки, но он ничего не отвечает. — Я помню, что случилось в прошлый раз, и тот вариант меня не устраивает. — Откуда? — изумленно спрашивает Люминари, и Джаспер морщится. — Дом на цветочной поляне, там существо, меняющее облик… Вряд ли ты знаешь. — Удочка, — негромко произносит мальчишка, и теперь осекается Джаспер. Повисает тишина; чтобы не глядеть ему в лицо, Джаспер смотрит в костер и дальше — на Хендрика, который что-то бурно, хоть и тихо, обсуждает с принцессой. — Остальные ничего не помнят, — говорит Люминари то, о чем Джаспер уже успел догадаться. — Не рассказывай им. Джаспер молчит. — Пойдешь с нами? Я найду как убедить остальных, хотя твое самоубийственные нападение на Мордегона и так сильно всех впечатлило. Джаспер усмехается. Похоже, мальчишка считает это предложение огромной милостью; что ж, придется его разочаровать. — Что с Мордегоном? — Сбежал, — отвечает Люминари. — Я не успел добраться до меча света, чтобы ударить по нему. — А сейчас меч?.. — У меня. Оба: и меч света, и меч тьмы. И мы примерно знаем, где искать Мордегона, если он, конечно, не сбежал в крепость страха или еще куда. Джаспер, делая огромное усилие, приподнимается на локте, еще больше сокращая расстояние между ними. — Мордегон не превращает людей в демон-лордов. Он находит тех, в ком уже есть демоническая часть, и просто вытаскивает ее наружу. То, что ты смог отменить падение Иггдрасилля, не лишило его союзников, и, скорее всего, он собирает их прямо сейчас. — Так, — произносит Люминари, и между его бровей залегает глубокая складка. — Я хотел собрать их первым, — признается Джаспер. — Я самый сильный из них, нашел бы как-нибудь на них управу. Люминари молчит, обдумывая его слова. — Тебе нужна наша помощь с этим? Джаспер медленно качает головой. Люминари бросает быстрый взгляд на остальных. — Я попрошу Серену и Раба поставить тебя на ноги как можно быстрее. У нас очень мало времени; Мордегон явно не теряет его зря. Джаспер молчит. Не дождавшись ответа, Люминари встает, подходит к своим товарищам и садится теперь уже рядом с ними. Ему не дают заснуть: блондинка и старик, в котором Джаспер с изумлением узнает бывшего короля разрушенного Дундрасила, начинают пичкать его зельями, травами и магией, как только заканчивается бурное обсуждение дальнейших планов. Джаспер не знает, что именно сказал им Люминари — не прислушивался — но остальные больше не пялятся на него настороженно, а пытаются проявлять «дружелюбие» — хотя Джаспер предпочел бы, чтобы его оставили в покое. Первым подходит мальчишка с кинжалами. — Помнишь меня? — спрашивает. — Ты меня в Гондолии в плен брал. И пытал. — Нет, не помню, — отвечает Джаспер чистую правду. — Если бы я помнил всех, кого я брал в плен и пытал… Разговор не задается, мальчишка, обиженно сопя, убирается на другую сторону костра. Следом вразвалочку подходит грызущая яблоко принцесса. — Я так, просто напомнить, что пока мы не знаем, жив ли мой отец, ты подчиняешься мне. Джаспер молчит: это ему крыть нечем. Действительно: он все еще рыцарь Гелиодора, и первая его обязанность — служить королевской семье. Не дождавшись ответа, принцесса легонько пожимает плечами, мол, я тебе это донесла, а дальше как хочешь, и поворачивается, собираясь уходить. И тут Джаспер кое-что вспоминает. — Ваше высочество, — произносит он, и она снова смотрит на него. — Почему вы поверили мне… а не своему отцу? Она молчит. Отвечает, неожиданно, бывший король Дундрасила: — Тут, парень, такое дело. Как думаешь, почему она столько лет не возвращалась домой? Джаспер пожимает плечами, с радостью отмечая, что теперь этот жест не лишает его всех сил. — Я пыталась, — говорит принцесса. — Но когда мы добрались до Гелиодора и увидели отца, я сразу поняла, что он сам не свой. Так что, я думаю, я все эти годы знала то, что ты сказал, ты только подтвердил это. Она уходит, садится рядом с Хендриком. Джаспер смотрит на них, и невысказанная мысль жжет его изнутри. «Если она заметила, почему я — нет?» Для честного ответа нужно снова спрыгнуть со спирали времени, и Джаспер усилием воли заставляет себя выкинуть это из головы. Среди ночи, когда целители наконец-то оставляют его в покое и все засыпают, улегшись возле костра, к нему наконец-то подходит Хендрик. — Возьми, — он протягивает Джасперу веточку с зелеными листьями. — Что это? — Ветка Иггдрасилля. Она запуталась в твоих волосах во время боя. Лорд Роберт считает, что именно она уберегла тебя, без защиты дерева ты погиб бы от того удара. Джаспер берет веточку, ощущает пальцами влажную мягкость коры. Сначала то существо, теперь Иггдрасилль… Почему все так отчаянно пытаются спасти его? Хендрик садится рядом. — То, что ты сказал там, про зависть… Это правда? — Правда, — отвечает Джаспер: сейчас уже нет смысла скрывать это. — И давно? В детстве тоже? Джаспер качает головой: раз уж он решил исправлять свои ошибки, почему бы не начать с откровенности перед лучшим другом? — Нет, в детстве нет, тогда я как-то лучше понимал, что мы с тобой просто разные. Но потом что-то случилось. Наверное, после того, как принцесса исчезла. Я ведь охранял ее тогда в Дундрасиле, помнишь? И король — или уже Мордегон, я не знаю — обвинил в ее пропаже меня. Хендрик хмурится. — Я помню. Ты тогда избежал суда, но надолго попал в опалу, я даже говорил об этом с королем — мне казалось, что лучше бы тебя один раз наказали, чем бесконечно тыкали этим промахом. Король тогда ещё так усмехнулся неприятно и сказал, что тебе это на пользу… Прости, я должен был догадаться. Джаспер вздыхает. — Да брось, никто из нас не догадался. Но это все совпало с твоими успехами, ты блистал тогда славными подвигами и победами, и я… обратил свою обиду на тебя. Сейчас я понимаю, что был неправ, но тогда казалось, что ты во всем лучше и удачливее меня… Мордегон воспользовался этим и предложил мне силу, она вскружила мне голову и я начал мстить тебе — как будто ты действительно был в чем-то виноват. Я знаю, что простым «извини» такое не исправить, но все же прошу прощения. Хендрик долго молчит, потом криво усмехается. — Забавно. — Что? — Ты говоришь, что считал, что я во всем лучше тебя, тогда как мне всегда казалось, что во всем лучше ты. Ты умный, ты блестящий маг и стратег, почти все успешные военные кампании Гелиодора — твоя заслуга, и даже мои подвиги и победы, про которые ты говоришь, были бы невозможны без твоей помощи. Я всегда тянулся за тобой, считал тебя образцом. Поэтому так странно и забавно слышать от тебя все это, ведь ты заслуживаешь восхищения куда больше, чем я. Джаспер долго молчит. «Ты был путеводным светом для меня…» — Я знаю, что ты так думаешь, — наконец говорит он, хотя это не передает всего, что он чувствует по этому поводу. Хендрик тяжело вздыхает, проводит ладонью по лицу. — Я пойду с тобой. — Нет, — качает головой Джаспер. — Ты должен остаться с Люминари. Там, куда я пойду, твоя… прямолинейность может только навредить. Хендрик молчит, долго размышляет. На его лице упрямство. — Хорошо. Но ты будешь мне должен. — Что? — удивляется Джаспер. — Вечер в баре, с бутылкой пойла покрепче. Мы как-то подозрительно давно не делились друг с другом пьяными откровениями, а сейчас, кажется, нам это нужно. Джаспер усмехается и, протянув руку, хлопает его по плечу. — Договорились. Хендрик кивает и наконец-то — впервые за этот вечер — становится похож на обычного Хендрика. Он возвращается к своему одеялу, Джаспер смотрит ему вслед и прячет веточку за пазуху, ближе к сердцу.