Я отказываюсь

Подбросить их до нужного места соглашается только один корабль, и там нет нормальных кают. Джасперу и Мие приходится ютиться в трюме, рядом с другими такими же, как они, пассажирами. У моряков Мия вызывает неподдельный интерес, поэтому днем старается от Джаспера не отходить, а ночью укладывается спать совсем рядом, под боком. — Ты такой красивый, — говорит она в какую-то из ночей после уже ставшего традиционным предупреждения по поводу распускания рук. — Что? — удивляется Джаспер. — Что это на тебя нашло? — В демоническом виде, — уточняет она. — Такая сила… Такие крылья. Ты можешь летать? — Могу, — отвечает он. — И хвостом если ударю, мало не покажется. — А я? — спрашивает Мия. — Я в демоническом виде выгляжу так же? Я тоже могу летать? — Ты зверь, — отвечает Джаспер после паузы. — Огромный золотой зверь, похожий на дракона. Но да, ты тоже можешь летать. Она восхищенно вздыхает. — Как бы научиться… — Не знаю, — отвечает он. — Мне Мордегон помог. Раскрывать демоническую сущность самостоятельно я не умею. Возможно, тебе стоило спросить у Бууги. — Фу, нет, — ее передергивает. — Сама как-нибудь справлюсь. Джаспер пожимает плечами, дескать, как хочешь, и уже почти проваливается в сон, когда она тычет пальцем его в бок. — А что это за ветка, которую ты носишь за пазухой? Она заколдованная? Обычная бы завяла уже, мы сколько путешествуем вместе… — Это Иггдрасилль, — отвечает Джаспер. — И нет, продавать ее мы не будем. — Само Мировое Древо? — ахает Мия. — Как тебе досталась такая ценность? — Не знаю. Именно поэтому и ношу ее с собой: чтобы понять, почему я ее получил. Мия молчит. Джаспер думает, что выдал ей материала для размышлений на всю последующую дорогу, и снова пытается заснуть. — Как жалко, что я не знала ничего, кроме нашего логова, — произносит наконец она с сожалением в голосе. — В мире столько чудес… Надеюсь, Эрик успел это все увидеть… пока я была статуей. На последних словах ее голос переламывается, и Джаспер после секундного колебания обнимает ее за плечи — братским, утешительным жестом. Этот остров холодный и голый, ветра на нем дуют с такой силой, что пробирают до костей. Мия ругается и прячет нос под шарф; Джаспер отдает ей свой плащ. Здесь ничего не растет, нет ничего живого. Паскудное место; впрочем, Индигнус всегда был не особенно требователен к комфорту. За воем ветра не слышно шагов. Джаспер оглядывается; волосы лезут в лицо, мешая смотреть. Пронзительно визжит Мия. Джаспер оборачивается и видит, как девчонка со всех ног улепетывает от огромного синекожего демона, появившегося у нее за спиной. Индигнус, кажется, не настроен вести переговоры: исполинский меч ударяется, высекая искры, о камень там, где только что была Мия. Джаспер трансформируется и взлетает. В первый миг ветер чуть не сносит его в океан; он разворачивает крылья, чтобы опираться на эти сумасшедшие воздушные потоки, но все равно не выдерживает и кренится в сторону. «Я так долго висеть не смогу, упаду», — думает он и швыряет в Индигнуса темным пламенем. Покалечить его Джаспер не боится: его шкуру так легко не пробить. Главное — отвлечь от Мии. Это срабатывает. Индигнус выпрямляется, его лицо оказывается на одном уровне с лицом висящего в воздухе Джаспера. — Мне расценивать это как нападение? — спрашивает он. — Это ты напал, — отвечает Джаспер. — Мы поговорить пришли. Левое крыло чуть не выворачивается под порывами ветра, начинает болеть. Джаспер сдвигается вправо, но так становится еще хуже. — Как твое имя? — спрашивает Индигнус. — Джаспер. — Нет. Другое имя. Повисает пауза. Ему никак не удается выбрать удачную позицию, в которой ветер не сносил бы его и не пытался сбить на землю. — Освобожденный, — отвечает наконец Джаспер. Индигнус смотрит в его лицо, потом садится на землю и кладет меч рядом. — Хорошо. Говори. Джаспер складывает крылья и с облегчением опускается. Надо было больше тренировать полет в плохую погоду: сейчас крылья ощутимо болят, и Джаспер знает, что эта боль не пройдет, даже когда он примет человеческий облик. Мия с опаской подходит, становится рядом, и Джаспер начинает говорить. Когда-то — в прошлом витке — Индигнус был единственным из них, с кем у Джаспера сложилось какое-то подобие дружбы. Возможно, потому, что он чем-то похож на Хендрика — такой же честный и прямолинейный. Помня эту дружбу, Джаспер надеется, что сможет достучаться до него и сейчас. Индигнус не перебивает вопросами, как Мия. Он слушает, и только когда Джаспер заканчивает говорить, подпирает голову рукой. — Чего ты пытаешься добиться? — Лишить Мордегона союзников и приобрести их самому, — отвечает Джаспер. — Я уверен, что после победы Люминари нам зачтется, что мы… хотя бы не вредили. — А с чего ты взял, что Люминари победит? — Я не уверен, — отвечает Джаспер. — Я не знаю, стоит ли за спиной Мордегона кто-то еще более могущественный — он не говорил мне о таком. Но я уже пробовал быть на его стороне, и это не принесло мне ничего, кроме поражения и сожалений. Индигнус молчит. Мия тихонько берется пальцами за краешек крыла — как, наверное, могла бы взять Джаспера за руку. — Мордегон уже приходил ко мне, — говорит Индигнус задумчиво. Пальцы Мии стискиваются крепче. Джаспер вскидывается. — Ему не удалось меня купить, — продолжает Индигнус. — Он обещал гибель Великого Древа и мировую власть демонов, но океан полон монстров, разносящих сплетни, и я уже слышал о том, как в схватке с Люминари возле Иггдрасилля он проиграл. Я думал, что вы от него. Я прошу у леди прощения. — Это ничего, — пищит Мия. — Я не пошел с ним, но и с тобой, Освобожденный, я не пойду. Слова Мордегона о власти демонов и твои о победе Люминари звучат одинаково наивно, а я не готов продавать свой меч за пустые обещания. Джаспер вздыхает и возвращается в человеческий облик. — Ну что ж. Спасибо за честность. Они с Мией уже идут к бухте, где осталась лодка, которая должна вернуть их обратно на корабль, когда Индигнус бросает им вслед: — Но вам я желаю удачи. Мия носится вокруг него, заглядывает в лицо и трещит безостановочно, кажется, пытаясь приободрить. — Ну нельзя же сказать, что все совсем плохо, правда? Теперь Мордегон заполучит самое большее двух демон-лордов, а это на целых четыре меньше, чем мог бы! — Ты права, — отвечает Джаспер больше для того, чтобы она замолчала, чем потому, что действительно так думает. — Чего-то мы действительно добились, так что нечего унывать. Мия расплывается в широченный улыбке. Навстречу им по деревянному настилу через болота движется богато изукрашенная повозка, и девчонка подпрыгивает. — О! Пойду спрошу дорогу! Как там то место, куда нам надо, называется, «Гондолия»? — Здесь одна дорога, — отвечает Джаспер, но Мия его уже не слышит. Она добегает до повозки, делает — Джаспер видит это даже отсюда — умильное лицо. С повозки наклоняется женщина в дорогом платье, наверное, жена торговца, они о чем-то говорят. Наконец Мия, судя по жестикуляции, рассыпается в благодарностях и вприпрыжку возвращается обратно. — Здесь одна дорога… — Я пытался тебе сказать. Дождавшись, пока повозка скроется за поворотом, Мия достает из кармана целую пригоршню колец и браслетов, начинает нанизывать на руки. Джаспер закатывает глаза. — Зачем воровать той, которая может превратить в золото буквально что угодно? — Во-первых, деньги лишними не бывают, — Мия широко улыбается. — Во-вторых, я не хочу навык терять. И я еще учусь. Ты моего брата не видел, вот он настоящий умелец, способен исподнее с задницы украсть так, что хозяин задницы даже не почешется! — Надеюсь никогда не увидеть, — Джаспер морщится. Патруль стражи на входе в город ими не интересуется, и они оказываются за воротами, среди толпы. Мия немедленно перевешивается через перила мостовой, глядя вниз — на нижние улицы и воды канала. Гондолия, запертая между двумя горами, морем и болотом, не может расти вширь, поэтому растет ввысь, и ее многоуровневые улицы приводят девчонку в восторг. — Ничего себе! Я даже не представляла, что такие города бывают на свете! Джаспер натягивает капюшон, берет ее за руку и ведет за собой. — Напомни еще раз, кого мы ищем? — Мы ищем корабль с командой, который можно нанять для поисков Ализарина, — отвечает Джаспер. — И заодно собираем среди моряков слухи о нападениях огромных морских чудовищ. Только не осьминогов, осьминоги нас не интересуют. — Хорошо, — озадаченно тянет Мия, но больше вопросов не задает. Они идут дальше, пробираются среди толпы. Какой-то стражник толкает Джаспера в плечо. — Извините, — произносит он. Джаспер не отвечает, собирается идти дальше, но стражник вглядывается в его лицо под капюшоном и хватает его за локоть. — Вы! — в его голосе гнев и неверие. — Джаспер из Гелиодора! — Вы обознались, — бормочет Джаспер и пытается вырваться и уйти, но не может. Толпа вокруг него замирает, его имя действует на нее, как заклинание паралича. Все мотают головой, пытаясь понять, где именно его произнесли. — Это он! — кричит узнавший его стражник, тыча в него пальцем. — Это точно он, посмотрите! Джаспер отпускает руку Мии. С него срывают капюшон, и он предстает перед негодующей толпой. — Точно он! — восклицает женщина с корзиной овощей. — Он! — вторит ей девушка в платье служанки и заливается румянцем. — Я его еще в тот раз запомнила. Толпа напирает, вынуждая его отступать, пока за спиной не оказываются перила. Теперь все кричат одновременно: — Голос сына градоначальника! — Наши корабли! — Тот осьминог, что напал на город! — Он устроил бойню на площади! На секунду Джасперу кажется, что его сейчас просто столкнут в воду, но нет — несколько пар рук вцепляются в его руки и плечи и утаскивают его прочь. Джасперу удается оглядеться. Мии нигде нет. Растворилась в толпе. Никакого суда не предусмотрено — не с его багажом обвинений. У него отнимают меч и мешок с дорожными припасами и притаскивают его на площадь — где здоровенный мужик с топором и пара его подмастерьев уже наскоро сколачивают виселицу. Обвинителем выступает узнавший его первым стражник. Его так и распирает от гордости от возложенной на него миссии, и он, вытолкнув Джаспера на деревянный эшафот, взбирается следом и начинает говорить: — Мы все знаем, что сделал этот человек. Он принес бесчисленные беды нашему городу: призванный им монстр уничтожил половину наших кораблей! Он лишил голоса сына градоначальника — невинного ребенка! — чтобы тот не мог никому рассказать о его злодеяниях. И сейчас он вернулся в этот город, как будто ничего не произошло! Все эти слова доносятся до Джаспера как сквозь толщу воды. Его мысли становятся какими-то очень медленными, как неповоротливые глубоководные рыбы. Он бы, наверное, мог что-то наврать, хотя бы гнуть линию, что это не он — но Джаспер понимает, что это бесполезно, что эти люди не послушают его, и будь он действительно путником, похожим на Джаспера из Гелиодора — его бы все равно повесили… Из толпы вылетает камень, вскользь попадает ему в плечо. Плотник с топором заканчивает крепить на перекладине петлю и отходит, любуясь своей работой. Стражник толкает его в спину, вынуждая сделать еще несколько шагов, а потом накидывает петлю ему на шею. Джаспер смотрит в толпу — здесь собрался, кажется, весь город, и все эти люди ненавидят его, все хотят его смерти. Он бы, наверное, мог трансформироваться, взлететь и сбежать… Но какой смысл, если в любом городе может повториться то же самое? И, наверное, после всего, что он успел натворить — это и есть настоящая справедливость. Рядом с сердцем разгорается тепло, и проходит несколько секунд, прежде чем Джаспер понимает, что это ветка Иггдрасилля. «Видишь, все бессмысленно. Вы пытались меня спасти, но это нельзя было сделать, вернувшись всего на несколько месяцев. Тут надо было возвращать время к самому моему рождению, к тому моменту, когда я еще не успел прожить такую жизнь, после которой весь мир желает мне смерти». Ветка становится еще теплее, почти горячей. Джаспер закрывает глаза. «Пусть вешают. Я исправил, что мог, а за остальное расплачусь сейчас». Он вспоминает Мию с ее неуемной энергией и лукавой улыбкой, вспоминает Хендрика, который так и не дождется его в баре. Он помог им. Многим навредил, но им помог, а значит — все это было не совсем зря, а значит — это возвращение на виток назад всё-таки имело смысл. Вспоминает домик посреди цветочного поля и существо с удочкой, умеющее менять облик. «Я знаю, с каким чувством ты умирал». На сей раз он умирает, обретя покой. Стражник открывает рот, явно намереваясь произнести очередную обвиняющую тираду, но не успевает. Над головой раздается громовой рык, слышится хлопанье крыльев. Кто-то в толпе визжит. Джаспер открывает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как на свободный пятачок перед виселицей с неба опускается огромный золотой зверь, похожий на дракона. Зверь ударяет лапой по земле — та трясется — взмахивает хвостом, сбивая с ног стражника и плотника с топором. Рычит в лица толпы и, отвернув голову чуть в сторону, выдыхает облако кислотного газа. В толпе начинается паника. По зверю стреляют из арбалетов, но стрелы отлетают от золотой шкуры. Зверь снова рычит, на сей раз куда более яростно, прет прямиком на толпу, чем наконец-то обращает ее в бегство. Даже самые храбрые жители города не готовы выступить против разъяренного монстра, и очень скоро на площади не остается никого, кроме зверя, Джаспера и так и не оклемавшихся от удара стражника и плотника. Зверь задирает голову, рычит еще более громко и угрожающе, чем раньше, и превращается в Мию. Она запыхалась, потеряла где-то шарф, ее волосы растрепались, но она подбегает к Джасперу, снимает с его шеи петлю, хватает за руку и тащит за собой. — Я нашла нам корабль, — кричит она на бегу. Из-за дверей и окон на них пялятся, но никто не рискует преграждать им путь. Оказавшись в порту, Мия тычет пальцем в изящный корабль, явно нездешний, и Джаспер понимает, почему его капитан согласился им помочь. Они взбегают по трапу на палубу. Мия командует отплывать прямо сейчас, сию же секунду, и моряки поспешно отдают концы. Капитан, здоровенный, бородатый и без одного глаза — вместо него пустую глазницу пересекает устрашающего вида шрам — внимательно их оглядывает. — Тяжелый день? — спрашивает участливо. — Очень, — отвечает Джаспер, все еще не до конца веря в свое чудесное спасение — какое по счету за последнее время? Он вдруг понимает, что ветка Иггдрасилля больше не горячая. Достает ее из-за пазухи и вдруг видит картину — Люминари обнимается со своими товарищами, и Хендрик тоже с ними — тискает принцессу с энтузиазмом, который вряд ли порадовал бы ее отца. Картина очень короткая, она исчезает так же внезапно, как появилась; Джаспер вертит ветку в руках, но смысла послания понять не может. — Что ты пытаешься мне сказать? — спрашивает он, но Мировое Древо безмолвно. Джаспер прячет ветку обратно и замечает кое-что еще. На руках Мии больше нет награбленных украшений. — А где твои трофеи? — спрашивает он. Она поднимает руку, удивленно смотрит на нее, как будто сама только сейчас заметила, что браслеты и кольца исчезли. — Не знаю… Потеряла где-то, когда в Гилдиггу превращалась. — Не хочешь вернуться? — не может удержаться от иронии Джаспер, но Мия смотрит на него так, что ему становится стыдно. — С ума сдвинулся? Чтобы тебя снова поймали и все-таки повесили? Не стоят они того. Джаспер хочет ответить, но не успевает. Ожерелье на шее Мии вдруг рвется, рубины вываливаются из оправы, просыпавшись на палубу, раскатываются по доскам — и остаются блестеть там, словно капли крови.