Миндальная связь

Защитный аппарационный купол вокруг Норы был восстановлен, поэтому они переместились на болото за территорией двора. Гарри, цыкнув языком, метнул в защитное поле огненный шар, оповещая светлых о прибытии гостей. Замерев с каменным лицом, он, под скучающее сопение Долохова, оглядел этот нелепый дом, остатки вчерашнего празднества во дворе, копошащихся в огороде гномов и чувствовал, как потеют от волнения ладони. Гарри понимал, что важность сегодняшнего разговора невозможно переоценить в первую очередь для него, потому что он переживал за этих людей несмотря на то, что выбрал сторону, сделал это давно и без оглядки. Ему не хотелось горя для тех, с кем он разделил жизнь, и от кого отрекся в пользу Тома, он с замиранием сердца смотрел, как открывается дверь в дом. Встречать их вышли мистер Уизли, Билл и Чарли. Оставив без внимания фырканье Долохова: "Поди в окошко считали, сколько нас" – Поттер напряжённо вглядывался в такие знакомые лица приближающихся магов, пытаясь увидеть их выражения, и страшась этого одновременно. Наблюдательный Северус, шагнув в его сторону, тихонько спросил: — Всё в порядке? — Вполне. Ответив, Гарри поразился каким действительно спокойным был его голос, будто ему совершенно всё равно, где он, и перед кем сейчас окажется, с какими речами пришел и как отсюда уйдёт. К защитной границе подошли хозяева территории, и Гарри, скользнув равнодушным взглядом по их лицам, сдержал тяжёлый вздох. Если мрачные, подозрительные взгляды братьев были ожидаемы, то их отец смотрел на Гарри с таким растерянным сожалением, что у того сжалось сердце. — А этот здесь зачем? – неприязненно кивнул на Антонина Билл. — Для безопасности, – отозвался русский. — Он не войдёт в наш дом, – обозначил Билл, посмотрев на Гарри. — А я-то прям подпрыгиваю от нетерпения – такие-то хоромы... – буркнул Долохов. — У него приказ, Билл, – ровно произнес Гарри, глядя в глаза старшему из братьев. — Гарри, тебе ничего не угрожает... – пораженно вскинул брови Артур. — И тем не менее, – настоял Поттер, чуть наклонив голову набок. Внутри он уже малодушно понадеялся на то, что они просто переговорят здесь, и ему не придётся входить в дом и встречаться с остальными, куда более близкими и ранимыми, может даже, до сих пор его любящими, но Билл, поколебавшись, взмахнул палочкой, и купол исчез. Делегация Пожирателей пересекла границу владения Уизли, и Гарри краем глаза отметил, как купол возвели снова, исключая их отступление или возможное подкрепление. Разумеется, Волан-де-Морта он не задержит, но если эта иллюзия безопасности им нужна – Гарри не против. Следуя за Чарли первым, Гарри вошел в узенький коридорчик с непередаваемым чувством, что входит сюда последний раз, что после разговора выйдёт отсюда в мир и больше никогда не вернётся. С давящей грустью он вспомнил свои прошлые посещения Норы, вечно пахнущей выпечкой, заставляющей помнить, что сердце не камень, а бедность не порок; уютной и шумной, принимающей его как родного с победами и поражениями, и понял, что детство кончилось. Оно кончилось не после сражения с василиском, не на пороге смерти и не с первыми разочарованиями, а вместе с первой любовью, которая захлестнула его, сложностью своей заставив выбрать сторону и, наконец, повзрослеть душой. Они вошли в маленькую кухню, где их ждал Орден Феникса и остальные члены семьи. Появление чужаков было встречено абсолютной тишиной, сквозь которую Гарри словно продирался от выхода до оставленных для них мест. Громким стуком каблуков, оглушая самого себя, он с достоинством сел за стол и до отстраненности по-деловому оглядел присутствующих. По обеим сторонам от него сели Север и Тони, словно два телохранителя, а Гарри мысленно жалел, что не отправил вместо себя Тома и радовался, что не отправил. Прямо на него в упор смотрели его друзья, его родные люди, которых он предал, словно Иуда привёл в их дом беду, они смотрели ему в глаза, и он смотрел в ответ. На Молли Уизли, которая с такой надеждой вглядывалась в него, борясь с желанием по привычке предложить чаю, заставить стол едой и улыбаться тому, как он кушает. На Ремуса Люпина, который смотрел на сына лучшего друга с жалостью и тревогой. На Гермиону, которая неверяще качала головой, обняв себя руками. На Рона, который покраснел от злости, когда рядом с ним сели Пожиратели, всем видом показывая, кто здесь главный и кого нужно слушать. Гарри чувствовал всеобщую нервозность и гнетущее напряжение, видел, как они ищут в его глазах какой-то намёк на подневольность или шпионскую операцию, пытаются найти ему оправдание и объяснение. Гарри обманывал их слишком долгое время, чтобы не справиться с эмоциями сейчас. Больше года он скрывал от них самого себя, притворялся и сдерживался, приучив к лицемерию даже глаза. Мимо них всех прошли его смущение и трепет юношеской влюбленности, противоречие и надлом его черно-белого мира, боль и тяга, готовность идти до конца. Борясь за секретность своих опасных отношений, он проживал в одиночку и первые вопросы о своём отношении к врагу, и открытие самому себе, что это любовь, и ликование от того, что она взаимна, и горечь первых недопониманий, и радость примирений и компромиссов. Заперев в себе эмоции, за год он заматерел, укротил меланхолический темперамент и сторговался с совестью, утратил чувствительные настройки души. "Гарри – главная наша надежда, доверяйте ему" – пароль для проверки на Оборотное зелье, слова Дамблдора, одни из последних сказанных Орденцам. Каково им смотреть на Гарри и Северуса, которым их лидер так доверял и которые пришли к ним с переговорами со стороны врага? Разве мог человек, придумавший Гарри Поттера ошибаться? Разве мог человек, научивший Северуса Снейпа лгать, обмануться? — Как ты мог, Гарри? – озвучила повисший в воздухе вопрос Гермиона. — Понеслась, родимая, – закатил глаза Долохов, сложив руки на груди. — Мы будем тут обсуждать, кто и что может или перейдём к делу... — Молчать, Тони, – властно оборвал его Поттер, что некоторые светлые вздрогнули от такого незнакомого тона друга. — Сегодня ты не высказываешься. — Понял, принял, обработал, – пробубнил Тони, кивнув, и зашарил по карманам в поисках сигарет. — Куда не глянешь – одни святые, – продолжил Гарри скучающим тоном. — Раз смог, значит, так надо было. — Кому надо было? – сердито спросил Билл. — Волан-де-Морту? — Нет, ты слышал? Милорда по имени называют! Смельчаки сраные, нет, ну что за неуважение... – буркнул себе под нос Тони. — Да, Тёмному Лорду, – улыбнувшись, кивнул Гарри Биллу. — И дело даже не в том, что у вас "любовь"? – вклинился Рон, с отвращением выплюнув последнее слово. — Ага, самое время активировать ебанашку! – рявкнул Долохов, хлопнув по колену. — Ты хоть понял, с кем разговариваешь, пацан? — С человеком, которого считал другом! Не лезь вообще! – крикнул взбешенный Рон. — Я не жду, что вы меня поймёте, но наши личные с Томом отношения тоже сыграли свою роль, – холодно произнес Гарри, поняв что от разбора полетов не отвертеться. — Но так же нельзя, Гарри! – не выдержала Гермиона, заламывая брови, словно сейчас расплачется. — Нельзя себя за спину укусить, всё остальное можно. — Он убил твоих родителей, а ты с ним... – поддержал её Люпин с гримасой отвращения. — Темный Лорд убивает, я тоже ахуел, зимой снег пошел, – закатил глаза Гарри. — То, как мы улаживаем свои вопросы, вас не касается. — Да он же тебя использует, Гарри! – прижала руки к груди Молли. Гарри усмехнулся, качнув головой. — А вы? Они смотрели на него с таким мучением и тоской, что Гарри казалось, что он слышит их крики "Очнись!", чувствует пощечины и тормошения. Всё то время, пока он скрывался, он совсем не думал о том, что будет делать после того, как все всё узнают. Главной драмой его жизни была необходимость расставаний с Томом. Главным мучением была жизнь в опасности без возможности увидеться, обнять и поговорить лично. Он скучал, тосковал и мечтал о том дне, когда можно будет открыться всему миру, представлял себе жизнь с Томом, их будущее и совсем не думал о том, что взамен на это потеряет всё. Гарри действительно думал, что как только война закончится, они с любимым будут вместе, всё сразу станет хорошо, не может не стать. Многое бы он отдал за их прощение сейчас. Продолжая разыгрывать равнодушие, он на миг потеплел глазами, вспоминая беззаботные деньки, которые все до одного оставит сегодня здесь. Волшебники смотрели на него в ответ дезориентированные, сломленные, слабые, с единственным, что у них осталось – упрямством да отвагой. Тонко чувствующий чужие слабости Северус чуть наклонился к нему и негромко спросив, решив, что кое-кого надо привести в чувство: — Гарри, какие-то сложности? Нам пригласить Милорда? — Заткнись, Снейп! – прорычал Ремус. — Надо же, человек другой, песня та же, – закатил глаза Северус, внутри довольный собой. Он показал им насколько всё серьёзно. Показал наглядно: Снейп собирался вызвать Волан-де-Морта, чтобы тот спас Гарри Поттера от Светлых. Гарри хмыкнул этой иронии судьбы. — Итак, если бесполезные разговоры окончены, хотелось бы узнать... Гарри ровным голосом начал убеждать магов прекратить сопротивление, что если они не будут мешать новой власти, никто не пострадает. Он излагал шаблонными фразами, чуть ли не с агитплакатов, потому что не мог и не хотел вложить душу в то, что говорил. Его лихорадило, временами вставляемые фразы бывших и нынешних друзей он слышал словно сквозь вату и боролся с желанием закрыть глаза, зажмуриться лишь бы не видеть жгучего разочарования и смертельной обиды. Закончив свою речь дипломата, он, не дожидаясь какого-то ответа, как мог холодно обозначил, что дает время поразмыслить над своим будущим и на ватных ногах вышел из дома. Появившись во дворе, он, не оглядываясь на угрюмо молчавших сопровождающих, глубоко вдохнул свежего воздуха, стараясь проглотить ком в горле, потому что всё это было слишком для него. Глупо было думать, что он справится, что сможет быть таким же бесстрастным, каким выглядит. Открыв глаза, Гарри увидел, как у защитного купола стоит Том, встревоженный его состоянием, но не решившийся нарушить своего обещания. Гарри стремительно зашагал к нему, на ходу остервенело расстегивая пуговицу рубашки на горле. Покинув территорию, он просто влетел в объятия взрослого волшебника, утыкаясь лицом в его грудь, умоляя себя не плакать. Том посмотрел на соратников, но те покачали головами, обозначая, что никакой провокации не было и мальчик просто расчувствовался. Он перевел взгляд красных глаз на дом Уизли, во двор которого вышли и теперь смотрели на них всё семейство с гостями, и погладил Гарри по спине. Вглядевшись сквозь прозрачный купол в злые глаза Билла, Том молча взмахнул рукой, и все четверо растворились.