Миндальная связь

Иногда ко мне приходит друг: в глазах искра, в рука синица. У меня есть друг, он любит шутить шутки тонкие, как игла.

Суровое молчание в августовском мэноре расстраивает, а Антонин впервые не знает, какими новостями радовать. Ему не нравится, что мальчишка подавлен, и что Милорд от этого отмахивается. Перебесится – успокоится, главное, вернулся. Тони пробовал посоветоваться по этому поводу с Севером, но тот лишь отмахнулся с той же речёвкой. Самому подойти стрёмно, Гарри начнёт жаловаться, может, попросит совета, а дружить против кого-то Тоха никогда не умел. Поэтому он выпросил у Люциуса его сынка, которого он отослал, перестраховщик, во Францию. Пускай принцы сами со своими принципами разбираются. Гарри прикурил сигарету и передал Драко. Он никогда не рисковал зазря, хоть и не отличался покладистостью Драко, учился у него юлить и светскому хладнокровию. "Труд облагораживает человека", – говорил Люциус, и Драко вкалывал всю жизнь, а потому злился на Поттера, которому доставалось просто так, схватывалось на лету благодаря таланту и удачливости. Злился по-доброму, смотрел как старший брат, трепал по плечу и снисходительно улыбался, будучи терпеливее и мудрее. — Я для него всё делаю, всё, понимаешь? А он вообще со мной не считается! – запальчиво выкрикивал Гарри, вышагивая кругами по комнате. — Ещё и Круциатусом меня, а я всего-то предложил выйти из игры... — Да он охуел просто, ты ж обычно перед фактом ставишь, а тут сам Гарри Поттер, да предложи-и-ил... – рассмеялся Драко, стряхивая пепел. — Ты чё как тёлка себя ведёшь? Я бы на месте Милорда уже башку твою тупую размозжил, или на месяцок в темницу кинул на воду с тараканами, глядишь в себя бы пришел. — Чё бы ты там размозжил, Супермен? – прыгнул на диван рядом с Драко Гарри. — Приди в себя, малахольный. — Это ты, дебил, в себя приди и вспомни, с кем в постель ложишься. Меня отец за косой взгляд Круциатусом воспитывает, а ты мужику своему весь мозг проебланил, – лениво протянул Драко, наливая ещё виски в оба бокала. — Ты типа на его стороне? – скривился Гарри. — Я на стороне здравого смысла, Поттер, ни к чему парню в возрасте лишний стресс, – резонно заметил Драко, повернувшись к нему. — Мужик совершил военный переворот, установил контроль над государственным аппаратом, проводит чистку администрации. У него в стране нестабильная ситуация, диверсии и волнения, и что делает его до усрачки любящий партнер? Сначала сваливает в закат, а потом прибегает в истерике, недовольный тем, в чём не понимает ни драккла. Швыряет десятилетиями разрабатываемые планы любимого в топку, но всё равно недоволен, теперь он хочет, чтобы партнёр отказался от всего, к чему шел всю жизнь, ради его задницы. Мерлин, когда-нибудь я пущу в печать эту сказочку о долбоёбе и озолочусь ещё больше, – закончил он со вздохом. — А ты умеешь закатывать глаза ещё громче? – прищурившись, пихнул его в плечо Гарри. — Вот это я обосрался, признаю, но мне не нравится то, что он делает, понимаешь? — Да кто тебя, нахуй, спрашивает? Твое дело минет успешно упаковывать, когда он смены приходит, понял? Счастливый Темный Лорд = счастливая Британия, – Драко смерил его внимательным взглядом и спросил. — Ты чё реально думаешь, что сдал ему страну? Что вправе теперь распоряжаться его ресурсами, будто они и твои тоже? По приколу предположим, что вы не снюхались последний год, окей? Что бы было? Ты бы выступил против него, проглотил Аваду и прилег под дифирамбы мучеником – всё. Чувак, не превышай собственную значимость, ты проложил себе путь к месту под солнцем через постель, я не осуждаю, но не думай о себе большего. — Я отказался ради него от своих близких, сменил сторону, предал память родителей, я чувствую это все время... — Есть вещи, которые мы почувствуем вне зависимости от нашего мнения о них: дождь, бойкот, запор, а вот то, что ты делаешь – это самоистязание. Кого ты, блять, предал? Нищебродов Уизли? Так кинь им кнат, и они прибегут обратно, а "осквернить" память родителей легче, чем ты думаешь, например, со мной лечь. На то она и память, что её помнить надо, а не жить. А на счёт "ради него", поразмысли на досуге, от чего он отказался ради тебя, сопля ебаная? Как минимум, от репутации, что для такой фигуры немало. Пирожок с козлятами, ты чё глупый-то такой? Драко, глядя с жалостью, потрепал Гарри по макушке. Тот со стоном повалился ему на плечо, Малфой, вздохнув, обнял его за плечи, растирая. Драко Малфой стелил без запинки, умел топтать и органы, и гордость, но Гарри посчастливилось оказаться в числе тех, кого слизеринец ценил и опекал. Заботиться он умел, педантично отмеряя силу пинка под зад и натяжения нервов до утешительных объятий. Тот самый деятельный друг, который не любит нытиков, но даст поныть на плече тем, кого любит. Через два часа они спускались вниз, с хохотом скатываясь по мраморным перилам. Пробегая мимо дверей зала собраний, они зашикали друг на друга, но не успели добежать до входной, как их окрикнули. — И куда это вы шнурки намылили? — Ты меня заебал, я иду веселиться! – пьяно хихикая, раскинул руки Гарри, повисая на Лорде. — Уверен? Выглядишь так, будто уже пришёл. Я бы прописал тебе Отрезвляющее, пиздюлей и постель, – заметил Том, подхватывая тельце. — Да ладно, Господин, пусть мальчик повеселится, а то совсем скуксился, – откуда ни возьмись, возник Долохов собственной хитрой персоной. — Куда собрались? – повторил вопрос Волан-де-Морт, делая вид, что ему не нравится, что Гарри, наконец, его обнимает. — В Лютный переулок, Милорд, позвали с собой пару приятелей, – отрапортовал не менее пьяный Драко. — Я присмотрю за Гарри, не извольте беспокоиться. — Ну-ну, не сомневаюсь, – скептически ответил Лорд, глядя на то, как тот старается беспалевно ухватиться за ручку двери, что бы его не качало. — Идите. Парней, как ветром сдуло. Волан-де-Морт, усмехнувшись, повернулся как довольному Долохову и приказал: — За ними. Объяснять расклад в плачевном случае надо? — Никак нет, сэр, – потёр руки Антонин. — Нам с Севером давно надо бы прошвырнуться на свидание?.. – красноречиво посмотрел на господина русский, с закушенной губой. — Если уговоришь, – махнул рукой Том, разворачиваясь. Тони хлопнул ладонями по коленям и полетел в лабораторию. На крыльях любви, конечно.