Миндальная связь

Мы же большие, ломай, круши. Вот тебе шея, ты и души.

— Я не понимаю, почему я тебя люблю, ведь ты такое дерьмо, – задумчиво сказал Гарри, вращая между пальцами столовый нож. — Так неудачно влюбляться надо уметь. — Полагаю, потому же почему и остальные: ведь я такое дерьмо, – усмехнулся Том, ставя перед ним тарелку с ужином. — Вина? Гарри кивнул. Он просидел молча всё собрание Пожирателей, слушая, как Том объявляет всем о пересмотре текущей политики. Все слушали молча, но общий фон кричал о том, что все всё поняли: шлюха хозяина добилась своего. — Скоро учебный год начнётся, пойдем завтра за покупками? – спросил Том, отрезая кусочек бифштекса. — А в жены Магистров Хаоса без диплома не берут? – округлил глаза Гарри, замерев с вилкой у рта. — А что такое? Ты не хочешь в школу? — Не знаю, – пожал оголенными черной майкой плечами парень. — Со всей этой пиздопляской я как-то и забыл о важности образования. — Ты можешь сдать экстерном в Министерстве, если уверен, что получится, – предложил Том. — Интересно посмотреть на экзаменатора, который скажет мальчику узурпатора, что он не сдал, – хохотнул Гарри, подхватив стакан и двинувшись к Тому. — Думаешь, я позволю тебя вытягивать? Нет, я за чистую проверку твоих знаний и навыков... — Ну ёпрст, пиздеж просто убил, – закатил глаза Гарри, усаживаясь на колени откатившемуся от стола волшебнику. — Чтобы ты, да не прибежал авадить всех, что посчитал меня недостойным хоть чего-то... Том засмеялся ему в волосы. Пока Гарри не было в мэноре, он часто вспоминал тот момент, когда тот пришел в его жизнь в новом качестве, не запросив ничего, решил остаться. С того момента Поттер каждый день старается всё туже затягивать на его гордости кольцо с кольями вовнутрь. Каждая попытка воспрепятствовать этому встречалась одним и тем же: километры брани, океаны слёз, всё летит вразнос. Том ожидал, что одна и та же манипуляция надоест ему, но с каждым разом он боялся потерять Гарри всё сильнее, а к этому моменту уже не представлял себя без него. От Гарри он хотел только одного – Гарри, а вот он хотел от Тома лишь каких-то изменений, подвигов да компромиссов. Хотел от Тома не Тома. — Знаешь, я тут подумал... – начал Гарри полушепотом на ухо. Ну вот опять началось. — Может, вместо того чтобы устраивать политический брейк-данс, просто отойдем от дел? Будем жить своей жизнью, вне политики, а? Кругом благодать и пахнет цветущим садом из открытых настежь окон. Гарри раскрыл их по всему замку, как когда-то сердце самого Тома, оттого и сквозило в груди, в моменты столь долгой разлуки. Всего хватает. Всего в избытке. Осталось закрыть последний гештальт, но Гарри снова останавливает занесенную, чтобы захлопнуть с грохотом дверь, руку. Снова воображает себя очередным образцом редкостной никчемности, как делает всегда, когда Том с ним не соглашается. Для тех, кто поминутно листает мысли другого, между ними просто непростительное невзаимопонимание. Гарри передались его неврозы, внезапные вспышки ярости, привычки, воспоминания и мысли, но самое главное не давалось – чувство справедливости. Да что уж тут, жажда власти. Гарри продолжал смотреть на Тома, ожидая ответа. На него часто так смотрят: спалит ли дьявол ковры и портьеры, устроив кровавый шабаш, или же пронзит равнодушием. Гарри же смотрел с прикидкой: можно обойтись чем-то простым из разряда: "Ну ма-асик", – или сразу начинать топать ногами и швыряться пепельницами в голову. Никто не выбирает зло ради зла, все принимают его за искомое счастье. Теперь Тому предстояло объяснить своему счастью, почему ему понадобилось ещё одно. — Тебе пора определиться, малыш, что тебе важнее: любовь или истина. Твоя любовь или твоя истина, компрендо? И только если ты выберешь меня, я смогу пойти тебе на уступки, – Гарри дёрнулся, чтобы встать с него, но Том заломил ему руки за спину и силой удержал у себя на коленях. — Не сбежишь. Тебе не понравился мой метод шоковой терапии: наведения порядка в беспощадной манере, что не в пример лучше доверия мнимому закону, однако меня ты не щадишь. Ты должен держать меня за руку, а не выкручивать. Итак, я продолжу идти к своей цели, ради тебя, в щадящем режиме, согласен? Гарри скривился – не та сладость и духота, которой он выучился дышать. Право голоса – важная стратегическая единица, её нельзя просрать, даже ради любимого, словно грёбанная Русалочка. — Не согласен. — И это неправильный ответ, – вздохнул Том и ткнул ему в щеку палочкой. — Круцио. Вскрикнув от неожиданной вспышки боли, Гарри сжал зубы, сдерживаясь. Том с видом доктора удерживал руки парня за спиной, пока его гнула дугой судорога. Он прекрасно знал, что сейчас испытывает Поттер – магия словно раскалённым прутом ковыряла его мозг, посылая страдание в каждое нервное окончание. Гарри упрямился выплеснуть муку криком, на виске билась жилка, на лбу блестела испарина, из прокушенной губы показалась капля крови, словно красная кнопка отмены. И Том прекратил. Заклятие длилось секунды, швыряя Поттера по границам выдержки и коленям Лорда Тьмы, но выполнило свою практическую миссию – Том показал Гарри, что происходит, когда ему перечат. Впервые наказал его за непокорность. — Повторить вопрос? – приблизившись к лицу любовника, вкрадчиво спросил Волан-де-Морт. — Собачку Павлова себе завёл? – тяжело дыша, выдохнул Гарри, выдергивая запястья из захвата. — Думаешь, если повторять процедуру утром и вечером, я, виляя хвостом, начну радостно писать на ковёр в ответ на каждый твой вопрос? — Надеюсь, что ты перестанешь вертеть хвостом у меня перед лицом и станешь посговорчивее. Гарри встал и нетвёрдой походкой подошел к столу, хватаясь за него. Запрыгнув на столешницу, он замахнул остатки вина из своего бокала, прикурил дрожащими руками и шумно выдохнул дым. — При том, с каким успехом ты способен терпеть насилие над собой, мне не верится, что ты не сможешь всего-то смотреть на чужое. Уж чего, а силы воли у тебя, дай Мерлин каждому, – заметил Том, сделав глоток вина. — Видимо недостаточно, раз не могу уйти от тебя, – хмыкнул Гарри, растирая покрасневшие запястья. — От меня уходят только из жизни. — А от меня только нахуй. Обменявшись пустыми угрозами, оба отметили, что снова остались при своём. Оба попадаются в одни и те же ловушки друг друга – видать, нравится. Не нравилось бы, чего бы они здесь сидели, развлекаясь после ужина садо-мазо приблудами. Нет противника страшнее, чем союзник долбоёб.