Миндальная связь

— Я сказал ей, чтобы задержала дыхание. — А она что? — Умерла.

— Минерва Макгонагалл, за подстрекательство к противоправным действиям, введение в заблуждение, угрозы, запугивание, нарушение нейтралитета школы Хогвартс, убийства трех магглов, вы приговариваетесь к высшей мере наказания. Ваше последнее слово? Минерва смотрела на зачитывающую приговор Амелию Боунс, с которой ещё недавно мило общалась. Её уже избавили от действия Веритасерума, и ей очень хочется отметить вслух всё, что она видит. Всю эту фантасмагорию происходящего. Её даже не заковывали в этом презренном кресле, в котором до неё сидело драккл знает сколько мразей всех сортов. На заседании всего два аврора, приведших её в Зал Заседаний Визенгамота – в охранниках нет нужды, когда в обвинении половина Ближнего Круга. В обвинении сама Британия в лице Гарри Поттера, чуть поодаль гордый защитник его права быть мудаком – Волан-де-Морт, а она обвиняемая. В свидетелях Снейп, Малфой и Долохов – верные ПСы (язык сам знает, как сокращать), а она обвиняемая. В присяжных – полный состав Визенгамота – зажравшиеся чинуши, слуги любой власти, – а она обвиняемая. Минерва МакГонагалл, заслуженный профессор школы магии, человек чести и самых строгих правил – обвиняемая, которая совсем не чувствует за собой вины. Темный Лорд словно прочёл эти мысли и на миг вторгся в её разум, который она совсем уже не закрывала, его и так уже обыскали все кто мог. — Нет, ты не ослышалась. Это был кристальный процесс, в нем нет ни одной политической статьи, чтобы ты, вдруг, не смогла встретить Поцелуй с гордо поднятой головой интеллигентной полит-осуждённой. Нет, Минни, сегодня с дементором будет целоваться самая обычная уголовница. Не смей считать себя невиновной революционеркой, потому что это не так. Сегодня ты не судебная ошибка, ты – правосудие. Холодный голос произнес это почти с жалостью, и Минерва поджала губы. Пусть весь зал сказал, пусть даже весь мир скажет, но это не она здесь сошла с ума. Это они все сумасшедшие, раз принимают эти решения для этого человека. Она виновата только в том, что не справилась с тем, что Гарри смотрит на неё со смесью жалости и правоты, она не смогла вернуть его, вылечить и выправить. И за это она сегодня будет просить прощения у Альбуса, встретившись по ту сторону. Ведь Гарри Поттер стоит посреди лживых моральных уродов, которых считает друзьями, потому что они недо-глядели, недо-воспитали, недо-искоренили, упустили, а теперь и вовсе умерли. Поэтому она говорит только ему: — Прости, Гарри. Это ради всеобщего блага. По-матерински так, с болью и сожалением, только сожалеет не о том, и от этого в ужасе все присутствующие. Присяжные Визенгамота леденеют от этого двойного дна, от этого лицемерия перед собственным рассудком, ведь в этом самом Зале они судили и сегодняшних обвинителей: Долохова, Лестрейндж, Снейпа и Малфоя и слышали то же сожаление – сожаление отравленного идеей. Просьбы о прощении, адресованные не жертвам и не закону, а Тёмному Лорду. Одному ему – слезы, муки, раскаяние, страну, весь мир и их всех с потрохами. В этом и опасность талантов без границ: в том, что окрас они могут сменить, из Светлых в Темные метнуться хоть после смерти, ведь пока живы их последователи, они будут жить на их подкорке словами пропаганды и зарядом их культа, как жив Дамблдор, перед которым сейчас извинилась МакГонагалл. Перед ним она чувствовала вину, и больше не перед кем, устели она трупами хоть всю планету. В этом опасность истинно-гениальных людей, в том что миру должно повезти в их выборе. В любом, даже самом ничтожном, зерно их мысли может поджечь воду и посеять чуму. Их мысли отравляют душу независимо от того о добре они или о зле, ведь всё зависит от интерпретации отравленной ими души. Фанатики и во имя всеобщего блага могут всё на воздух пустить. Сила таких лидеров не в численности армий посредственностей, а в единицах увлечённых от самого сердца: кто согласен работать без зарплат, сидеть сроки без надежды на освобождение и идти на смерть по одному слову, а иногда и его не надо. Они покорны, верны до глубины души, жертвенны, даже влюблены. Перед ними не нужно оправдываться, извиняться, уговаривать или что-то объяснять, достаточно приказать, медом или пряником направить. Они согласны априори и на всё. Поэтому Добби спасает Гарри Поттера, сэра, ломая кости бладжером, а Люциус и Нарцисса готовы отдать в Пожиратели единственного сына. Поэтому МакГонагалл нарушает все мыслимые законы и правила, чтобы сделать то, о чем её даже не просили, а Снейп летит к Темному Лорду даже связанный всеми возможными Обетами со Светлым. Поэтому Лили и Джеймс верят в то, что их защитит Дамблдор, пока родители умоляют позволить помочь им спрятаться от неминуемого, а Долохов плачет, читая ночами письма от дочери с Родины, но не смеет уехать, потому что он нужен своему Лорду здесь, хоть и ни разу этого от него не слышал. Поэтому Беллатриса готова на всё совсем не ради мужа, а её муж не имеет по этому поводу никаких претензий, ведь он чувствует тоже самое. Они горят ярче, сгорают быстрее, и пусть даже остальная часть армии состоит из Питеров Петтиргрю и Наземникусов Флетчеров – это не важно, потому что именно они приводят своих Богов к их победам. Единицы стоящие сотни, ради тех, что одни на миллион. Такие как Гарри Поттер – сбой матрицы. Они рождаются на стыке веков, когда миру нужна война или спасение, ведь из-за них эти войны и развязываются, и ради них спасаются эти миры. Пусть на первый взгляд в них нет ничего примечательного, но и Запретный плод в раю был простым яблоком. Гарри никогда не сможет полюбить Волан-де-Морта так, как любит Белла, почему же тогда выбирают его? Потому что он баг системы. Та самая error 404, способная всё погубить и спасти одновременно, и обязательно так, как никому даже не представлялось. Случайно. Тот самый главный герой, который цепляет своей обычностью. Тем, что похож на тебя. Двери раскрылись, влетел дементор ставить точку. Повел мордой, образина, не узнав обстановки – слишком непонятна мешанина эмоций присутствующих, да и от осужденного страхом веет слишком уж слабо. Ухватившись за дорожку страха перед концом, заскользил по проходу, приближаясь к ужину. — Экспекто Патронум! Дементор напоролся грудью на шпоры прозрачных рогов и отпрянул, закружив выше в непонимании. Гарри, скинул с себя руку Тома, что попытался его остановить, и, перемахнув через ограждение, зашагал к Минерве. — Мистер Поттер, что вы делаете? – спросила, нахмурившись, судья Боунс. — Вы недовольны приговором? — Да я недоволен, – резко ответил Гарри, вставая перед бывшим профессором. — Расскажите мне то, чего вы три часа назад не знали. Неужели вы ничего не чувствуете? Неужели не понимаете, какой это дикий процесс? Приговор не по обвиняемому. Она не может отвечать тут за всех сразу. — О чём вы? – судья всё понимала, но по протоколу не могла вынести решение на эмоциях, хоть ей трижды что-то там показалось. — Да она же просто невменяемая! – указал на Минерву Поттер. — Она под Веритасерумом сказала, что хотела мне помочь. Она реально верит в то, что говорит и делает, и вы хотите её убить за то, что она хотела помочь? — Сам Глава Святого Мунго оценил её состояние, как дееспособное, мадам МакГонагалл полностью отдает отчет своим действиям... – предельно официально отозвалась Амелия Боунс, кивая на Сметвика среди присяжных. — Да я не об этом, вы же понимаете, зачем выставляете меня дураком? – горько воскликнул Гарри. — Она просто зомбирована, думает и действует не от себя, а от Дамблдора... — Альбус Дамблдор мертв... — Блять, да прекратите вы! – заорал Гарри, разведя руками и повернулся к Залу. — А то вы все не знаете, как мозги промывают! А то вы не знаете, что у неё на первом месте и кто у неё на божничке! Минерва МакГонагалл невменяемая жертва циничной вербовки, она не виновна в том, что ей годами в уши дерьмо одного сорта вливали! Кого вы приговорили к Поцелую Дементора? Да перед вами уже пустая шкура с чужими мыслями вместо собственных! В чём она виновата? В том, что могла кем-то стать и не стала? Её лечить надо, дать второй шанс человеку, блять, да хоть за выслугу лет... — Мистер Поттер, мадам МакГонагалл в разуме, я вас уверяю. Никто не заставлял её, не подчинял волю, не угрожал и не уговаривал. Всё что мы сегодня разбирали – сделано ей по личной инициативе, и её жизненный путь не играет в этом роли. Мы здесь про закон, а не про сослагательное наклонение, – тверже сказала судья, призывая к порядку расшумевшийся Зал. — Велика Федора, да дура, – согласно усмехнулся Долохов. Гарри открыл было рот, чтобы продолжить взывать к совести и обернулся было за поддержкой к Тому, но тот смотрел на него пустым, закрытым взглядом. И Поттер заткнулся. Слова просто застряли поперек глотки, когда он понял, что просто закапывает Тома прямо в Зале Суда. Призывая к ответу Дамблдора, он забывает что в Зазеркалье он садит на скамью подсудимых Волан-де-Морта, как его соперника. Вменяя Светлому Магу что-то в вину, он вменяет то же и Тёмному, обличая одного, обличает обоих. Есть вещи, которые объяснять бесполезно, даже безнравственно, ибо, как политика несовместима с моралью, так и смена режима несовместима с честным судом. Ведь нельзя оправдывать заслуги маньяка тяжелым детством, индульгировать перед обществом из личной любви. Двойное, пятерное, сотое дно. — Они не поймут, Гарри. Всё нормально. Сказанное МакГонагалл за его спиной, Гарри увидел в глазах Пожирателей за спиной Тома. И подняв руки, вернулся на место, признавая свою неправоту перед неправыми. Дементор был спущен с поводка и, ни кем больше не останавливаемый, подкрался к осужденной за дело всей своей жизни. Никто не отвернулся, наблюдая за полетом, отравленной чьим-то талантом, души. Убежденность померкла в глазах Минервы МакГонагалл, уступив место пустоте окон покинутого жилища. Чьих невольница ты идей, зачем тебе охотиться на людей?