Миндальная связь

—Гарри, ты должен мне одну смерть МакГонагалл! — Том, почему эта челядь так со мной разговаривает? – Я и сам в замешательстве. — Простите, меня что-то... Гарри медленно расплылся в улыбке, и все выдохнули. Похлопав по плечу испуганную Беллу, он дал пять Тому и пошел к друзьям, которые ждали его из Министерства в мэноре. Поднятый на руки или одетый на вилы, сам себе выберу имя. Тот самый конструкт, когда всё зависит от его взгляда на ситуацию. Он может сколько угодно доказывать, что не человек настроения и не импульсивен, как Том, но люди слишком привыкли к непредсказуемости Господина, чтобы думать, что его протеже окажется светочем мудрости. — Гарри, ты всё равно должен мне МакГонагалл, – продолжила Белла. — Отдай мне за неё грязнокровку... — Ты кого грязнокровкой назвала? Климакс в голову ударил? – вскинулась Гермиона, обняв Гарри. — Да вот же передо мной паркет пачкает, воздух портит, – ухмыльнулась Белла, щелкнув её по носу. — Баттл? — Легко. — Тох, проконтролируй, – кивнул русскому Гарри. Отдав за скалочку девочку, он немногословно прояснил финал слушания друзьям и сослался на усталость. Гарри вошел в их большую спальню, ощущая идущего следом Тома каждой клеточкой, что звала его и молила. В их спорах рождаются истины, одна за другой в муках, но на то они и рождения, что гладко под пивко не проходят. — Ещё будут доводы против? Я снова не тот? Я что-то не смог? В ответ Гарри сел на кровать и повесил голову, уткнувшись макушкой в живот Тома, что остановился над ним с вопросами через плечо. Он где-то читал, что важные разговоры лучше разговаривать, не глядя в лицо собеседнику, типа тогда можно сказать больше, и это выглядит не так угрожающе. Но проблема была в том, что Гарри не знал, что сказать. Пустота, появившаяся с разоблачением МакГонагалл, теперь, с исполнением приговора, норовила влезть внутрь, застопорить психику на одном моменте, чтобы сниться, мерещиться, вечно напоминать. — Послушай, я знаю, что нечестно делать из тебя ответ на все вопросы, – раздался сверху голос Тома. — Жизнь тебе на каждом повороте хуи совала, а ты вон, всё равно за чужие концовки паришься. Уже и забыл сколько тебе Минерва говна сделала – глотку за неё готов был рвать. — Потому что это не она, это всё Дамблдор... – глухо ответил Гарри. — Нет, блять, слушай, – Том сел перед ним на колени и взял его руки в свои. — Пора бы уже обозначить: если уж Дамблдор в чем-то виновен, то что тогда такое я? Ты вокруг посмотри, у меня каждый такой же как МакГонагалл, я их всех искалечил, они все ненормальные. — Но ты же перестал, ты меняешься, – судорожно начал Гарри, почти уговаривая. — Даже отметая то, что еще ни черта не изменился, мы упираемся в то, что прошлое никуда не исчезает, – Том сглотнул и с усилием произнес, глядя Поттеру в глаза. — Я не очень хотел, но меня нашла любовь. Гарри, я психопат, а ты моя жертва. Ну вот. Пришли, наконец. Гарри закрыл глаза на секунду и выдохнул. Они никогда об этом не разговаривали, Гарри просто знал, что Том энивей мудак, но это же где-то там... Где-то там он убивал его родителей, мучил людей, ставил метки, кормил змею еще теплой человечиной. А с ним он был Томом, его надежным папочкой, при котором легко быть капризной принцесской, забывать, что Долохов – киллер, Беллатриса – ненормальная, а Северус – предатель. — Я знаю. Я давно догадался, что мы не про здоровые отношения, и что люди вокруг тебя не от смеха мрут. Том, я не ребёнок, – сказал Гарри. — Для меня до сих пор ни одна жизнь не имеет ценности, кроме твоей и моей. В любой момент может что-то случиться, и я снова начну убивать, потому что я... — Потому что ты маньяк, я понял! – нервно воскликнул Гарри. — Ты маньяк, я истеричка, ты хочешь напугать меня, чтобы я сбежал, или что? — Да, – просто сказал Том. — Если уйдешь сейчас, я не буду тебя искать. Хорошо подумай, потому что ещё раз я не смогу себя заставить повторить такой фокус. Устаревают методики и теории мысли, но чувства философскому износу не подвержены. Они типа всегда свежие, любая история уникальна, плохая или хорошая. Проблема в том, что с детства недолюбленные ищут любовь, и принимают за неё любую дичь. Гарри – добрый мальчик с полупокерскими проблемами, еще не нюхавший жизни, а Том – чувак, который, учуяв аромат цветов, озирается в поисках гроба. Фемида в кружевах и Каин по горло в чужой крови. Драа-амма-аа... Гарри медленно вытягивает ладони из рук Тома, наблюдая, как с его лица сходят краски. Гарри решительно перевел взгляд на дверь и встал с кровати. Обошел Тома и вышел, не оглянувшись. Том сел на кровать и, сцепив зубы, обхватил дрожащими руками шею. Выбирая между Сонным зельем и Сонными чарами, он поднял взгляд на вновь открывшуюся дверь. — Сиги кончились, – показал Гарри пачку, одолженную у Долохова. — Поебать мне жертва я или Лара Крофт. Быть ебанутым в ебанутом мире – самое разумное, что можно сделать, потому что иначе тебе придется жить по ебанутым правилам, которые тебе продиктует кто-то более ебанутый. Так что я лучше стану главным в этом задрищнике, чем откажусь от тебя. И да, не стоит мнить себя охуенным злом. Ты может быть и охуенный, но если мне будет надо, я съебусь от тебя так, что ты забудешь, как меня звали, так что тут еще посмотреть надо кто из нас психопат... Слушая эти распиздатые новости, Том, улыбаясь, встал и подошел к Гарри. Обхватив его лицо руками, Том согнулся и поцеловал изогнутые в усмешке губы. Пацан неисправимо играл со смертью, целовал её, ебался с ней, обманывал, бросал и любил. Так что здесь и вправду нужно присмотреться.