Проклятый жить

Суббота 7:00

Ким Тэхён нервничает. Он определённо очень сильно переживает: сегодня ему надо отдать заявление на смену предмета для сдачи экзамена. Родителям ещё не говорил, боится их реакции, но Тэ уже совершеннолетний и сам может принимать решения. Правда же? Может, да? Ким уже несколько раз поменял свою одежду, теперь мучается с причёской, беседуя по видео связи со своим лучшим другом Чимином. — Ты как перед первым свиданием, — усмехается Пак, надкусывая яблоко. — Расслабься, он тебя не съест. Хотя… — Очень смешно, — Тэхён закатывает глаза, но улыбается, прекращая мучить свои волосы. — Просто… впервые что-то решаю сам. Родители не знают. — Пока, — поправляет Чимин. — Но узнают в любом случае. Я уверен, что они тебя поддержат, не знаю, чего ты так нервничаешь. Тэхён тяжело вздыхает, — жизнь полна неожиданностей Чимми, никогда не знаешь наверняка. Ладно, — переводит тему, — я уже собираюсь и выхожу, давай тоже собирайся. В динамике раздаётся смех и звонок завершается. Через 15 минут парни уже идут в школу, разговаривая обо всём и сразу. — Тэхён, если ты ещё раз проверишь, не забыл ли учебник истории, я за себя не отвечаю, — ворчит Чимин, натягивая шарф. — Прости, просто... у меня всё-таки сегодня занятие с учителем Чоном. Первое. И ещё я заявление написал. Но пока не отдал. — Тэхён сжимает бумажку в кармане. — Ну, если ты сегодня не передумаешь я тебя первый поздравлю. Правда. Тэхён кивает. Но внутри ураган. Он знает, чего хочет, но мысли о реакции родителей всё-таки сжимают горло. Первый урок прошёл вяло. Физика для Кима давно перестала быть интересной. Он не слушал. Он что-то писал. Ровным почерком заполнял чистовую версию заявления о переводе. К концу урока оно было подписано. На перемене Тэхён заходит в учительскую, молча кладёт заявление на стол и встречается взглядом с Ким Намджуном. — Ты точно уверен, что хочешь поменять экзамен? — мягко спрашивает тот. — Да, — уверенно отвечает Тэхён. — Теперь точно да. Вторым уроком родной язык. Юнги проводит его обычно спокойно, но сегодня его взгляд задерживается на одном из учеников. — Ко Шихун, — вдруг произносит он. — Прочти отрывок и скажи, о чём, по-твоему, говорит автор? Ко Шихун поднимает голову. Его глаза потухшие, но в них вспыхивает что-то болезненное. — Он говорит… — начинает парень, — что всё это чушь. Все эти слова. Это бесполезно. — Что ты хочешь эти сказать? — хмурится Юнги. — Какая разница, кто там кого любил? Если в реальной жизни тебя дома ждёт пустота. Если ты здесь, а тебя будто нет. Никому не нужен. Ни семье, ни… — он осекается. — Ни системе. Класс замирает. Юнги смотрит на него пристально. И не говорит ничего. Только направляется к двери. — Минуту, — бросает он классу и исчезает за дверью. Возвращается Мин вместе с Чонгуком. Учитель истории смотрит на Юнги, потом на Шихуна. — Я его заберу? — спокойно спрашивает он. — Да, — отзывается Юнги. — Только… будь осторожен. Пустой кабинет истории. Закрытая дверь. Оба молчат. — Садись, — сказал Чонгук спокойно. Шихун не двинулся. — Я не буду на тебя кричать. Просто… сядь. — Парень молча садится и так же ничего не говорит, прожигая парту глазами. — Я знаю, — первым нарушает его Чонгук, Ко Шихун резко поднимает голову и смотрит учителю в глаза, — про «Вишню», про деньги, про сестру и твою обстановку в семье. Шихун дрожит. Он не говорит, только сидит, будто зажат между стенами и собственной виной. — Почему вы молчали, ничего никому не рассказали? Зачем начали этот диалог сейчас? Будете потешаться надо мной? Угрожать? — выдавливает он, сжимая губы в трубочку после вырвавшихся слов. — Мне важно не просто поймать тебя, а понять. Помочь. — Чонгук говорит тихо. — Я не могу закрыть глаза на нарушение закона, но могу протянуть руку. Шихун сжимает кулаки. — Я всё испортил… Я… продавал… Я не наркоман! Я просто… Она умирает. Моя сестра. А родители… чёрт. У нас ничего нет. Я пытался. Просто пытался… — Ты ошибся, но ты делал всё, что в твоих силах, чтобы заработать. У тебя ещё есть шанс, ты можешь из этого выйти. Я могу помочь, — Чонгук говорит открыто, не скрывает правды, но и не осуждает. — И не только я. Он выдерживает паузу: даёт небольшое количество времени, чтобы информация дошла до Ко Шихуна в полной мере, чтобы ученик успел переварить то, что он услышал. — Твои одноклассники видят, что ты в беде и если ты дашь им шанс они помогут, чем смогут. А если ты согласен… я помогу финансово. Просто чтобы ты мог выдохнуть до экзаменов. Глаза подростка округлились. — Почему? — Потому что когда-то мне тоже помогли, — просто ответил Чонгук. — Но одноклассники, они же... они ненавидят меня. — Нет, Шихун. Они просто не знают, как к тебе подойти. Если ты дашь им шанс, они помогут. Ко Шихун не отвечает, но слёзы в уголках глаз говорят сами за себя. Они просидели так почти весь остаток урока. Чонгук напоил ученика чаем, накормил и дал перевести дыхание. — Пошли, пора тебя вернуть. Помни, что ты не один и это не конец. В коридоре, когда ученики уже стекались обратно, Чонгук остановил Кан Чхве. — Чхве, у меня просьба. Поговори с Шихуном, только не дави на него. Просто будь рядом, помоги с учёбой. Он… сейчас на краю и теперь готов принять помощь. Староста кивнул без лишних слов.

***

— Эй… Подожди. — Где-то за спиной парня раздаётся голос. Ко Шихун уже собирался уходить, но голос звучал не грубо, а просто твёрдо. Вопроса в нём не было, только просьба остановиться. — Что? — Настороженно, чуть скованно, но Шихун останавливается. Это уже многое значит. — Слушай… Я не буду лезть. Просто хотел сказать, что если тебе… если тебе нужно с кем-то поговорить — я рядом. — Кан Чхве мнётся, сжимает лямку рюкзака. Слова даются нелегко, он не привык быть первым, кто тянет руку. — Это из-за учителя Чона, да? Он тебе всё рассказал? — Скорее утверждение, чем вопрос. Но не от злости, от усталости. Под глазами тёмные круги, губы обветрены, взгляд тусклый. — Он только дал мне понять, что ты готов принять помощь. Я хочу тебе сказать, что мы, класс… Мы не против тебя. Просто… не знали, как подступиться. Тишина повисает между ними. Мягкая, спокойная. Шихун замолкает, о чём-то размышляет, будто решается. — Не знаю, что мне делать. Я… Я не умею принимать помощь. Привык, делать всё сам, а теперь просто не вывожу. — Слова срываются тихо, будто признание самому себе. — Тебе и не нужно всё на нас скидывать. Просто… если хочешь, я могу помочь с учёбой. Или просто посидеть рядом, без разговоров. Что бы у тебя было чьё-то плечо рядом, которое сможет тебя поддержать. Почти незаметная улыбка срывается сама собой. — Ты… странный. — Фыркает, но в голосе не злость, а облегчение. Тёплая благодарность, замаскированная под насмешку. — Привыкай, я теперь буду рядом. — Подначивает староста. Кан Чхве кивает и впервые за долгое время Шихун кивает в ответ. Он готов начать всё заново, принять помощь и вылезти из ямы, в которую сам же себя загнал. Они идут по коридору школы вместе. Не как друзья — пока ещё нет. Но как те, кто готовы попробовать. И это уже неплохое начало.

***

После последнего урока школа постепенно затихает. Коридоры пустеют, звуки затухают, будто здание медленно засыпает. Чонгук возвращается в кабинет, открывает окно, впуская в класс прохладный вечерний воздух. Не садится, просто стоит у доски, поправляет мелом линию герба, стирает невидимую пыль с угла парты. Стук. Один аккуратный, сразу за ним следует второй, более уверенный. Чонгук уже знает, кто это. — Заходи. — Спокойно, почти мягко. Тэхён входит, крепко сжимая в руках папку. Там копия заявления, черновики, блокнот с пометками. Всё скомкано, но держится. — Садись. Он присаживается за ближнюю парту. Кладёт папку на стол, не раскрывает. — У тебя был шанс передумать, — хмыкает учитель. — Я не передумал. Сказано без дерзости, просто и твёрдо. Чонгук чуть кивает, сам садится за учительский стол и открывает свою копию учебника. Пауза повисает между ними, не неловкая, сосредоточенная. — Тогда начнём с третьей главы. Процветание Влеархма. Что ты успел прочитать? — Почти всё. Но понял, наверное, только часть или вообще не то. — Что для тебя стало непонятным? — Почему они вообще смогли так долго держать мир. Неужели люди могут вот так... взять и перестать воевать? Чонгук откидывается на стуле, сцепляет пальцы в замок. Говорит не спеша. — Мир — не отсутствие конфликтов. Это способ их отложить. Умный правитель знает, что тишина тоже оружие, иногда она бывает опаснее битвы. — Всё хорошее всегда временно, — отвечает Тэхён. — Но именно ради таких моментов стоит помнить, что было. Чонгук улыбается краем губ. — Ты учишься быстрее, чем думаешь. Их урок продолжался, они обсуждали главу, Тэхён задавал кучу вопросов, что-то записывал, а Чонгук на всё отвечал. В какой-то момент Ким просто откладывает ручку и всматривается в глаза учителя. — А вы всегда так… говорите? Будто сами слышали, как они это обсуждали. На лице учителя на секунду появляется улыбка. Очень слабая. — История — это язык памяти. Кто хорошо слушает начинает слышать больше, чем написано. — Мне кажется, вы… не просто учите. Вы будто… живёте этим. — Иногда, — коротко. Тэхён смотрит в окно. Молчит. Потом резко спрашивает. — Можно я спрошу что-то... личное? — Смотря насколько. — Вы ведь… всегда были таким? Ну... настоящим. Таким, каким вы есть сейчас? Чонгук немного опускает взгляд, будто ищет ответ в своей чашке, которой даже нет. — Нет. Я стал таким, когда понял, что история — это не про прошлое. Это про цену, которую платит человек, чтобы остаться собой. Снова тишина. Тэхён её не боится, он её слышит и понимает. — Вы, наверное, самый странный учитель, который у нас был. И самый настоящий. — Парень чуть улыбается. — Я не знаю, получится ли у меня стать историком, но мне точно хочется учиться у вас. Чонгук поднимает взгляд. Смотрит прямо. — Тогда читай, думай, сомневайся и не бойся задавать неудобные вопросы. — Только не сегодня, ладно? Сегодня просто... расскажите мне. Про семьи, про мир, про то, что случилось, когда он закончился. — Хорошо. Сегодня просто расскажу. И он начинает. Без шпаргалок, без конспектов. Голос ровный, спокойный. Он не читает — он вспоминает. Тэхён слушает, будто боится моргнуть и пропустить что-то важное. И никто из них не говорит вслух, что это — первый шаг в доверии, которое нельзя просто так получить, его можно только заслужить. Люди связанные историей, которая только начинается.