Заново

      Ангелине тридцать, она — ребёнок, рождённый войной, рождённый великой тайной, о которой не знает никто, кроме её отца-колдуна. Ей тридцать, но морщины не тронули лица, как у большинства сверстниц. Ей тридцать, но её глаза горят необъяснимым колдовским светом, совсем как у юной ведьмы…       А на дворе застой… На дворе 1975 год. И люди так осторожны. Однако Ангелине почему-то необъяснимо хочется им помогать, лечить… Если не тела, так души. Она ведь это умеет. Лишь отец поучает да просит быть осторожнее. Он знает, как сильно люди не любят тех, кто от них отличается. Он всё знает…       И Ангелина слушается. До поры до времени. Пока помощь не оказывается нужна соседу-грузину, с которым так хорошо общается её отец. Ангелина просто не может допустить, чтобы этот человек умер, ведь у него три дочери. Они уже взрослые — младшей, Лине, двадцать лет, но в душе она ещё совсем ребёнок. Отец — единственный кормилец в семье, без него никак…       Ангелина отдаёт все силы на лечение этого человека. Она проводит ритуалы и читает заговоры. Она безумно хочет помочь, но её силы ещё слишком малы. Ангелина старается так, что теряет сознание. Приходя в себя, каждый раз она непременно видит лицо Лины и её светлые кудряшки, раскиданные по плечам. Девушка будто даёт Ангелине силу, будто видит её душу, и сама старается помочь…       Но всё зря. Болезнь этого мужчины оказывается сильнее, чем её дар… Ангелине хочется выть от бессилия и безысходности. Ей стыдно смотреть в глаза его дочерям. В особенности — девушке, видящей её душу. Но Лина видит и это. Она сама приходит в дом молодой ведьмы и, вместо обвинений, дарит ей самые тёплые объятия. Они так и сидят на диване обнявшись и плача до самого позднего вечера.       Лина понимает, что их время когда-нибудь закончится. Это давно принятая неизбежность, которую Ангелина все еще пытается отрицать. А когда смерть подкрадывается слишком близко — не может сдержать рвущийся из груди крик — сдавленный, полный боли и отчаяния. Лина обнимает ее крепко, но ничего не говорит. Слова сейчас просто бесполезны. Они обе прекрасно понимают, что это конец.       — Ты не виновата, слышишь? — шепчет девушка и прижимает ее к своей груди, будто желая укрыть от этого кошмара. Лине хочется помочь. Хочется успокоить и заверить, что скоро все наладится.       И пусть даже она сама сомневается в этом, смотреть на слезы Ангелины сил просто нет. Джебисашвили почти физически ощущает эту боль; тоску, что съедает ведьму изнутри. Судьба, увы, непредсказуема. И одному лишь Дьяволу известно, что с ними будет завтра.       Эту ночь они проводят вместе. Запретов просто не существует, и только липкий страх неизвестности проскальзывает в перерывах между поцелуями. Лина сцеловывает соленые слезы с ее лица и шепчет откровенный бред; Ангелина льнет ближе и податливо выгибает спину, позволяя чужим губам блуждать там, где вздумается. Лина понимает, что рано или поздно люди узнают об их силах, узнают о них самих, и тогда останется только молиться.       Они сбегают друг к другу по ночам, проводят дурацкие кровавые ритуалы, жгут свечи, от которых так едко пахнет парафином, а потом целуются до рассвета… Конец одной жизни всегда сопряжён с началом новой. И у девушек она действительно началась. Расстаться после пережитого ужаса было совершенно невозможно. Именно поэтому теперь они решили объединить свои силы и свои жизни. Теперь они могут помогать людям в два раза больше. Теперь они непобедимы.       Но так казалось лишь до поры до времени. А именно до того самого момента, как однажды ночью трое дружинников поймали Лину на кладбище. Однако молодые люди совсем не собирались сообщать куда следует об асоциальном элементе. Их пьянили власть и азарт. Они возомнили себя великими инквизиторами и решили учинить свой суд над ведьмой.       Лина стояла у дерева, привязанная какой-то грязной верёвкой и напрочь пропахшая бензином. Она отчётливо понимала, что сейчас её не способно спасти даже чудо. Кричать и плакать не было сил. Да и смысла, собственно, тоже. Она лишь молила какие-то высшие силы о том, чтобы это поскорее закончилось. Огонь охватил её быстро. Однако девушка успела увидеть, как в этот момент из самой чащи леса на неё посмотрели такие родные зелёные глаза… Ангелина почувствовала неладное и вышла навстречу любимой. Но было уже слишком поздно.       Разве может что-то сблизить двух людей больше, чем жажда мести и огонь очищения? Они вцепились друг в друга душами, и Лина молча, одним взглядом, пообещала, что найдёт свою любовь. Обязательно найдёт, когда-нибудь, в следующей жизни…       Эта мысль не отпускает Ангелину ни днями, ни ночами. Проходят года, она видит страдания и смерти тех, кто лишил её смысла жизни. Однако даже это не приносит такого желанного успокоения. Она теряется в мыслях, путается в простынях, просыпаясь от ночных кошмаров — каждую ночь один и тот же сценарий… Каждую ночь её Лина сгорает снова и снова… Иногда кажется, что Ангелина начинает сходить с ума. Уходит отец. Но и его кончина проходит для неё будто во сне. Мысли крутятся. Она неизменно возвращается на опушку леса возле кладбища. Она неизменно ничего не может сделать, наблюдая за тем, как быстро сгорает её любовь.

***

      С годами сны становятся все более реальными, а потому приносят все более сильную боль. Однако ее приходится сглатывать каждое утро. Потому что каждое утро Ангелине приходится забывать о прошлом и возвращаться в настоящее. Настоящее, в котором у нее есть сын, муж и черная кошка с огромными зелеными глазами. Порой кажется, что этими самыми глазами на нее смотрит Лина. Точно такие же зеленые изумруды, полные какой-то невероятной мудрости… Ангелина скоро свихнется.       Иногда Ангелине кажется, что она видит ее. Она может быть где угодно: стоять у чьей-то могильной плиты, когда Ангелина проводит ритуалы; сидеть за столом на кухне, пока заваривает кофе. Но чаще всего Ангелина видит ее в зеркалах.       Лина стоит позади и смотрит пристально, пока Ангелина трясущимися руками выводит чертовы стрелки с эффектом кошачьего глаза. С каждым годом это делать становится все труднее, ибо боковым зрением ведьма то и дело ловит едва заметную улыбку. Такую знакомую и родную. Стрелки, однако, все равно выходят идеальными…       Жизни больше ничто не угрожает. За исключением, может быть, передозировки успокоительных, которые Ангелина принимает каждый вечер на постоянной основе. Иначе ей просто не уснуть. Спасает от неминуемой смерти, к общему удивлению, та самая кошка. Она кричит так громко, что соседи решают проверить, что же случилось. Скорая приезжает быстро, а Ангелина совершенно не понимает, зачем…       Её лечат. Лечат долго и мучительно. Но состояние стабилизируется и женщина выходит из больницы. Её жизнь течёт ровно. Даже слишком. Услышав о том, что на телевидении выходит проект про магию, Ангелина сначала отнеслась к нему скептически. Разве можно показывать силу по телевизору? Разве вообще возможно её подчинить?       Но интерес берёт своё. Решив сделать встряску себе и своему организму, Ангелина подаёт заявку. Без надежды на что-либо. Без веры в чудо. Однако, совсем скоро ей перезванивают и приглашают на кастинг. Ангелина удивляется, как сильно изменилась жизнь за последние двадцать лет, пока она толком и не жила…       Испытание с багажником идёт как по маслу. Ровно до того момента, как на голову надевают мешок. Вместе с мешком Ангелину накрывает паника. Она снова возвращается в тот день, когда сгорела Лина. Её накрывает настолько сильно, что почти выключает сознание. Но какая-то неведомая волна свежего воздуха возвращает силы, возможность вздохнуть и новое видение ситуации. Человек в багажнике будто сам раскрывает ей всё. Она проходит. И впереди только съёмки встречи с другими участниками в готическом зале…       Она входит туда осторожной поступью чёрной кошки. Таится. Прячется. Ждёт. Её будто не замечают. Молодёжь собралась в кучку и спорит о чём-то между собой. Внимание привлекает лишь худенькая девушка, разукрашенная татуировками.       Ангелина почти падает в обморок, хватаясь за ближайшую стену. Именно на этот звук оборачивается девушка. Она тут же бросается на помощь, обнимает Изосимову за талию и помогает сесть. Заглядывает в лицо с испугом и нежностью. Протягивает руку:       — Лина.       — Я знаю.       — Приятно познакомиться. Заново.