Буря

Она открывает глаза мгновенно, и ещё пару секунд, щурясь, пытается понять, где находится. Вокруг неожиданно темно, и когда Гарри пытается встать (это даётся ей с трудом) чья-то прохладная ладонь ложится на лоб. — Отдохни, — шепчет незнакомый голос, и Гарри вновь засыпает. Просыпается вновь она лишь спустя двое суток, с удивлением обнаруживая над собой тяжёлые дубовые потолки (п.а.: из чего сделаны потолки на Гриммо, 12?) площади Гриммо. Гарри моргает, с трудом приподнимаясь на руках. Почему она в своей комнате? Гарри с удивлением откидывает одеяло, вставая на пол. Пара минут проходят в попытках вспомнить, и… Ну, это очевидно. Она ничего не помнит из произошедшего, кроме… Гарри краснеет. Кроме воскресившего её и сидящего рядом с ней Волан-де-Морта. Она стонет, закрывая лицо руками. Почему, ну почему, судьба сделала именно такой выбор?! Дверь внезапно открывается, и Гарри замирает там же, где и стояла, в длинной рубашке (она не хочет знать, кто её переодевал) и немного дрожащая от утреннего мороза. На пороге стоит Флёр с подносом, на котором Гарри сразу замечает еду. За плечом Флёр маячит Сириус, и Гарри улыбается. — Сириус! — приветствует она крёстного и морщится, когда садится обратно на кровать, приглашая неожиданных гостей войти. Кусок памяти внезапно всплывает в сознании, и Гарри охает, выпрямляя спину. — Ты в порядке? — моментально выпаливает она. — Я, я… «Я упала в Арку Смерти», хочет сказать она. «Я умерла», хочет сказать она. Но Гарри лишь скованно улыбается и обнимает Сириуса. — Я так рад тебя видеть, девочка.

***

Она спускается на второй этаж, отказываясь от помощи, и первое место, в которое она направляется — это пустынная столовая. В ней в старом кресле сидит Дамблдор, и Гарри предполагает, что он ждал её. Дамблдор такой же спокойный, как и всегда, но Гарри уверена, что ей стоит кое-что спросить: — Почему Волан-де-Морт спас меня? Кажется, в этот момент время замирает. Директор помешивает чай маленькой серебряной ложечкой и спокойно говорит: — Это следует обсудить чуть позже, девочка моя, — добродушно отвечает ей старик, будто маленькому ребёнку, и Гарри неожиданно напирает. — Нет, это надо обсудить сейчас! Дамблдор вздыхает. — Видишь ли, Гарри, Том узнал о тебе кое-что важное, — издалека начинает он. — Я всё ещё не знаю, как, хотя Северус говорит, что Тёмный лорд узнал об этом из библиотеки Малфоев. Дамблдор пьёт чай, закидывая в рот лимонную дольку из чашечки рядом. Гарри стоит, едва ли не дыша, и упирается в край стола. — Он узнал, что в тебе содержится часть его души. Его крестраж. Это слово звучит так магически, что Гарри лишь секунды спустя осознаёт смысл первой фразы. В ней, в её теле и в её голове — душа её врага и убийцы родителей. — Он должен был не знать этого, — продолжает Дамблдор, пока Гарри стоит, склонив голову к полу. — И послать в тебя «Аваду Кедавру»… — Чтобы я умерла, а вместе со мной и крестраж, — довершает приговор Гарри. — И вы знали это, и стравливали меня с ним, да?! Она в гневе отшатывается, складывая руки на груди. — Да, — вздыхая, признаёт Дамблдор. — Я распланировал победу над Волан-де-Мортом много лет назад, и до того момента всё шло по плану. У Гарри неистово жжёт в груди. — Так… так это действительно был ваш план? Всё это? — неверяще спрашивает она. — Да, девочка моя. Я расставил фигуры на доске, но… — Я всё вам испортила своей смертью, — обрывает старого директора Гарри. Гнев волной поднимается в её душе, и кажется, что она сейчас взорвётся. — Девочка моя… — начинает было Дамблдор, но Гарри неожиданно для всех и самой себя визжит, вскакивая с места: — Я не ваша девочка! Гарри выбегает из комнаты, сжав кулаки. Она бежит мимо Рона, который играет в волшебные шахматы с Джинни, мимо Гермионы, которая провожает её с растерянностью во взгляде. Гарри спешно натягивает потрёпанную куртку, ботинки, и вылетает на улицу. Пару секунд она стоит на крыльце, втягивая носом прохладный свежий воздух — уже конец лета, к тому же моросит дождь. Капельки дождя падают ей на голову, и Гарри стряхивает их с встрёпанной шевелюры. Ну, насколько это возможно. Она сбегает со ступенек и, морщась, когда вода из лужи брызгает ей на джинсы, неторопливо идёт к более оживлённым местам. Достигнув небольшой уютной площади спустя пару минут, она восхищённо оглядывается по сторонам, чуть не врезаясь в какого-то мужчину. — Извините, — проговаривает она, но мужчина продолжает идти дальше, не обращая на неё внимания. Её привлекает запах кофе из приоткрытой двери прямо напротив, и Гарри вспоминает, как давно она не ела. С момента смерти, думает Гарри и хихикает впервые за день. Гарри заходит внутрь, и вздрагивает. Ей неожиданно так тепло и уютно, что Гарри думает, а не остаться ли ей здесь на… скажем, часика два. Довольная перспективами девушка роется по карманам, в которых точно должны быть магловские деньги — эту куртку она носит только в Лондоне, и обычно оставляет себе финансов про запас. Мурлыкая прилипчивую песенку, Гарри заказывает капучино, думая про себя, что если ей понравится, то она купит булочку. Может, две. Гарри отпивает из горячей чашки, морща слегка обожжённые губы. Она успевает выпить половину кофе, когда напротив неё кто-то садится, и Гарри чуть ли не выплёвывает напиток, когда понимает, кто перед ней сел. Том Марволо Реддл. Волан-де-Морт. Убийца её родителей. Человек, который неоднократно хотел убить её саму. Человек, спасший ей жизнь. Он улыбается из-под шляпы, и отпивает кофе — который принёс вместе с собой на её столик. — Привет, Поттер. Гарри угрюмо шипит, уставившись на бледные руки, обернувшиеся вокруг керамики: — Что ты здесь делаешь, Волан-де-Морт? — Тебе не кажется, что такое обращение слишком формально, чтобы общаться на «ты»? — Не кажется, — прищуривается Гарри. Она слишком легкомысленна и халатна сейчас, когда сидит рядом с убийцей. — Могла бы и поблагодарить меня за спасение, — продолжает тем временем Реддл. Он хочет сказать что-то ещё, но Гарри успевает раньше и шепчет. — Едва ли. Это из-за тебя я вообще оказалась в министерстве. — Верно, — пожимает плечами Реддл. У Гарри внезапно пересыхает горло, когда она вспоминает причину ссоры с директором. — Это правда? — спрашивает она с замирающим сердцем. Пожалуйста, пусть это будет ложью. Пожалуйста. — Что? — Что я… что я твой крестраж. Слово звучит чужеродно. Реддл издаёт тихий смешок и отвечает: — Старик рассказал тебе, да? Удивительно. Он приподнимает край шляпы и говорит ей, не сводя ярко-алых глаз: — Это правда, Поттер. И я больше не собираюсь расставаться ни с одной частью своей души. Точно, она же уничтожила дневник три года назад. Затем Гарри вспоминает: — А я? Что ты собираешься делать со мной? — Ничего, — смеётся Том. — Пока ничего. А потом, быть может… — он прерывается продолжает через секунду: — Я могу научить тебя магии. Всей магии, — подчёркивает он первое слово. — И неважно, запрещена ли она на всех континентах. Это глупость, сказала бы Гермиона. Это безумие, сказал бы Рон. Это самоубийство, сказал бы Сириус. Дамблдор просто покачал бы головой. Но это — её жизнь. И её выбор. И сейчас, прямо сейчас, она выбирает. Она выбирает учиться магии у убийцы. Она выбирает пойти с ним. Она выбирает Тома Реддла — и магию, конечно. — Но сначала я доучусь в Хогвартсе. — ставит точку Гарри. — Конечно, — странно легко соглашается Реддл. Уже на выходе он целует ей руку, смотрит странными, красными глазами, и растворяется в толпе. А Гарри… Гарри не хочет признавать, что на секунду ей было хорошо.

КОНЕЦ