В огне любви

Я сидел на земле и всё, что мне оставалось делать, так это ждать помощи. Левая нога очень болела. Прошло уже часа два. Я уже потерял надежду на то, что меня ищут. Я подобные мысли пытался отогнать, но они пропадали на время, а после возвращались вновь. Германская Империя крикнул: — Австро-Венгрия! Я сказал: — Германская Империя! ГИ! Я здесь! Он спрыгнул с лошади и подбежал ко мне. Я сказал: — ГИ… Он обнял меня и сказал: — Идём, все тебя ищут. Родители твои очень переживают за тебя. Идём. Я покачал головой, он вопросительно посмотрел на меня. Я сказал: — Не могу. Во-первых, любимая лошадь моих родителей сбежала, а во-вторых; просто не могу ходить. Герман сказал: — Лошадь прибежала полтора часа назад и мы сразу начали тебя искать. Не можешь ходить? Я сказал: — Левая нога болит. Старшая империя сказал: — Сильно? Я кивнул. Он подошёл к лошади и достал аптечку из своего рюкзака. Из аптечки он достал перекись, йод и бинты. Подошёл ко мне и начал обрабатывать рану на коленке, а после перебинтовал ногу. Он поднял меня на руки и посадил на лошадь, а после сел взади меня и взял поводья. Мы прискокали к дому Гамбурга. Сначал он спрыгнул, а после подал руку, я принял её и он аккуратно помог мне слезть. У дома стояли мама и папа. Мама подбежала ко мне и обняла. Подошёл папа и поблагодарил ГИ. Я обнял родителей. Сын Пруссии хотел уйти, но я откликнул его. Я хромая подошёл к нему и сказал: — Спасибо. Он кивнул. Я поцеловал его в щёчку и хромая пошёл к родителям. Он посмотрела на меня и улыбнулся, а после ушёл. Прошла неделя. Нога ещё болела и давала напоминать о себе. Столицы так и скрывались, но их продолжали искать. Сегодня у меня встреча с ГИ. ГИ сказал: — Ну и как мне признаться ему в любви, РИшечка даже не замечает меня. Я сказал: — Цветы подари, конфеты купи или стань его тайным поклонником и отправляй письма от анонима. Германская Империя сказал: — Всё пытался, но он не обращает на меня внимания, но про тайного поклонника это хорошая идея. Я его очень люблю. Каждое его слово резало по сердцу. Я сказал: — Надеюсь, у вас всё получится, вы классная пара. Удачи вам. ГИшечка сказал: — Я тоже надеюсь. Как нога? Я сказал: — Ещё даёт о себе напоминание, но получше. Немец сказал: — Ты в порядке? А то бледный и грустный… Я «искренно» улыбнулся и сказал: — Я в порядке. Просто задумался… Сын Пруссии сказал: — Ну и что заставило, моё солнышко, грустить? Какие мысли, лишили тебя улыбки? Я сказал: — Просто, я влюблён в одного человека, а он меня не любит… Старшая империя сказал: — Ну и идиот он. Как такого милашку можно не любить? Только скажи мне и я прикажу его казнить, очень жестоко казнить. Он поднял меня на руки и начал крутить. Я рассмеялся, как и он. Германская Империя сказал: — Австри… ты выйдешь за меня? Я удивился, что так резко он это сказал, но ответил: — Да, миллион раз да. Он отпустил меня на землю и мы поцеловались в губы. Он сел на одно колено и одел мне кольцо, а после сказал: — Я тебя люблю, моё маленькое чудо и буду любить всегда. Я сказал: — Я тоже тебя люблю. Пойдём скажем родителям? Он кивнул, поднял меня на руки и понёс. Я покраснел слегка. Мы пришли к замку Пруссии, там были и мои родители. ГИшечка отпустил меня и мы зашли в замок. Королевство Венгрии сказала: — Сынок, Германская Империя, вы чего нагулялись? Я боялся реакцию его отца и своего отца, ведь они часто ссорятся и нередко воюют. Я сказал: — Королевство Пруссии, папа и мама. Нам надо вам кое-что важное сказать… Я тяжело вздохнул и выдохнул. ГИ сказал: — Я и Австро-Венгрия женимся. АИ и Пруссия встали с дивана и сказали: — Чего?! Какая нахрен свадьба?! Оба были в ярости. У отца задёргался глаз. Прусс сжал руки в кулоки. Мама сказала: — Ну они же счастливы… успокойтесь. Я и ГИшка перегляделись. Я сказал: — Пап? ГИшечка сказал: — Отец? Австрийская Империя тяжело вздохнул и сказал: — Предложение сделано? Я показал кольцо на безымянном пальце. Империя и Королевство перегляделись. АИ сказал: — Я не против, но… КП сказал: — Но… есть большое но… дело в том, что… я и Австри братья, соответственно, вы кузены. Братья вместе сказали: — Но мы не против относительно. Я сказал: — ГИ что будем… Он подошёл ко мне и сказал: — Плевать, я тебя безумно люблю… Он поцеловал меня в губы и обнял за талию. Старший австриец отвернулся, как и старший немец. Они не против, но видеть пока, этого не хотят. Немец сказал: — Ну Австри, брат мой, что делать будем? Австриец сказал: — Не знаю, брат. Но пусть будут, так уж и быть, если так любят друг друга, но если мой сын…ты понимаешь о чём я, я тебя убью, казню, застрелю и объявлю войну. Старший сын Священной Римской Империи сказал: — Австри, ты жестокий, но я понял всё. Они повернулись и старший брат обнял младшего.