***
Дверь квартиры закрывается с оставшейся силой — хлопает почти беззвучно. В нос снова вбивается запах алкоголя и табачного дыма. Кашель уже не появляется — Йеджи привыкла. Стоит разуться и поставить старенькие и потёртые конверсы на обувную полку, как из комнаты доносится: «Йеджи! Ты где, чёрт возьми, была?!». Ей сразу хочется уйти. Уйти и больше никогда не возвращаться в это отстойное место. Но нельзя. Она понимает это. — У нас задержали уроки, — говорит она отстранённо, ступая по холодном паркету босыми ногами. На кухне слышится болтовня, звуки телевизора и прочая ненужная информация. Девушка быстро проскочила в свою комнату. Приятный запах любимых духов почувствовался сразу, помогая освободить голову от всего лишнего.***
Автобусная остановка поприветствовала пустотой и тишиной. Дождь капал с той же силой, как и днём, заставляя ёжиться. Хван стояла не под навесом, а рядом, разрешая холодным каплям осеннего дождя стекать по, совсем неподходящей, летней одежде и по уставшему лицу. Ждала ли девушка автобуса? Нет, ждала чуда, которое поможет спастись от всего в этом тёмном мире. — Эй, ты вообще нормальная? — резкий женский голос слева. Йеджи даже не повернулась, зная, что это не ей. Кому понадобится звать незнакомую девушку? Да и тем более, сейчас уже ночь, вдруг это опасно. Но кто-то резко хватает Хван за руку, таща под навес остановки, куда не попадает ни одна капля дождя. — Я тебе говорю! Ты нормальная? — наконец Йеджи посмотрела на незнакомку. Её чёрные, немного короткие, волосы растрепались под каплями дождя. Она быстро снимает с себя куртку и напяливает на Хван. А та просто стоит. Стоит и ничего не понимает. — Что? Зачем?.. — её тихий голос, пропитанный мокрым и жутко холодным дождём, прозвучал болезненно. — Ты дурочка, — незнакомка произносит также тихо, убирая мокрые волосы с лица Йеджи. Хван оцепенела, наблюдая за действиями девушки. Кажется время остановилось, даже капли дождя замедлились. Незнакомка осмотрела Йеджи с ног до головы: мокрые коричневые волосы, порванная футболка, сверху на которой её куртка, старые джинсы и конверсы, в которых, кажется, уже будет хлюпать вода при ходьбе. Но Йеджи всё равно. — Ты вообще на погоду обращаешь внимание? — говорит она нервно, но с прячущимся беспокойством. И Хван не понимает. Почему эта девушка привязалась к ней? Почему расспрашивает совершенно незнакомую девушку? Ей стало жалко? Жалко. Жалко. Жалко. Всё это сожаление ни к чему. Девушка не любит это чувство, направленное на неё. Терпеть не может. — Понятно, отвечать ты не намерена, — быстро кидает она и смотрит на рядом подъезжающий автобус, — Где ты живёшь? — Я не хочу возвращаться домой, — наконец-то хоть что-то выговаривает Хван. Незнакомка вскидывает руками. Она тянется в карман своих брюк, попутно подхватывая Йеджи за руку и шагая к автобусу. — Едь домой, деньги можешь не возвращать, — она протягивает пару тысяч вон и толкает в сторону открывшейся двери автобуса, успешно заталкивая Йеджи внутрь. — Но… — не успевает договорить Хван, как дверь начинает закрываться, а незнакомка исчезает в темноте страшного осеннего дня, что так неожиданно преподнёс ей то самое «чудо».