Твои несбыточные мечты.

      Тяжелый воздух леса, пропитанный сыростью и холодом, давил на грудь, но Феликс, поглощённый своим делом, не обращал на это внимания. Луна, скрытая за облаками, оставляла его в полумраке, но он чувствовал каждую веточку, каждую кочку под ногами. Каждый удар лопаты по земле был как удар по барабану в пустой комнате.       Земля, смешанная с опавшими листьями и ветками, летела в стороны, обнажая корешки деревьев, вырывающиеся из земли. Он копал, по ощущениям, уже несколько часов, хотя прошло всего минут пятнадцать; руки, покрытые грязью, начинали ныть от боли. Остановиться — значило бросить все труды и время в мусорку. Это место, где по легенде был зарыт артефакт, было его единственной надеждой.       Вера и упорство, пылающие внутри Феликса, придавали сил копать дальше… Неожиданно лопата ударилась о что-то твердое. Фатом с силой вырвал её, сбрасывая землю. Перед ним лежал плоский, круглой формы камень. Он был холодным и влажным, и, казалось, вбирал в себя лунный свет, мерцая еле заметными блестками. Феликс, затаив дыхание, провел рукой по камню, пытаясь почувствовать хоть что-то… но всё тщетно.       Фатом ничего не почувствовал. Несмотря на крохотный провал, в глубине груди юноши зародилась странная уверенность. Благодаря упорству, спустя каких-то пару мгновений вот оно… Он нашел его, нашёл этот артефакт, внешне не узнаваемый, но Феликс знал, что это он. Он был здесь, под землей, спрятанный от всего мира. Феликс перевел взгляд на лес, окутанный темнотой. Он знал, что это только начало, и в будущем его ждет путь, полный ещё больших испытаний и опасностей. Но он был готов. Он нашел возможность победить.

***

      Наступило утро, и Феликс проснулся, стараясь придать лицу выражение человека, мирно проспавшего в своей постели всю ночь.       Парни ещё спали, до завтрака было больше часа. Воспользовавшись тишиной, Феликс решил привести себя в порядок и прогуляться. На удивление, сна не было ни в одном глазу, несмотря на ночное приключение в лесу.       После утренних, ставших уже рутинными, процедур, юноша тихо вернулся к своему месту в комнате и переоделся во вчерашнюю одежду. Уже собираясь выйти, он вдруг передумал и накинул толстовку… ту самую, что вчера согревала Лилит. Ткань сохранила слабый, но такой волнующий аромат вишнёвых духов. Запах духов Лилит. Выйдя на улицу, Феликс, на открывшейся взору поляне, заметил знакомый силуэт девушки, о которой только что думал. Силуэт направлялся к домику для проживания.       «Как давно она встала? Долго ли гуляет? Не заболела ли она после вчерашнего? — мозг требовал немедленных ответов. — Надо с ней поговорить», — промелькнуло в мыслях юноши.       Момент — и Феликс уже добежал до неё, перехватывая закрывающуюся дверь и встречаясь взглядом с подругой, жестом приглашая выйти на улицу. Лилит вышла и села на скамейку за их обеденным столом. На столешнице лениво ползала гусеница, которая привлекала гораздо больше внимания, чем слова, которые Феликс так отчаянно старался донести до неё.       — Ты извини меня, что не поверил тебе… — с чувством вины начал Фатом.       Лилит даже не обернулась. Феликс немного подождал, а затем продолжил. — Лил… — её зрачки расширились, а по коже пробежали мурашки: так называл её только один человек… брат... — Ты простишь меня? Я понимаю, повел себя как идиот, но меня тоже можно понять...       Девушка уже была готова сказать: «да ладно, всё хорошо, я не держу на тебя зла», но последняя фраза друга всё испортила. «Как же это эгоистично звучит! Он вообще сам себя слышит?!» — с горечью подумала Лилит и продолжила наблюдать за гусеницей.       — Я все переосмыслил и понял, что как друг ты для меня ценна, хоть мы и познакомились совсем недавно. Я понял, что, «находясь под твоей обидой», чувствую себя как-то не так, — он не мог объяснить своих чувств.       Лилит продолжала сидеть как ни в чём ни бывало. Конечно, ей уже давно плевать на эту ситуацию и она совсем не хочет на него обижаться.       Было слегка заметно, как его глаза просияли, когда девушка обернулась и произнесла:       — Ээхх, — она томно вздохнула, — я не сержусь на тебя.       Он едва удержался, чтобы не обнять её, но понял, что это лишнее и нельзя пока такое позволять себе. «Конечно, мы вместе лежали на траве, когда я потащил её за город и раскрыл ей, кто такой Аргос, но тогда мы не обнимались, и та встреча ничего не значила!! Она просто подруга. Не более», — хотя, в глубине души, что-то кричало: это всё не так!...       Лилит достала из кармана шорт резинки и стала заплетать себе косички. Феликс продолжал сидеть рядом и решил понаблюдать за ней. На светлых волосах девушки эта прическа смотрелась очень мило. Если бы её волосы были не такого холодного оттенка, а, допустим, как у самого Феликса или даже Хлои, выглядело бы не так симпатично. Оборвав себя на мыслях о её волосах, он спросил:       — А почему Лайла это сделала?       Немного помолчав, Лили пожала плечами и сказала:       —Да кто знает, что у неё в голове. Может, это начало нашей с ней войны. Как думаешь? — она взяла со стола резинку для второй косы.       — Лучше не говори так…       — Феликс. Хоть я и немного проучилась в этой школе, я знаю, о чём говорю. Возможно, не до конца имею представление, что она за человек, но часть её поганой личности мне уже известна.       — Поганой? — усмехнулся парень.       — Да. Именно так.

***

      Солнце нещадно палило, прогревая землю до обжигающей температуры. Пыль оседала на волосах и одежде, смешиваясь с запахом пота и земли.       Ребята, разделенные на группы, увлеченно орудовали кисточками и лопатками, стараясь не пропустить ни одной детали. Лилит с азартом расчищала участок, где, по мнению мадам Беннет, могли находиться предметы быта давно проживавщих здесь общинами людей. По словам мадам, тут раньше находилась их деревня. Лилит нравилось прикасаться к истории, чувствовать себя её частью. Феликс, напротив, казался отстранённым. Он методично смахивал песок кистью: его движения были точными и аккуратными, но в них не было ни капли энтузиазма. Лили поймала его взгляд и на мгновение ей показалось, что в его глазах промелькнула тень скуки. Она откинула косички назад и снова села на корточки. Это было похоже на огромную рану, нанесённую земле: слои песка и глины, сменяющиеся тёмными пятнами органики, показывали историю, которой были сотни или даже тысячи лет. В воздухе висело напряжённое ожидание. Сегодняшний день может стать особенным, если они найдут действительно что-то интересное. Феликс стоял чуть поодаль, его лицо сохраняло отсутствующее выражение: физически он был здесь, а вот мысленно… Мысленно он был совершенно в другом месте.       Осколок керамики — это всё, что удалось найти Лилит за последние два часа. Она разочарованно повернулась к Феликсу, который осматривал кучу керамических осколков — видимо, это была какая-то ваза.       — Нашла что-нибудь стоящее? — спросил он, даже не повернувшись к подруге. Его голос был ровным, без намека на интерес.       Лилит показала ему свой жалкий осколок.       — Шедевр. Как думаешь, ему найдётся место в Лувре? — пошутила она, но даже не улыбнулась.       Феликс, наконец, оторвался от своей находки и взглянул на осколок.       — Возможно. Если приложить достаточно усилий и воображения, его можно выдать за часть забытой цивилизации, поклонявшейся богу с птичьими крыльями, — в его глазах мелькнула едва заметная усмешка.       — Хаха.       — Может, поможешь? — предложил Феликс, не отрывая взгляда от своих осколков. — Мне нужна ещё одна пара глаз, чтобы попытаться собрать это воедино.       Лилит удивилась. Феликс, просящий о помощи? Это было что-то новенькое. Но она согласилась. Вместе они осторожно начали перебирать осколки, пытаясь найти подходящие друг другу кусочки. Работа продвигалась медленно и утомительно, но постепенно из кучи фрагментов начинала вырисовываться форма вазы.       — Вот, кажется, подходит, — сказала Харт, указывая на маленький осколок с частью орнамента. Фатом примерил его, и он идеально встал на место.       Их пальцы случайно соприкоснулись. На мгновение повисла неловкая тишина. Лилит почувствовала, как её щеки заливаются румянцем. Феликс отстранился, словно ничего не произошло, и продолжил работу. Но атмосфера между ними изменилась. Воздух словно наэлектризовался.       Лили не понимала, по какой причине её тело так отреагировало на неожиданное прикосновение, поэтому решила списать всё на жару и усталость. Чтобы скрыть своё замешательство, она постаралась сосредоточиться на работе. Но, когда они снова взялись за осколки, она старалась не смотреть в сторону Феликса, боясь выдать своё смущение.       Через некоторое время им удалось собрать бо́льшую часть вазы, которая была украшена сложным орнаментом, состоящим из различных спиралей и странного знака посередине.       — Смотри, — сказал Феликс, указывая на один из осколков. — Здесь какой-то странный символ.       Лилит решила рассмотреть его. На осколке была изображена окружность, обрамлённая чем-то вроде лепестков, в центре которой находилось еще несколько кругов; один из них был поделён на четыре сектора. Символ казался ей смутно знакомым, но она не могла вспомнить, где его видела.       — Что это может значить? — спросила Харт.       — Без понятия…       Фатому пришлось соврать…       Прошло ещё минут сорок, прежде чем мадам Беннет окликнула ребят, сообщив, что им пора на обед.       Ребята были жутко голодными и уставшими, поэтому, сжалившись, руководительница решила, что на сегодня хватит.

***

      После обеда Лилит, Маринетт и Алья решили прогуляться по окрестности базы, посмотреть на открывающиеся пейзажи и встретить закат.       Пройдя мимо домиков и обеденной беседки, девочки направились к берегу реки.       — Ммм, лёгкий весенний бриз, как хорошо, — прервав молчание и потягиваясь, подметила Алья.       — Даа, — одновременно согласились Лилит и Маринетт.       — Девочки, — начала Лилит, — как я рада, что смогла поехать со всеми! Несмотря на физически тяжёлое и… не очень продуктивное утро…       Все девочки хихикнули.       — Да! — продолжила Харт — Тут очень даже хо-ро-шо. Солнышко, природа, общение с другими ребятами…       — А с некоторыми ребятами достаточно тесное общение, — игриво и с ехидной улыбкой подметила Алья, перебив подругу.       — Я чего-то не знаю? — уточнила Маринетт.       — Наша Лилит в автобусе ехала с очень интересной личностью, — Феликсом Фатом! — чуть ли не выкрикнув, подметила рыжеволосая, хитро прищурившись, словно лисица.       — Алья! — возмутилась покрасневшая Харт.       — Всё, молчу-молчу.       — Ооо, ну ладно, тогда пускай, пока что, ваши взаимоотношения останутся для нас под завесой тайны, но потом!!! Мы разузнаем, что между вами такое про-ис-хо-дит! — добавила Маринетт, тыкая покрасневшую подругу пальцами.       Все девушки засмеялись и продолжили прогулку до самого заката, обсуждая предстоящую учёбу и завтрашний день.

***

      Ночью, после продуктивного, если его можно так назвать, дня, Лилит рухнула в кровать; ноги после длительной прогулки начали занывать. Девушка уже собиралась приступить ко сну, как вдруг на телефон пришло уведомление. Это было сообщение от… Феликса. Выйди, пожалуйста, на улицу, я у твоего домика.

Зачем? Ты время видел? Час ночи, Феликс!

Ну выйди!!! Это срочно! «И что ему потребовалось так поздно ночью?» — устало подумала девушка. Лилит лениво поднялась с кровати, тихонечко пробралась к выходу, надеясь, что никого из соседок не разбудила, и вышла на улицу… к Феликсу.       — В чём дело? Что за спешка? — шёпотом начала Лилит, уводя друга подальше от домика.       — Ну… — скованно начал Феликс. — Мы с тобой ведь на речку собирались, но нам помешали. Предлагаю пойти сейчас!       — Сейчас? Но ведь достаточно поздно, тебе так не кажется?       — Вот именно! В этот раз мы будем одни!       Сонный разум Лилит переваривал предложенную информацию. И тут её как осенило! Сонливость сразу улетучилась из затуманенного разума, и девушка сразу дала добро.       — Пошли! — радостно ответила Харт, и ребята двинулись вдоль по тропинке.       Феликс снова снял с себя толстовку и накинул на плечи подруги, а сам же остался в футболке.       — Ты замерзнешь, забери… — начала отказываться Харт, но Феликс остановил её и заставил надеть кофту.       — Мне не холодно, а вот ты можешь заболеть.       Лилит отвернулась от друга, чтобы тот не увидел её покрасневшие щеки, и негромко поблагодарила. Они шли молча, и только шелест травы под ногами нарушал тишину. Луна освещала им путь, и река казалась серебряной лентой, вьющейся среди темных деревьев. Когда они подошли к берегу, Лилит ахнула от восторга. Небольшие волны отражали звездное небо и лунное сияние.       Феликс, казалось, ждал её реакции. Он улыбнулся, увидев восхищение в её глазах.       — Красиво, правда? — прошептал он.       Девушка кивнула, не отрывая взгляда от реки. Они молча уселись на поваленное бревно у самой воды.       — Знаешь, — тихо начала Лилит, нарушая тишину, — у меня никогда не было таких спонтанных вылазок. — Феликс перевёл на неё взгляд, в котором читалось понимание. — Отец всегда твертил, что нужно думать о будущем, а не тратить время на глупости. Не представляю, что бы он сделал, если бы узнал, куда я пропадаю по вечерам… Гулять по крышам не столько опасно, сколько глупо. Кстати, Феликс, — неожиданно обратилась она. — Расскажи мне о своей семье. О детстве. О своей жизни до перехода в эту школу.       Фатом вздохнул. Ему совершенно не хотелось вспоминать весь тот ужас…       — Мы жили в Лондоне. Мой отец был… строгим. Очень, — если Феликс расскажет не всю правду, а только её часть, он ведь не будет вруном? — Он считал, что только силой можно чего-то добиться в этой жизни. Не разрешал мне заниматься тем, что мне нравилось… — Феликс уставился на реку, его голос был ровным и тихим.       — Что тебе нравилось? — тихо спросила девушка.       — Ну, например, ещё в раннем детстве он запрещал мне игрушки. А потом… просто заставлял выполнять все его прихоти. Поэтому я не могу сказать, что мне нравилось, потому что я не пытался чем-то заинтересоваться, ведь это всё равно была бы провальная попытка… — его голос дрогнул. — Знаешь, после его смерти… я почувствовал некое облегчение. Меня больше ничего не сдерживало, мои движения и желания не сковывали невидимые цепи.       Лилит не знала, что сказать, поэтому просто положила свою руку на его плечо в знак поддержки.       — Получается, у тебя нет мечты?       — Получается, что нет.       Лилит почувствовала, как дрожит плечо под её рукой. Она понимала, как ему тяжело говорить об этом.       — Это… это ужасно, Феликс. Не иметь мечты… Это всё равно, что плыть в океане без компаса.       Феликс усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья.       — Компас? Мой компас сломался ещё в раннем детстве. И теперь я просто плыву по течению, не зная, куда оно меня вынесет.       — А… а мама? Как она к тебе относилась?       — Мама любит меня, я это вижу, но она не могла пойти против отца, — кулак Фатома сжался. — Поэтому она не могла мне ничем помочь.       — А что вы делали после его смерти? — осторожно спросила подруга. — Старались жить как раньше. Не так давно мы приехали навестить моего дядю — отца Адриана — и после этого я начал подумывать о том, чтобы уехать из Лондона. Думал, что в Париже воспоминания, связанные с отцом, развеятся. К моему удивлению, мама вовсе не была против… Но она часто навещает меня.       — Беспокоится?       — Скорее да, чем нет. Но я ей за это очень благодарен. Рука Лилит скользнула к его ладони и легонько коснулась её, на что Феликс рефлекторно сжал руку собеседницы.       — Знаешь, Феликс, — наконец проговорила она, — может быть, твой компас и сломан, но это не значит, что нельзя найти новый. Или починить старый. Это сложно, я понимаю. Но ты не один. У тебя есть друзья. У тебя есть я. Мы поможем тебе найти то, что тебе понравится, что заставит тебя гореть. А если ничего не получится, то просто знай, что у тебя есть я.       Феликс поднял на неё взгляд, встретился с её голубыми глазами и тут же провёл аналогию с небом, на котором появятся лучи солнца уже через пару часов.       — Ты правда думаешь, что всё получится?       — Я знаю это. Просто дай себе время. Не бойся пробовать новое. Не бойся ошибаться. Ведь даже если ты снова почувствуешь разочарование, ты будешь знать, что ты хотя бы попытался. И это уже победа, — она слабо улыбнулась. — Дорога в тысячу миль начинается с одного шага…       Феликс был безумно благодарен Лилит за такие слова. Она была единственной, кто в него верил.       Он не хотел, чтобы этот момент заканчивался...

***

      Наступил последний день поездки. Утро для ребят началось так же, как и прошлое: все собрались, позавтракали и отправились на раскопки. В этот раз, для продуктивности, они решили разделиться на небольшие группы по 2-3 человека и назначить каждому небольшой участок для бо́льшей вероятности найти что-либо.       Группа Альи, Маринетт, Нино и группа Лилит, Феликса и Натаниэля скопились в центре; каждая компания копала в противоположных друг от друга сторонах.       Ким, Джейкоб и Изабелла стояли в стороне от раскопок и собирали осколки найденных предметов, другие ребята фотографировали их. Были и ребята-бездельники — мальчишки из параллели, которые заговаривали язык руководительнице, чтобы ничего не делать.

***

      Вечерело. Ребята собирали вещи к отъезду и готовились ненадолго сходить на речку, как и обещала мадам Беннет. Оказавшись на берегу, мысленно Лилит подметила, что ночью здесь гораздо атмосфернее и красивее.       Харт увидела то самое поваленное бревно, сидя на котором Феликс впервые открыл ей свою душу. Этот момент заставлял сердце съеживаться, а в груди расплывалось необъяснимое тепло.       Вода была тёплой. Лилит не брала с собой купальника, а потому зашла в воду в велосипедках и длинной футболке. Кто-то из ребят принёс мяч и предложил сыграть с ним в какую-нибудь игру. Волейбольной сетки здесь, конечно, не было, поэтому они решили просто бросать друг другу мяч, а кто не поймает — должен нырнуть и достать со дна камень либо ракушку.       Некоторые мальчишки специально бросали мяч так, чтобы его было невозможно поймать. Лилит, числившейся проигравшей, пришлось непросто: мало того, что плавать она не умела, а мозг изображал в голове самые ужасные последствия её ныряний, так ещё и камней, которые она тщательно искала, не было вообще!       Лилит отошла подальше от ребят — и внезапно поняла, что не чувствует дна. Дурацкая река! Почему здесь такое ужасное дно с ямами? Она набрала в лёгкие побольше воздуха и закрыла нос пальцами одной руки, другой — пыталась подплыть поближе к компании, но почему-то вода уверенно тянула её вниз.       Феликс, неотрывно следивший за подругой, пошёл по стопам её судьбы — тоже стал проигравшим. Он оглянулся назад и не увидел Лилит.       Паника подступила к горлу, заглушая радостные крики ничего не подозревающих ребят. За пару секунд оказавшись в том месте, в радиусе которого должна была быть Лилит, она погрузился в воду. Вода была слишком мутной, но он увидел её. С нечеловеческим усилием Фатом попытался поднять её к поверхности. Вода давила на него, тоже тянула на дно, но он упорно боролся, и, наконец, они всплыли. Он взял подругу на руки и понёс к берегу, не глядя на перепуганные лица одноклассников.       Лилит кашляла, вода выливалась из её рта и носа. Медленно, очень медленно, она начала приходить в себя.       Мадам Беннет плакала от страха и осознания, что могла лишиться одной из подопечных (и свободы в том числе). Она благодарила Феликса за то, что тот заметил её исчезновение и спас девочку. Феликс не старался успокоить её: все мысли были заняты только Лилит.

***

      Перед тем, как сесть на своё место в автобусе, Лилит остановилась, чтобы поправить выбившуюся прядь из косички, как вдруг Мишель, самым наглым и бесцеремонным образом, уселась на её место. Лили хотела вспылить, но мадам Бюстье начала всех разгонять, обосновывая это тем, что сейчас автобус тронется. Ей ничего не оставалось сделать, кроме как сесть на другое место. К счастью, рядом с ней оказалась Маринетт, и они интересно провели время за различными разговорами и прослушиванием музыки.       С каждой минутой становилось всё темнее и темнее. И только сейчас Лили осознала тот факт, что сегодня в этом автобусе могло ехать на одного человека меньше. Осознание того, что она чудом выжила благодаря Феликсу, заставило всё тело непроизвольно вздрогнуть, а пульс — подскочить.       Повезло, что Феликс её заметил…       Спустя несколько часов автобус въехал в город и чуть позже остановился у школы. Лилит вышла, вдыхая запах вечернего Парижа. Безусловно, за городом дышать намного легче…       Недовольный Феликс вышел из автобуса и, ни с кем не попрощаясь, направился к Лилит.       — Пошли.       Еле поспевая за ним, она спросила:       — Эй, куда мы? Сбавь темп!       — Я провожу тебя, — Феликс остановился. Ну как ей объяснить, что он чувствует вину за то, что не доглядел за ней и позволил пойти на дно? Вот теперь приходится заглаживать эту ошибку. Хотя он бы и без этого был бы не против дойти с ней до её дома…       Без предупреждений взяв её большую сумку, Феликс спросил:       — Так, куда идти?

***

      Лилит Харт проснулась в очень плохом настроении. Ещё бы: поспать три с половиной часа и мучиться с насморком и головной болью, – что может быть хуже? К счастью, Феликс обещал за ней зайти. «Хоть что-то хорошее за сегодня, – подумала она. — Стоп. И с каких пор это стало настолько важно для меня?»       Умывшись, почистив зубы и позавтракав, девушка решила надеть голубые джинсы и чёрную толстовку, почти такую же, какую носил Феликс, когда они были в отъезде.       Феликс снова нёс её рюкзак, и это очень радовало Лили.       А Мишель, встретившая их на улице, словно ничего вчера не было, поздоровалась:       — Привет, Феликс! Привет, Лилит.       Ни Лилит, ни, тем более, Феликс, отвечать ей не хотели. Феликс не простил ей то, что она отняла у него возможность посидеть с подругой в автобусе.       Возвращаться в школьную рутину было до ужаса тяжело. Этот день тянулся для Лилит безумно медленно, так ещё и горло разболелось ближе к обеду…

***

      Феликс зашёл в квартиру и, не раздеваясь, упал на кровать прямо в одежде. Тяжело вздохнул, уставившись в потолок. День выдался изматывающим, но усталость была не физической. Скорее, душевной. Он никогда не испытывал трудностей в школе: раньше отец заставлял его учиться идеально, ходить на дополнительные занятия и посещать различные секции. После смерти отца осталась лишь привычка быть идеальным: идеально вести себя на людях, идеально учиться... Поэтому он не должен был испытывать сложности на учёбе, но... сегодня как будто всё было по-другому.       И всё потому, что она была рядом. Просто была, говорила, смеялась, сосредоточенно перечитывала условия задач по физике, и каждое её движение, каждое слово било Феликса словно электрическим током. Он отчаянно пытался сфокусироваться на учёбе, но все его мысли кружились вокруг неё.       Он прикрыл глаза, пытаясь отогнать навязчивые образы. Получалось плохо. В голове, как заезженная пластинка, крутился момент их позавчерашнего случайного прикосновения. Крошечная искра, проскочившая между их руками, зажгла в душе Феликса пожар, который он уже не мог потушить. Он словно заново открыл для себя мир, который впервые за столько лет перестал казаться безнадёжным и ужасным.       В течение последних нескольких дней Феликс часто ловил себя на том, что думает о Лилит. В её смехе он слышал музыку, а в глазах видел мир, полный глубоких эмоций. Феликсу казалось, что её запах преследует его в каждом уголке дома, в каждой точке Земли. Сначала он отмахивался от этих чувств. Называл это просто дружбой, симпатией, чем угодно, лишь бы не признаваться себе, что влюблен.       Он боялся. Боялся быть отвергнутым, боялся разрушить то хрупкое равновесие, которое сложилось между ними.       Но на раскопках, когда их пальцы случайно соприкоснулись, что-то сломалось внутри него. Он почувствовал, как к щекам приливает кровь, как бешено колотится сердце. В тот миг, когда её кожа соприкоснулась с его, мир вокруг словно замер, и всё, что оставалось — это они вдвоём. И в этот момент он понял, что больше не может отрицать свои чувства. Это не просто симпатия, это очень сильная влюблённость или даже любовь.       Внезапно возникшие чувства, как острые грани стекла, резали его изнутри. Феликс был свободным и независимым, избегал близкого общения с людьми, но с ней всё было иначе. Лилит стала для него чем-то больше, чем просто подругой, несмотря на то, что знали они друг друга не так долго. Ему хотелось делиться с ней не только радостями и заботами, но и страхами, что прятались где-то глубоко внутри его души.       Мысль о том, что она может не разделять его чувств, разбивала ему сердце. Феликс понимал, что она видит в нём не больше, чем просто друга, и это действительно терзало его. Это был тот самый комок в горле, когда осознаёшь, что чувствуешь себя уязвимым, словно стоишь на краю обрыва, готовый упасть в бездну несбыточных мечт.       Как он там говорил? «Я работал над собой и пытался принять свою личность такой, какая она есть»? Да ни черта он не принял! Несмотря на то, что внешне Фатом казался холодным и высокомерным, в душе он чувствовал себя маленьким мальчиком, снова спрятавшимся в шкафу от злого отца, крушащего его комнату во время приступа агрессии.       Воспоминания об отце заставили его поёжиться. «Пока ты не полюбишь себя, мир будет таким же серым и безжизненным». Он не смог себя полюбить. Да, отец умер, но Феликс не смог морально прийти в себя. Не сумел. Отец высосал все силы из него и оставил только пустоту, которую не заполнили ни учёба, ни увлечения, ничего. Каждый раз, когда он пытался подняться, воспоминания о детстве тянули его вниз, не давая возможности вырваться из этого замкнутого круга. Он сжался от боли, когда вспомнил, как, сидя в углу, он мечтал о том, чтобы в его жизни появилась некая светлая точка, которая могла бы освободить его от этих холодных цепей. Теперь эта точка — Лилит. Она не знает, какой груз давит на его сердце, и он не знает, как сказать ей об этом. Как можно делиться своими страхами с той, кого ты любишь, если не хочешь нагружать её своими проблемами, но и сам не можешь их вынести в одиночку?       Но Лилит казалась ему таким же травмированным ребёнком, как он сам. У неё тоже проблемы с родителями, ей тоже тяжело. Может, именно поэтому она ему так понравилась? Потому что он нашёл такую же, как он? Феликс не знал, да и знать не хотел. Ему хотелось считать свои чувства настоящими и искренними, а не просто увлечением, которое возникло лишь из-за того, что он нашёл человека с идентичными проблемами. Если это так, то его мысль о том, что он не может никого любить и любви не достоин, подтвердится.       Несмотря на проблемы, Лилит старалась радовать себя. У неё были мечты и стремления, а Феликс лишь пытался не разучиться дышать. Как просто и легко ей быть собой, а он до сих пор чувствует себя разорванным на части. Каждое утро он надевает на себя маску холода и безразличия, лишь бы никто не заметил, что за ней скрывается. Но перед Лилит эту маску совершенно не хотелось надевать…       Он хотел найти человека, с которым может чувствовать себя настоящим, не скрывая истинных эмоции.       Но если он сам отвергает многие свои чувства, может ли он вообще утверждать, что является честным с самим собой?       И, наконец, юноша решил: он должен принять свои чувства, даже если это означало пойти на риск. Эта любовь могла сделать его более уязвимым, но, возможно, именно в этом и заключалась суть — рисковать, чтобы быть по-настоящему живым. Если это чувство действительно важно, то он найдет способ открыться. По крайней мере — должен попробовать… обязан.