В осколках (In fragments).

***

Проходит неделя, но Вика по-прежнему продолжает думать о Вадиме, который убил того парнишку, и о Артёме, который является предателем, а его друзья даже об этом не догадываются, ссылая все на зеленоглазую. Тело лихорадит, а дыхание учащается, когда Кузнецова начинает думать о том, что же будет, когда увидит Уварова. — Ну и куда ты собрался, Вадим? — поинтересовался математик, устрашим взглядом наблюдая за тем, как Уваров носится по помещению с каким-то листком в руке. — К одной особе, которая, походу, жизнь совсем не любит. — Давай без загадок, хорошо? — поморщился Каверин, — Я слишком устал, чтобы щас напрячь мозги и разгадать твою тайну. — Кузнецова видела, как я выстрелил в белобрысого, — после услышанного, математик чуть подавился виски, смотря на Уварова ошарашенными глазами. — Как такое могло произойти? — Вадим остановился, держа в руке ручку, которую усердно искал минут пять. — Ты сейчас серьезно или прикалываешься? — Серьезнее некуда. — темноволосый облокотился об стол, выводя четыре большие буквы, которые доведут Вику до истерики, — Она наивно решила, что смогла остаться незамеченной, ха, — гадко усмехается Уваров, — да ещё в в компании Калинина — этого придурка. — Каверин занял позицию молчаливого слушателя, который внимательно смотрел, как Вадим перевязывает листок чёрной атласной лентой, — Он ее спрятал, чтоб мы не увидели, но, увы. Я, когда делал обход в помещении, подслушал их разговор. Между Вадимом и Артемом всегда было недопонимание: они редко о чем-то общались между собой и недолюбливали друг друга. Они являлись союзниками, «работали» над общим делом, но всегда соперничали друг с другом: Вадим был старше, поопытнее и сильнее, но и Калинин не уступал. Тяжело было описать чувство, когда Уваров услышал на той заброшке голоса Вики и кучерявого парнишки, но до его ушей долетали лишь обрывки их разговора. Физрук был уверен на все сто процентов, что это была Кузнецова, ведь ее матовый голос он запомнил ещё при первой их встрече. Темноволосый был зол на всех и на все, хотя в тот момент должен был злиться на зеленоглазую, которая оказалась свидетельницей убийства. — «Это не убийство». — так считал сам Вадим. Кузнецова, прикусив нижнюю губу, вновь и вновь прожигала взглядом несчастные буквы, что выведены на листке:

«У.М.Е.Д.».

Она хранила «послание» от анонима у себя под подушкой, чтобы расспросить об этом Артёма. Откровенно говоря, Вика подозревала именно его, ведь в тот день только он видел ее. Уваров быстро преодолевает лестницу, ведущую на второй этаж, и перед ним открывается вид на двери от комнат. Он шёл целенаправлено, смотря на нужную. Подойдя ближе к двери, Вадим выдохнул, задумавшись, что он будет делать, когда увидит Кузнецову: наехать на неё сразу или спокойно поговорить? Как только он протянул руку, чтобы повернуть ручку, дверь с резким щелчком открылась. — Вы меня напугали. — первая заговорила Даша, вышедшая из транса. Блондинка слегка попятилась назад, обратно за порог комнаты. Глянцевые, темно-карие глаза смотрели на преподавателя физкультуры с непониманием и каким-то испугом. — А вы к кому? — задала вопрос Старкова. — К Куз… к Вике. — моментально на губах темноволосого растянулась добрая улыбка, но блондинка слегка нахмурилась. — Вика ушла. — Старкова недовольно скрестила руки на груди, загородив проход в помещение, но Уварова это не остановило. Темноволосый молча хмыкнул, слегка задевая ученицу плечом, отчего та качнулась на месте. Преподаватель с некой заинтересованностью начал визуально изучать обстановку. На стенах были поклеены светлые обои, на которых весели рамки девочек, что жили в этой комнате, и Вадим тут же заприметил над кроватью Кузнецовой ее детскую фотографию. На ней ей было лет пять, а белоснежный фон позади неё и ярко-красный пуховик на ней — указывали на то, что фото было сделано зимой. Половина ее детского лица было окутано белым, вязанным шарфом, обвязанное вокруг головы, чтобы лицо не мерзло, но отчётливо было видно зелёные, горящие детским азартом глаза. Уварову на секунду показалось, что маленькая Вика смотрит ему прямо в душу. — Вадим Юрьевич, вообще-то… — начала негодовать блондинка. — Вообще-то, Старкова, у тебя сейчас математика. Дмитрий Валерьевич не любит, когда опаздывают на его урок. — Уваров тычет указательным пальцем по стеклу свои наручных часов, а Даша недовольно фыркает. В эту же секунду в коридоре раздаётся звонок и девушка молча покидает комнату с тревогой в груди. Вадим победно ухмыляется, наблюдая за тем, как силуэт блондинки скрывается за дверью в комнату, и продолжает осматривать комнату, в особенности «уголок» Вики. Рядом с кроватью зеленоглазой стояла небольшая деревянная тумбочка, которую Уваров начал быстро изучать. В первом ящике физрук обнаружил различные заколки для волос и те самые таблетки, которые Кузнецова выронила в коридоре, и одна нетронутая пластина моментально летит в карман его спортивной кофты. Во втором ящике — какие-то блокноты с рисунками, карандаши, цветные ручки и фотография Олега Михайловича. В последнем ящике Уваров обнаружил первый ноутбук. — И куда она ее дела? — вслух произносит Вадим, метнувшись к письменному столу, но нужную вещь там не находит, — А если.. — темноволосый подошёл ближе к заправленной кровати и запустил ладонь под подушку, что-то нащупав, — Я так и знал. — довольно произносит Уваров, смотря на сложенный листок, который ночью подкинул в карман юбки. Щелчок входной двери выводит физрука из раздумий: — «Принцесса явилась.» Звучит противный гудок, осведомляя, что абонент, в лице отца Вики, завершил вызов. Облегчение разносится по всему телу: Олег Михайлович обещал навестить девушку в выходные и забрать домой, в город, чтобы насладиться вечерними прогулками с дочерью. Глаза девушки опухли настолько сильно, что она еле-еле смогла открыть их утром, на первый взгляд даже казалось, что она была в недельном запое, либо ее покусал целый рой пчёл. Только после процедур со льдом, патчами и всякими масками, отеки и опухлость сошли на нет. Виктор Николаевич, увидев Вику в таком состоянии, разрешил сегодня не присутствовать на уроках, а если станет хуже — попросил обратиться к медсестре. Также Кузнецова не могла находится в комнате: ей казалось, что стены давят, поэтому девушка весь день провела на уроках, в столовой и в библиотеке и только сейчас решилась пойти в комнату, дабы насладиться мягкой постелью и книгой. — Какую ерунду ты читаешь. — голос, неожиданно раздавшийся в комнате, обладатель которого разложился на кровати Вики, чуть не довёл девушку до инфаркта, а сердце застучало все сто двадцать ударов в минуту. Неожиданность и страх парализовали все тело, заставив зеленоглазую застыть на месте и не дышать. — Ты чего застыла? — темноволосый прыскает смешком, ведь ему казалось, что это смешно. — Чт-то ты т-тут забыл? — голос предательски дрогнул, хоть она старалась угомонить своё волнение. Перед собой Вика увидела довольную физиономию физрука, который по-царски развалился на ее кровати, держа в руках книгу вверх тормашками. Лицо Уварова так и светилось от ехидной улыбки, а глаза пылали диким азартом, словно молодой человек поставил большую ставку, уже наперёд зная, что выиграет, но сомнения всё равно присутствовали рядом. От его взгляда — девичье тело, казалось, било током, а кожа покрывалась мурашками, и этот взгляд не внушал ничего хорошего и позитивного, словно охотник дождался свою добычу, и пустить пулю в лоб сразу будет слишком легко, просто и неинтересно, ведь ожидание было столь долгим, что хотелось растянуть эти минутки, как можно дольше. — Ну чего ты, я тебя напугал тебя что-ли? Ой, это был сюрприз, а ты ещё одета. — щеки Кузнецовой приобретают пунцовый оттенок, скорее всего от омерзительной и пошлой шутки, что слетела с губ темноволосого. — Уходи. Уходи, Вадим. Я не хочу знать, как ты здесь оказался и сколько ты здесь находишься! Просто уходи. — ярость начинает душить девушку, но она далеко несильный человек, ведь стоит ей поднять голос, как на глазах будет стоять пелена слез. Становится страшно, когда не знаешь, что можно ожидать от человека, который совершил убийство, ведь можно отправиться следом за тем парнишкой. — Это негостеприимно. — Вика готова прямо сейчас забиться в угол, как котёнок, ведь в нескольких метрах от неё находится человек, сильнее её в физическом и моральном плане. Вадим полон неизвестности, он, словно книга на неизвестном языке. — Ты боишься, но почему? — Я не боюсь тебя. — Тебя выдают глаза – в них прям так и читается то, что если я сделаю хоть ещё одно движение в твою сторону, ты упадёшь в обморок. Зрачки расширены и обычно говорят, что так происходит, когда смотрят на объект своего обожания, но тут далеко не это. Страх. — все это время тёмные глаза физрука смотрит только в ее, описывая состоянии девушки предельно легко и просто. Либо это хорошо видно со стороны, либо в теле Уварова поселился самый настоящий демон. — А ещё ненависть – это видно по твоим сжатым губам. — его глаза спускаются ниже, рассматривая ладони, что сжались в кулаки. — Расслабься. Мы просто спокойно поговорим, как друзья. — Я не хочу с тобой разговаривать! — моментально отреагировала Кузнецова, но темноволосый даже не удивился такому резкому ответу, оставаясь таким же диким зверем с ядовитой ухмылкой. — Не подходи, Вадим! Сядь, где сидел! — преподаватель издевательски сокращает расстояние, будто бы не слышав недовольные возгласы зеленоглазой. — Мне стало любопытно, что ты делала на заброшке. Меня не пугает тот факт, что ты была свидетельницей того зрелища, но ты же никому об этом не проболталась? — Вика отрицательно машет головой, а пряди волос спадают ей на лицо, — А я в тебе не сомневался. — его длинные пальцы тянутся к ее лицу, убирая выпавшие пряди за ухо, и Кузнецова неосознанно бьет Уварова по руке. — Не дерись, пожалуйста. — последнее, что произносит Вадим и покидает комнату. Взгляд зеленоглазой падает на помятую кровать, где сидел Уваров, на книгу, которая небрежно лежала рядом, на раскрытый блокнот, в котором Вика редко, но что-то писала или рисовала, и на листок с несчастными буквами. Прозрачная капля падает на этот самый листок, оставив после себя мокрый след. Кузнецова несколько раз складывает его пополам и кладёт между листами блокнота, который пропитал всю жизнь девушки. Ей не хотелось многого, а просто вернуться обратно на два-три года и пережить все моменты заново, а может, если удастся, полностью перевернуть судьбу, но это всего лишь глупые мечты, которым несвойственно сбыться. Вика чувствует, как ком паники не даёт ей нормально дышать. Она слишком любит этот гребенный мир, который преподносит ей полный шквал трудностей и испытаний, пытаясь сломать, растоптать, разбить, но Кузнецова все стерпит. — Вика. — где-то вдалеке слышится голос, словно спасательный круг, и девушке хочется ответить, дав понять, что она здесь, но слова кажутся беззвучными. — Вика! — блондинка падает на пол, рядом с зеленоглазой, прижимая к собственной груди. Она ничего не спрашивает, а молча поглаживает по спине, успокаивая. У Кузнецовой больше нет сил, разве что закрыть заплаканные глаза. Без сил осталась душа. Первое, что наблюдает Вика, открыв опухшие глаза — светлый потолок. Голова начинает ныть из-за моральной усталости, но зеленоглазая находит в себе силы повернуть ее вправо, наблюдая обеспокоенную Дашу. — Сколько я проспала? — голос Кузнецовой прозвучал как-то странно, хрипло, как у пьющего мужика, а во рту все пересохло, словно девушка страдала сильным похмельем после бурного застолья. — Ну, где-то минут двадцать, — все это время блондинка сидела рядом и ждала, когда соседка придёт в себя, — Вика, что случилось? Почему ты плакала? — обеспокоено интересуется Старкова, наблюдая за тем, как Кузнецова поджимает губы, — Это из-за Уварова, да? — Да. Старкова свела брови к переносице и почему-то ей стало до дики неприятно за Вику: если бы блондинка послушала свой внутренний голос, который так и кричал, что Вадим не просто так пришёл к ним в комнату, а не ушла, то всего этого могло бы не произойти. Но, к ее большому сожалению, Даша знает, кто такой Уваров и что он может сделать с ней, с ее семьей или друзьями, поэтому не стала ему как-то перечить или препятствовать. Ей давно разбили розовые очки. — Скажи мне, только честно: он тебя обидел? — Н-нет, он ничего не сделал. — Вика почувствовала на себе сомнительный взгляд блондинки, — Мы с ним только спокойно поговорили о каком-то дополнительном кружке по биологии и, когда он ушёл, мне стало плохо: закружилась голова и начало тошнить. — Старкова делала превосходный вид, что верит словам зеленоглазой, поэтому лишь понимающе кивает головой, поглаживая ее по руке. — Но почему тогда ты плакала? — Я просто устала. — Кузнецова шмыгает носом и мокрыми глазами смотрит на блондинку, — От всего. — зеленоглазая прикрывает глаза, чтобы не дать соленым слезам вновь коснуться тёплой кожи, — Ты много обо мне не знаешь, но мне очень хочется тебе об этом рассказать. — Вика корит себя за свой язык, ведь сначала она всегда говорит, а потом уж только начинает думать. Почему-то она на процентов сто была уверена, что Даша не захочет ее слушать, да ещё вдобавок посчитает чокнутой. — Солнышко. — тепло отзывается Старкова и заключает соседку в свои крепкие объятия. В этот момент Даша почувствовала в Вике родственную душу: как будто бы зеленоглазая была ее потерянной сестрой и после долгой разлуки они наконец-то встретились. — Давай так: я сейчас метнусь к Володе за чем-нибудь вкусненьким к чаю и после ты мне обо всем расскажешь, хорошо? — Кузнецова положительно кивнула головой и вытерла нос, — Вот и отлично! Всё, сиди и жди! Но чтобы я пришла и на лице больше не видела твоих слез! Я быстро! — Хорошо. — зеленоглазая улыбнулась соседке и та быстро убежала в сторону столовой. Быть для кого-нибудь, одновременно, причиной тяжёлых страданий и легкой радости – не самая от сладкая пища для нашей гордости? — А я говорила, что вернусь быстро! — не проходит и пятнадцати минут, как в комнату влетает воодушевлённая блондинка, держа в руках поднос с двумя кружками, наполненных кипятком, и какими-то вкусняшками. Вика заулыбалась шире обычного, наблюдая за тем, как Даша суетится в комнате, пытаясь сообразить какой нибудь столик для них. — Если ты не против, может чуть подвинем твою тумбу так, чтоб она была посередине наших кроватей? — Давай. — и зеленоглазая с помощью Даши начали двигать деревянный предмет, пододвигая на необходимое место. — О! Вообще идеально. — Старкова забирает поднос с едой со своей постели и ставит его на поверхность тумбы, — Чай тут разный: зелёный, чёрный, какой-то малиновый, зелёный с ягодами, зелёный с лимоном, чёрный с мятой и ещё какие-то. — блондинка передала в руки Вики небольшую пластмассовую коробку, в которой хранились пакетики чая, но она не задумываясь, выуживает оттуда обычный зелёный, — Тут у нас печенье, которое испёк утром Володя. Еле уговорила его отдать всё нам. — Старкова хихикнула, открывая коробку с песочным печеньем, посередине которого был ягодный джем. — Тут много всяких разных конфет. — Даша быстро развязала пакет, открывая вид на шоколадные сладости, — Если надо разбавить, у меня где-то была бутылка с водой… — Да нет, спасибо. — Я готова тебя слушать. — Всё началось с того дня, как меня изнасиловали. — тяжело выдыхает зеленоглазая, держа я ладонях тёплый стакан с чаем. Даша замирает на месте, рассматривая соседку, которая париков ещё больше. — Это было в день моего выпускного в девятом классе. —Кузнецова поднимает глаза, смотря на блондинку, которая боится вставить хоть одно слово, — Насильника я толком не разглядела, было темно, только запомнила его голос. Полиция быстро замяла это дело, да и выставили меня виноватой, мол, нечего расхаживать по тёмным дворам в одиночку и вызывающей одежде. — девушка поджимает губы, вспоминая, этот день, — Год я пропустила, никуда не поступила и перевелась на домашнее обучение, которое оплачивал отец. В этом году попала сюда, потому что обещала ему, что окончу одиннадцать классов и поступлю в медицинский, как он. — на губах проскользнула мимолетная улыбка, ведь в ближайшие выходные Вику ожидает долгожданная поездка домой, где сможет привести себя в норму. — С полицией как-то странно все получилось. — Старкова слегка нахмурилась, — Неужели они даже не попытались найти его? — Нет. — спокойно отвечает Кузнецова, ведь давно смогла пережить эту новость, хотя она очень сильно рассчитывала на благородных людей с погонами, — Какое им дело было до малолетки, которая оказалась не в то время, и не в том месте? — Вика устало пожимает плечами и делает глоток чая, — После этого случая я подсела на успокоительные таблетки. Сначала помогало, когда я пила по одной штучке и то, через день. Потом по две, три, причём каждый день. Я стала зависима от них. — зеленоглазая наклоняется слегка в бок, открывая одной рукой ящик. Рука быстро нащупывает только пластину и девушка слегка хмурится, ведь она прекрасно помнила, что таблеток было гораздо больше, но с этим она разберётся слегка позже. — Вот. — она протягивает Старковой своё лекарство и та крутит его в руках в разные стороны, внимательно изучая препарат. — Когда Олег был рядом, я забывала о них. — Вика грустно хмыкает. — Точно такие же пила и моя мама. — Даша грустно улыбается, вспоминая грустный период жития матери, когда отец девушки решил окончательно уйти из семьи. Только подобные таблетки и спасали женщину, которая из-за предательства со стороны любимого мужчины, готова была совершить суицид, но благо, вовремя вспомнила о подрастающей дочери, которая не выдержит потерю одного родителя. — Я вообще не хотела их сюда брать, но как-то все само. — Ты обращалась к психологу? — М, нет. — честно ответила Вика. — Хотя отец и бывшие подруги настоятельно рекомендовали это сделать, но я решила справиться с проблемой самостоятельно. — зеленоглазая шуршит фантиком от конфеты, складывая его в непонятную фигуру. — Ты очень сильная, Вик. — произнесла Даша, вглядываясь в пустые и совсем безжизненные глаза подруги, — Пожалуйста, пообещай мне, что больше не будешь пить эту дрянь, — Старкова слегка приподнимает вверх пластину с успокоительным, привлекая внимание Вики, — а если у тебя что-то произойдёт, то ты будешь обращаться ко мне, идёт? — Идёт. — и теперь с этого дня зеленоглазая правда готова заново открыться людям.

***