I.II. Беглец.
3 января 2023 г., 01:29
Солнечный свет залил затхлую комнату. Чувствовалась небольшая утренняя прохлада, пока из соседнего помещения играл звук телевизора плохого качества. Будильник уже не заставлял настойчиво вставать с постели, а веки еще тянулись сомкнуться вновь.
Милый женский голос напевал мелодию. Пахло чем-то вкусным, была чуть слышна жарка. В теле чувствовалась расслабленность, словно кровать была самым лучшим в этом жизни, тело медленно расплывалось под одеялом. Пока сон медленно покидал голову, руки тянулись к верху, голову переполняли расплывчатые мысли.
Было трудно вспомнить вчерашний вечер. Кажется, алкоголь, с любовью запрятанный на верхних полках на кухне, чудотворно дал свои плоды. Небольшое головокружение и чувство тошноты давали о себе знать.
— О, Эдди, доброе утро! Хотя, какое утро, уже пол второго. Как вчера посидели? — не успел было парень выйти, как Ари поприветствовала его. Алкогольная дилемма бросалась ей в глаза, но солидарность молодых не признавала это чем-то неправильным. Наоборот, даже лучше жить с молодой красавицей, чем со старшими. Свобода действий обеспечена.
— Да-а, хорошо. А ты как вчера к своему любовнику скаталась?
— Любовнику? Чего, головой поехал? Любовники у замужних женщин, у меня парень.
— Парень, да, конечно. Как его там?
— Алекс. Запомнить западло или что?
— Да, а тебе использовать слова не по назначению не западло, смотрю.
В целом, почти каждое утро проходило именно так. Выходной день или рабочий, праздники или дни трагедии, дискуссии и дружеские перепалки всегда наполняли кухню этой квартиры. Это прочно легло в основу рутины Эдварда. Вчерашний день был исключением, начиная с самого утра и заканчивая той казнью. Из головы до сих пор не выходил тот жест на казни, когда на Эдди указали рукой, словно прорицатель видел в этом юноше нечто особенное. Признаться честно, очень многие хотят стать... особенными? Выделяться из столпы, словно огонек среди мрачной толпы. Быть чем-то большим, нежели скромная, непримечательная фигура. Внутреннее желание тешиться и скребется об стенки рассудка, выдумывая все более изощренные фантазии. Но когда дело доходит до настоящих вещей, до реальности, до того, о чем человек мог иногда мечтать, становится страшно, непонятно, странное ощущение витает в воздухе, словно дымка. Отстраненность помогает выживать, хладнокровие и рассудительность позволяет трезво смотреть на обыденность, но некоторые вещи выбивают из колеи, как кегли в боулинге. Одновременно мрачное и воодушевляющее чувство, небрежно скомканное со страхом.
Но отвлечься от этих вещей помогает, опять таки, рутина. Дом, школа, остатки семьи. Серые дома, скребущие небо, скрашивают страх, закрывая его одиночеством бытия. Порой, начинаешь скучать по несбывшимся дням, думать о чем-то хорошем.
Доев свой завтрак, Эдди вновь нырнул к себе в комнату, словно отшельник. На телевизоре снова шли новости сквозь пелену помех. Чуть искривленный голос доносился, говорил о успехах и неудачах тех и тех, ежедневных порциях жестокости во имя ценностей страны.
За стенами даже играла музыка. Кажется, это был метал. Эдди, усевшись за ржавое и скрипучее кресло, доставшееся ему, видимо, еще от прадеда, включил компьютер. Характерный звук треска кулера и экран загрузки операционной системы 90-х годов. Конечно, это было куда современнее, ведь рядом висел календарь, на котором отчетливо виднелся 2002 год.
Это продлилось так долго, ведь эти славные четыре минуты запуска словно тяжелым молотком были по сердцу парня. С чем было сравнивать подобное искусство, ведь и современные компьютеры были не так мощны по сравнению с этим детищем, но, вспоминая друзей и гости у них, невольно возникала слеза и чувство зависти. Белой зависти, конечно.
Время шло, пока картинки на мониторе стремительно сменялись, радуя своим эпилептическими цветами. Кругом витала скукота, монотонность. Время, как вязкая субстанция, в которой ты утопаешь и твои движения скованны, ты пытаешься выбраться, но даже обычный шаг дается с трудом. Настолько было скучно.
На удивление, уже тут была социальная сеть, оформленная, словно, как самый первый сайт в мире, созданный дилетантом. Одно непрочитанное от Санчеза, поблагодарившего Эдди за прекрасное времяпрепровождение, два от Джул и Хьюго. Видимо, вечерние посиделки послужили катализатором для начала отношений между ними. Пока отношения у одних улучшаются, у других ухудшаются. Сан не простит этого Хьюго.
На этом череда новизны заканчивалась. Эти люди были единственными, кто писал ему. А чего жаловаться, у некоторых и вообще сообщений нет. Такая участь отпугивала многих, в особенности Эдди.
Душа вознеслась к верху, когда Эдди договорился пойти погулять с Хьюго, Джул и Саном. Такое мероприятие служило для него, словно, праздником. Неужели есть причина выйти из дома кроме школы? Невероятно!
***
Эдди не заставил себя долго ждать, ведь буквально через минут 15 он ушел выходил из дома. На улице многозначительно стояли друзья, а миловидная парочка уже держалась за ручки. Как же быстро все летит, или это они куда-то торопятся. В любом случае, в голове возникала радость за них. Видя чужое счастье, некоторые могли воодушевляться перед неизведанным будущим, как Эд, например. — Ну че, мистер Тухлая Морда, как самочувствие? — Хьюго заехал по больному месту. За Эдвардом это прозвище было закреплено еще с давних времен. — Вспомнил. Ты лучше скажи, как вы так успели начать отношения с Джул, шершавая коленка. — Ого, ты настолько старый, что решил меня оскорбить так. А где маты, где шутки про член? — Исчерпал лимит, Хьюго. Ну так, как у вас дела? — О, братец хорошо, мы... — Хьюго не успел договорить, как Джул мигом его перебила, — У нас все отлично! Хьюго такой милый и чуткий, когда мы наедине. Я даже не знала, что он настолько добр! — До потрахушек дело не доходило? — Санчез выпалил огненную фразу, смутив парочку. Взгляд его был направлен на Хьюго, как вчера, словно бросая ему вызов на дуэль за сердце девушки. Лишь Эдди было без разницы на соперничество за девушку, которую он считал объективно глупой. Он и сам не знал, какие качества ценить, его мировоззрение и моральные ценности были не установлены, они были хлипкими и неустойчивыми. Но глупые девушки были для него довольно неприятны, и с этим ничего нельзя было сделать. Он не был лоялен с характером человека. Время шло неспешно. Друзья гуляли и оживленно разговаривали. Даже сковывающая архитектура домов, что квадратами охватывали пространство и не отпускали живущих, не влияли. Вскоре солнце начинало уходить, оставляя за собой на небе огненные следы. Тени высоких зданий закрывали улицы, а людей становилось все меньше. Чувствовалась прохлада, пока сверху не доносились эхом голоса громкоговорителей. Неспешное время прошло очень даже быстро.***
— Ну и потом я перед его мордой дверь закрыл, нечего было базарить без поводу! — Хьюго рассказывал истории Джул, что сидела с ним рядом и смотрела на него завороженными глазами. Под ними была огромная высота, а сверху были видны окольцованные верхушки зданий лоялистов. Они сидели на крыше дома, пока на улице практически полностью наступила вечерняя тьма. Сан и Эдди сидели с другой стороны, но они молчали, просто, казалось бы, наслаждаясь вечерним пейзажем. Вернее, вечерней архитектурой. Спереди вырисовывались очертания бетона, огромных антенн, стоявших на ржавых конструкциях и от верхушек который тянулись стальные тросы. На острие их же периодически мигали красные фонари, освещая вечернюю дымку, что была не редкостью для такого грязного и монотонного города. Снизу слышалась серенада звуков, песен и, изредка, возгласов бродяг, которым не повезло напороться на правоохранителей. И такое пестрящее разнообразие могло резко смениться тревожной тишиной и гулом издали. — Знаешь, порой я поднимаюсь на крышу этого дома, один. Смотрю, смотрю без всякой цели, ощущаю небольшую дрожь, когда взгляд направлен вниз, но именно здесь мне так комфортно, — Санчез прервал тишину и достал из кармана небольшой пакет со скомканными сигаретами, в котором уже пребывал выпавший табак. — Если бы я мог подниматься на крышу своего дома, я бы делал это каждый день, — Эдди достал одну сигарету и полез рукой в другой карман Сана, достав коробок спичек. Черкнув спичкой по коробку, он поджигает ее и подносит к сигарете, что уже была зажата между губами. Пепел слегка осыпался на бетон, а дым веселящим движением поднимался вверх, — Мне здесь нравится. — И мне, Эдди. Мне не хватает друга, который сидел бы со мной здесь и болтал о чем-то непринужденном. Раньше, когда у меня было больше кентов, я об этом и не думал. Сейчас я осознаю проблему своего существования. — Неужели ты считаешь, что это существование? Я вот... верю, верю, что когда-нибудь это все изменится. И твоя, и моя жизни станут интереснее. Я вот всегда мечтал уехать отсюда, куда-нибудь подальше к алым полям, где люди живут свободно, в крохотных домишках. Они просыпаются под пением птиц, не слышат возгласы неверующих, живут сами для себя, вот же самый кайф. — Да... если такая возможность представится, мне обязательно надо будет к Джорджу за планом сходить. Сидишь себе в домике, куришь, и ничто не тебя не трогает. — Да-а-а, брат, ты только что прочитал мои мысли... — Ребят, погнали уже, мне и Джул уже домой пора! — Хьюго крикливым голосом созвал всех. — Любовничек хренов, — Сан выкинул окурок и, выдохнув едкий дым, отправился к парочке. Эдди еще пару секунд смотрел на него чуть удивленным взглядом и последовал его примеру.***
Наконец, на улице настало хоть какое-то подобие тишины. Людей было мало, а на дворе наступила ночь. Фонари прерывисто освещали тротуары, назойливо мигая. Иногда по дорогам проезжали машины, которые являлись примесью моделей 80-х и 90-х годов с нацепленными на них пластинами, затонированными окнами и, иногда, закрытыми почти полностью колесами. При всех этих факторах тачки становились настоящими броневиками для гражданки. В некоторых окнах еще горел свет, но здания без освещения казались огромными стенами, нависающими над головами людей, словно готовые упасть в любую секунду. Иногда слышались тяжелые металлические звуки, как будто открываются ворота, но огромные, титанических размеров. Это не было редкостью, люди быстро привыкали к созвучной гармонии. Наконец, друзья дошли до дома Эдди. Он был ближе всех, и проводить его до дома было обязательной составляющей любого уважающего себя друга. Зайдя в квартиру, Эдди дошел до комнаты и, буквально умерщвленным и обескровленным, свалился на кровать. Глаза сомкнулись, и разум проникся спокойным сном...***
Все тело пожирала тьма. Родная кровать все еще чувствовалась, но холод поедал кости изнутри, словно паразит. Руки невольно потрясывались, а на лице выступил пот. Глаза же, будучи широко раскрытыми, смотрели на пустые окуляры лица, что то словно было внутри самого Эдди. Оно было через чур близко, не издающее ни звука, с абсолютно черным взглядом и белым ртом, что не изображал радости или грусти. Это было просто лицо с белым ртом и черными контурами и такого же черного цвета глазами. Оно смотрело, смотрело так близко и так ужасающе, словно это был не страх, а предсмертный шок, пока тихие всхлипы Эдди не сменились громким криком, вырывающимся глубоко изнутри. Внезапно... Внезапно глаза вновь широко открылись, а лицо было в поте. Руки нервно поддергивались, а взгляд бездумно бегал по комнате. Нечего было искать и не за чем было уцепиться взглядом. Состояние парня нельзя было охарактеризовать как нечто беспокойным, это был настоящий ужас, словно пронизывающий все тело прутьями. Пока осознание реальности не приходило. Рассудок не мог понять, сон был это или нет, однако времени на раздумья уже не было, когда на кухне раздался грохот. На сей раз тело нашло в себе силы, и Эдди смог встать с кровати. Пребывающий в, подобно тремору, состоянии, он аккуратно приоткрыл двери кухни. Взгляд его уловил, как Ари бездыханно лежит на полу, пока некий силуэт с большой силой пинал ее. Эта маска... она была на нем, а сам силуэт был абсолютно черным. Он моментально повернулся в сторону Эдварда и, не издав ни звука, стремительно пошел в его сторону. Эдди мигом закрыл дверь и стал держать ручку. Ему было трудно дышать, словно воздух был разряжен. Раздавались всхлипы и слезы чуть ли не выкатывались сами из глаз. Беспокойство сменилось тревогой, паническим страхом, атакой на рассудок. Не сумев сдержать дверь, она с огромной силой открывается и ударяет Эдди об стену. Но не сумев ничего осознать, он внезапно проснулся. Он проснулся в школе, положив голову на парту. Это была реальность. Сердце и душа радовались. Солнце освещало класс, проникая сквозь навесные решетки, выставленные между домами. На улице стояла утренняя мгла. Видимо, Эд уснул прямо в школе, но кошмары быстро вернули того в строй. И пока учитель что-то объясняла на фоне, взгляд его был направлен прямо на улицу, пока сердце продолжало учащенно биться. Иногда, на лице возникала еле заметная улыбка, что быстро пропадала. Хьюго и Сан что-то обсуждали между собой и не обращали внимания на окочурившегося Эдварда. Прозвенел звонок, и Эдди, что выглядел как невероятно утомленный, словно пришедший после трудового дня работяга, поплелся к выходу из класса. — Ну что, Эдди, сегодня к тебе? — лысый подбежал к сонной мухе и схватил того за плечо. Санчез шел следом. — Да? Я не помню, что говорил такого. — Ну вот ты не помнишь, а я тебе говорю, что мы сегодня к тебе. Только мне за Джул зайти надо, у нее тоже сейчас последний урок. — Это уже последний? — Да... А ты это, спал что-ли? Сонным выглядишь, братец. — Немного... Собрав все вещи, Эдвард стоял на улице вместе с Саном, когда Джул и Хьюго подходили к ним. Сегодняшний день выглядел... он казался странным. Ведь только Эдди уснул в кровати, как проснулся на последнем уроке. В пространстве витало ощущение чего-то неожиданного, как будто что-то не так, но что именно, сказать нельзя. Воздух казался металлическим. Солнце светило очень слабо, сквозь мглу и решетки. Казалось, что все люди смотрели только на Эда. Даже поведение друзей вызывало легкое беспокойство, хотя оно ничем не отличалось от обычного. Словом, Эдвард чувствовал себя неочень. Подходя к дому, компания завидела пару бронированных автомобилей полиции, стоявших поодаль от входа. Пара сотрудников разговаривали и курили, но увидев компанию, а в особенности Эдварда, заострили свое внимание. Их взгляд вызывал легкую тревогу, и Эди это сразу почувствовал, в отличии от друзей, которые, быть может, и заметили его беспокойство, но ничего не предприняли. И снова этот лифт. Скрипучий и медленный. Сердце билось быстро, а ожидание того, что именно на этаже Эдди будут копы, создавало неимоверный страх. И вот, двери открываются. Слабый желтый мглистый свет ламп освещал голые и серые стены и пол. Но никого не было, ни единой души. Обычно, здесь часто можно было увидеть соседей, курящих травку или распивающих дешевое пойло и обсуждающих вещи, которые в обществе обсуждать нельзя, но сейчас... сейчас здесь наступило полное забвение. Лишь стук ботинок об пол и жужжание ламп. Открывая дверь квартиры, Эдвард первым делом увидел Ари, сидящую на стуле. Перед ней стоял человек в форме и экипировке с револьвером в руках. На голове у него была фуражка с эмблемой Империума. Инсигнии на воротничке и погоны со звездами выдавали в нем высокий статус. Но самое страшное было то, что Ари сидела бездыханно. На шее у нее остался след от удушений, а с головы капала алая кровь. Точнее быть, у нее в голове было пулевое отверстие, из которого сочилась алая жидкость. Эдвард сначала же даже не понял, что происходит, пока коп не направил пистолет в его сторону и не выстрелил, но безуспешно. Выстрел мог стоит жизни, но он промахнулся. Осознание пришло мгновенно со звенящим гулом в ушах, когда часть штукатурки осыпалась. Джул сразу же закричала сзади, и Эдвард мгновенно закрыл двери, проворачивая еще не высунутый ключ обратно. Лишь только безуспешные попытки открыть ручку двери еще давали возможность убежать, пока есть шанс. Не теряя ни минуты, Эдди, а следом за ним и его трое друзей, ринулись к лифту. Вызывать его было долго, ибо дверь уже открывали ключом изнутри. Пока Джул кричала и Хьюго пытался ее успокоить, Эдвард кинулся к лестнице. Он ни о чем сейчас не думал, кроме спасения себя... но что насчет друзей? Мысли настолько сильно роились, так бешено и неутолимо, что контролировать их было просто невозможно. Чем он так провинился? Что он сделал? Это все не имело значения, кроме того, что теперь полиция хотела сразу же его застрелить. Выскочив на лестничную клетку, Эдди побежал вниз. Хьюго и рыдающая Джул бежали следом, пока Санчез отставал от всех. Ему было трудно бежать, действительно трудно. Оказавшись уже тремя пролетами внизу, вход на лестницу открывается, и тот же сотрудник начинает беспорядочно стрелять вниз. Пули попадают в ступени и ограждения, но целей не достигают. Был слышен его крик, заявляющий о скорой смерти всех детишек, что смели от него убежать, после чего он кинулся бежать вниз. Подросткам же пришлось свернуть на следующем этаже и бежать по этажу. Кажется, между ними и бешенным цербером остаются считанные секунды. Забежав в карман, впереди виднелась приоткрытая дверь в бесхозную квартиру. Точнее быть, эта квартира была наркопритоном. Оттуда играла музыка, а на пороге виднелась тушка мужика, что отчаянно пытался что-то найти. Эдвард забежал в квартиру и, подтолкнув тушку ближе к квартире, закрыл ее, как только его друзья успели забежать. Музыка приглушала тихие всхлипы Джул, которую все еще пытался успокоить Хьюго. Санчез смотрел на Эдди, который пустым взглядом окинул помещение, в которое они попали. Свет был выключен, однако настольные диско-лампы освещали все вокруг. Посреди гостевой комнаты танцевало около восьми человек, пьяных и укуренных. Девушки демонстрировали голые груди и буквально раздевались перед мужским полом во время танца, выращивая напряжение и возбужденность, и большинство из них были молоды. Эдвард не мог прийти в себя, он не плакал и не кричал, но его взгляд отражал всю ту безысходность его положения. Это было лицо страха, приправленное ненавистью. Однако слезы все равно показались, когда Эдди присел и поник головой. Зубы были сжаты и его ноги дергались, а руки держали за затылок. Все тело было напряжено, оно будто звало его кричать, выругаться на всех и перебить их. Однако он старался подавить вспыхнувшую боль и страх, неясность и потерянность. Это кошмар, что стал для него явью, что возник из ниоткуда и пронесся с косой над его головой, чуть не убив его. Долго так продолжаться не могло. Санчез первым решил подойти к Эдди и, положив руки ему на плечи, сказал: — Нам нельзя тут оставаться, Эд. Нужно идти, здесь опасно... — эти слова словно впились в мозг. Опасность. Она кругом, везде. Сплошь и рядом. От нее не скроешься, не убежишь, с ней можно лишь сражаться или погибнуть от нее же. И вот, она настигла его, удрученного судьбой и лишенного всех, она столкнулась с ним лоб в лоб и одержала верх. — Да... ты прав, — юноша нашел в себе силы ответить и идти дальше. Джул к тому времени уже успокоилась и с огромным прискорбием смотрела на Эда, как и Хьюго, но они не решались что-то сказать. Пока Эдвард обдумывал варианты, к нему подошел какой-то пацан лет двадцати. — Вы кто такие? — голос его звучал прямо как у быдло. Пьяная морда сразу же вызывала негативную реакцию, а у Эдварда прямо таки целую бурю ненависти. — Топай, — кратко ответил Эд. — Вы че, твари маленькие, кучеряво общаетесь? Больно умный? Я таки..., — не успел было этот торчок договорить, как кулак прилетает ему в морду. Правый хук вышел похоронным для пьяного, ибо тот упал сразу же, пусть и был в сознании. Эдвард решил не напрягаться еще и из-за этого мусора. Выйдя с другой стороны квартиры, возникал вопрос, как у квартиры может быть вообще два входа. Тем не менее, чудотворное устройство не вызывало вопросов у лидера компании, который целенаправленно шел к тому, что еще сам не понимал. Он не понимал, куда идти и что делать, он был в растерянности, но всем видом старался этого не показывать. Лишь единожды показав слабину своим друзьям там, он быстро взял себя в руки. Даже в 17 лет это невероятно трудно, особенно в 17... Дверь вела к следующему карману, который выходил во вторую часть дома. Дойдя и вызвав лифт, Джул хотела было что-то сказать, но Хьюго повернул рукой ее лицо к своему и покачал ею. Заместо слов Джул, он лишь прильнул к ее губам, чуть пухлым и таким манящим. Эдвард не обращал внимания, пока Сан с разрушительной тоской смотрел на них. У него чуть было слезы не полились ручьем, но он выстоял. Выйдя из лифта и из здания, показалось родимое солнце, такое желанное. В последние минуты оно стало чем-то святым и особенным. Опять наступал вечер и становилось холоднее. Остановившись посреди улицы, Эдвард не стерпел... он не смог. Слезы ручьем полились из его глаз, и он закричал во все горло. Сан подбежал к нему и обнял, обнял как друга, которого не бросит. Он не мог его бросить ни за что. Хьюго и Джул тоже не могли спокойно смотреть, как единственный шанс на спокойное будущее у их друга иссяк. Теперь его будущее и настоящее, а вместе с тем и прошлое, мрачны, словно ночное небо. И пока Хьюго, Сан и Джул успокаивали Эда, солнце медленно уходило за горизонт, оставляя небо без светила. Рядом находился забор, очень ржавый и сломанных во многих местах. За ним шел небольшой пригорок, на удивление состоящий из земли, а не бетона. Идя в низ, он вел на крышу какой-то хибары из металлических листов. На заборе в разных местах висели те же металлические листы, на которых разрисованы граффити или написана надпись - ТРУЩОБЫ. НИЖНИЙ РАЙОН. Да, оттуда начиналось самое настоящее дно, ниже которого ничего нет. Очень неприятно было бы осознавать, что ты живешь рядом с наркопритоном и, к тому же, еще и с огромным домом для торчков и бомжей. Наряду с тем, были слышны сирены полицейских авто. — Я не знаю что делать, Сан... просто не знаю... Ари была единственной семьей для меня... — Я знаю, Эд. Боюсь, мы теперь с тобой в одной лодке, мы что-нибудь придумаем. — Это еще с чего ради? — Хьюго моментом вмешался и показал свое недовольство. — А с того, что этот поганый коп гнался за нами всеми, а не только за Эдом, чертова дубина, — Сан был сам не свой. Вместо обычной отстраненной реакции он был всполошен и разъярен. Конечно, будь в таких обстоятельствах кто-то другой, можно было бы ожидать что-то идентичное. — Господи... за что я так согрешила, прошу, прости меня! — Джул подняла голову к верху и соединила ладони, создавая эффект молитвы. — Похоже, Джул совсем отчаялась... — Я не подписывался на этот чертов цирк! Я к этому не готов! У меня есть мама, отец, маленький брат! — Приди в себя, чертов дебил! — Сан окончательно вышел из себя и взял Хьюго за грудки. Не смотря на внушительную разницу в росте, Сан, по всей видимости, явно превосходил лысого по силе, — Мы затаимся в трущобах, хотя бы на время. Мой дядя там сейчас должен быть, он часто туда по бизнесу ездит. Мы спрячемся у него, окрепнем, а когда все осядет, мы вернемся к родным домой, ты меня слышишь? — Д-да, Сан, я понял... просто... просто мне страшно! Как и всем вам! — Я прекрасно тебя понимаю, но не стоит разводить здесь драму. Теперь иного не дано. Заслужили мы это или нет... — порой возникало ощущение, что Сану такое даже было чем-то интересно, нежели страшно от этого. Возможно, это и можно было бы понять. Эдди к тому времени успокоился. Он глубоко вздохнул и кивнул ребятам, намекая на то, что пора идти, пока патрули не нашли их. Он первым перелез через дыру в заборе и скатился вниз по пригорку прямо на крышу хибары. Следом за ним Сан, который чуть не проломил крышу, а потом и Хьюго с Джул. И мысли переполнялись чем-то опасным. Страшным. Отстраненным. Желание жить продолжалось, но угасало очень, очень медленно. И вскоре страх мог поработить рассудок...
