Dei Messor

      На улице стояла глубокая ночь. Хибары, обитые металлическими листами и сколотые на скорую руку изредка освещались плохо работающими фонарями. Трущобы, в которых скиталась группа подростков, были населены большим количеством людей. Обшарпанная одежда, рваные плащи, смердящих запах. Кругом было огромное множество мусора, разбитых бутылок и использованных шприцов. Это все было составляющей частью печального напоминания безысходности людей, потерявших все по собственной вине или нет. Это не имело никакого значения, так как это был билет в один конец, из здешних мест не выбирались. Люди попадали сюда, словно скованные в плену, без возможности вернуться в нормальную, пусть и относительно, жизнь.       Над трущобами нависали здания, застилающие небо. В тени громоздких построек хибары казались лишь отблеском прошлого. Пребывая в яме, трущобы были окружены непроницаемыми стенами со свисающими проводами и нависающими монорельсами и дорожными мостами.       Здесь, словно, застыло время. Кажется, люди отрезаны от внешнего мира и отброшены на пятьдесят лет назад.       Среди этого, казалось бы, сумасшествия, располагалась одна небольшая хижина, окруженная обитым деревянными листами забором. В нем горел костер в бочке, прерывисто освещая вокруг себя небольшую территорию. На старом матрасе лежал Хьюго в обнимку с Джул. Рядом, сидя на бревне и глядя в сгорающий мусор в бочке, глядел и покуривал Санчез, изредка поглядывая на Эдварда, что чаще всего находился у окон, стрелял сигареты у Сана и маячил вокруг него же. Он не проронил ни слова, все ходил и ходил, словно в голове у него что-то переклинило. И пока на улице стояла ночь, холодная и невзрачная, он не мог уснуть. Часто наблюдая в окна за птицами, что восседали на проводах, клевали мусор и издавали ворчливый крик, как ветер посылал по воздуху брошенные газеты и бумагу, как иногда в домах, что стояли, вроде бы, и близко, но одновременно и так далеко, зажигался свет в окнах и спустя несколько минут выключался, как где-то издали иногда играла музыка.       Возвращаясь к мимолетному прошлому, в голове крутились вопросы. Почему он? Почему именно на него указал Курцман перед своей смертью? Слезы сами наворачивались от горькой утраты близкого человека.       И никого не было рядом. Всю жизнь проведя без любви и заботы, лишенный услады от досуга и закрытый в себе, он потерпел сокрушение за свое вечное молчание перед лицом неизвестности.       Вдали были слышны сирены. Это, как правило, означало то, что полиция кого-то искала, но в данном случае было не сложно догадаться, кого же именно.       Но даже в такой обстановке наступает благоговейная тишина, и лишь мрак вокруг был постоянен. И вскоре сон овладевает разумом юноши, и пока тот медленно, тянуче засыпает, время, словно, останавливается.       Ужасные картинки возникают перед глазами. Страх прошлого грядет в, несомненно, самом уродливом наряде. Кошмары лезут в голову. Засыпать было очень трудно, но организм требовал этого. И здесь простираются поля, бредущие далеко за горизонт. Ясное небо и такая приятная погода, ветер приятно ощупывает кожу, и здесь, кажется, было истинное счастье.       Вряд ли это можно назвать кошмаром. Но даже в таком уютном месте что-то было не так, вне всяких сомнений. Все было слишком идеально, слишком красиво. И не коснулась здесь рука человека, лишь природа вокруг.       И на этом самом моменте, небо стремительно чернеет. Солнце покидает обозрение, а взгляд падает прямо на землю, которая была абсолютно черной. И снова ничего вокруг нет.       Эдди не может ничего сказать, глаза бегают в поиске выхода, но ум озаряет ужас. Попятившись назад от волнения и страха, Эд падает прямо в яму. Здесь же, в этом месте, мрак полностью поглощает все, а небо плавно сливается с землей, словно его похоронили заживо. И слышен был лишь стук сердца, тихое, прерывистое дыхание, дрожь проникала по всему телу, а вокруг становилось слишком холодно. Но прежде, чем увидеть исход этого печального сна, все в миг прекращается. Забавно, ведь все проходило в почти полной глухоте, тишину прерывало лишь дыхание, и здесь не было слышно даже этого. Что это значит?       Проснувшись, Эдвард все еще лежал у холодной стены, пока его мысли были заняты пока еще не покинувшими воспоминаниями о сне. Кошмары были практически всегда, но это было что-то иное, что-то совсем другое. Может, это что-то значило?       Не сказать, что Эдди был из тех, кто верит в высшие силы, был суеверным или набожным. Он верил в единую эфемерную сущность, ответственную не только за создание обремененного человечества, но и в его страданиях.       Но первым, что бросилось в глаза, была пропажа всех друзей. Эдвард был в полном одиночестве. Холод, грязь и сырость, а вместе с тем и пропажа друзей, которые, строго говоря, оказались здесь по его вине и вообще ничего не сделали, чтобы бежать сюда, но имперские законы уже успели объявить их сообщниками. И могло показаться, что их реакция была слишком спокойной, неравноценной. Но сейчас вопрос стоял в другом: что же делать?       Обойдя хижину со всех сторон и окликая друзей, он, в конечном итоге, так никого и не нашел. В окнах зданий не горел свет, не было ничего живого здесь. Страшный сон стал явью. Вечная черная пустота вырвалась в этот мир, став заброшенностью и покинутостью.       Руки начинают дрожать. В ушах звенит. Это не было реальностью, но и сном тоже. Это был кошмар наяву, полная неизвестность.       Что это было?       Перед глазами всплывают отрывки из прошлого: школа, дом, ночные посиделки на крыше. Чего-то здесь не хватало, словно не доставало чувств и эмоций. Эти картинки сменялись реальностью, где кошмары прошли, а после них осталось горькое послевкусие внутри... Это походило на агонию, пока, наконец, Эд не проснулся.       Казалось ли мне, что это был сон, в котором невозможно проснуться?

***

      Так и наступал рассвет. Свет разливался по зданиям и окнам, а небо осыпало оранжевым цветом. Угрюмые и огромные конструкции строили городской футуристический пейзаж, именно такой, каким он и должен был быть: неприглядным, но настоящим. К такому было не трудно привыкнуть.       Эдди сидел в углу, отходя от сна. Санчез по классике стоял у двери и курил, а Хьюго и Джул лежали вместе и о чем-то непринужденно болтали. Наблюдая за этой картиной, душе становилось легче, оттого, что ты был не один, пусть это и было отчасти эгоистично, ведь Эд сам втянул их.       Из головы не выходил образ Курцмана. Его взгляд и жест... они пугали до сих пор. И пока мысли захламляли голову Эдварда, рука касается его плеча. Это был Сан. — Кто-то тусуется на улице. Нам лучше отсюда уйти, - Санчез показал рукой на окно. Там и вправду тусовалась группа то-ли панков, то-ли просто рокеров, настроенных явно агрессивно, но не заметивших группу подростков в заброшенной хижине. — Пойдем. Буди Хьюго и Джул, вылезем через окно. — И куда пойдем? — Не знаю, но главное отсюда. Я не хочу стать их игрушкой для битья.       Пока пара влюбленных медленно вставала, Санчез уже успел углядеть, что один из панков увидел силуэты. Времени стало значительно меньше, и тот окликнул Эда. — Пора сматываться!       Кивнув Сану, Эд перепрыгивает через сломанное окно и, ожидая остальных, сам того не понимая, он наткнулся на одного из панков. Оглянувшись, Эдди увидел высокую фигуру с помятой одежде с неоновыми красками, прямо как из 80-х, но вместо каноничного ирокеза у него были обычные короткие каштановые волосы, как и у Эдди. В руках у него была труба, обрезанная с одного краю намеренно неровно, оставляя шероховатости и заостренные концы.       Кажется, мужик ничего не собирался предпринимать. Он секунд десять взирал на Эда, пока тот не побежал от него в противоположную сторону, окликнув своих друзей. Бандюган времени зря не терял и ринулся за ним, правда его реакция была странной, пока тот не закричал... — Куда побежал?       Эдди гнал туда, куда глаза глядят, наворачивая круги около хижины. Стоит сказать, что его способность ловко обходить людей и препятствия ему здоров помогала, но вечно бегать было нельзя. Одно неудачное движение - и юноша уже оказался на земле лицом вниз.       За секунду его окружила толпа таких же мужиков с битами и трубами наперевес, что-то активно обсуждая между собой. Эдди же попытался встать и сразу же ринуться прочь, пока один из них не схватил и стал держать его за шкирку. Следом его повели в хижину, где его друзья уже сидели вдоль стены с такими же напуганными физиономиями. — Сиди тут, не убегай, мы вас и искали, - мужик с короткой стрижкой обратился ко всем, после чего достал из кармана телефон. Он был старый и представлял из себя, буквально, кирпич, у которого сверху, снизу и по бокам было много кнопок, но сам тапок был сенсорным. — Вы кто, сука, такие?       Выкрик Санчеза удивил не только панков, но и его друзей. Обычно, он не решает и пискнуть в присутствии бандитов, не говоря уже про участие. — Те, кто пришел доставать ваши маленькие задницы из этой ямы. Вы навели слишком много шуму и то, что мы нашли вас здесь и сейчас, большая удача.       Сан решил более не встревать. Он съежился, только сейчас осознав, что он сказал моментом ранее. — Кто из вас Эдвард, э-э, - наемник повернулся к остальным и шепотом чем-то поинтересовался, после получения объяснения развернувшись, как солдатик, к подросткам, - Короче, Эдвард из вас кто?       Эдди сначала даже не откликнулся. Друзья растерянно посмотрели на него, выдав в нем его самого. Панк это сразу увидел и подошел к Эду, возвышаясь над ним так грозно, насколько это позволялось ему, а он мог сделать что угодно.       Но наемник лишь присел на корточки перед Эдвардом, пару секунд разглядывая его лицо. Он словно пытался его проанализировать или что-то выявить. — Тебе сегодня повезло, Эдди, ты пойдешь с нами. — К-куда? — К людям Курцмана, конечно. Или ты думал мы тебя в общественный центр вести будем? Чего им надо я не знаю, но ты им нужен, поэтому твоя безопасность моя обязанность. Вставай.       Наемник не забыл и про друзей Эдварда, кинув короткую фразу про то, что защищать их не будут, но не более. Что-ж, возможно, Эду сегодня очень повезло и этот знак на казни был не случайным. Оставшуюся часть времени, пока ребята еще были в этой хибаре, все молчали. Стеклянные от страха глаза то и дело глядели на наемников. Их собрали со всех частей города, ведь среди них были и панки, и работяги, и рокеры. Праотцам нужен этот юноша позарез, раз они заплатили стольким наемникам на конвоирование мальчика. От этого возникало слишком много вопросов, но наемникам задавать их бессмысленно, они лишь выполняют работу по защите, но не более, к тому же Эд не обладал таким характером, чтобы спросить у них что-то.       Так начался и путь подростков. Не смотря на слова наемника о неприкосновенности лишь одного из них, все они перемещались внутри круга из вооруженных всем чем только можно головорезов. Перемещаясь от хижины, они шли вниз по улице, захламленной мусором и промышленным дымом предприятий, которых было в этом районе навалом. Когда-то в прошлом, имперцы эвакуировали сюда предприятия во времена продолжительных войн, тогда здесь не было трущоб, а деревни, соединенные путями. Удивительно представить себе незастроенные равнины, где люди жили примитивнее, но и свободнее. Ныне, солнечный свет пробивается сюда с трудом, а небо можно увидеть, посмотрев лишь ровно вверх.       Это были лабиринты. Люди с трудом ориентировались по таким местам, тем более, что и разглядеть здесь мало чего можно было. Высотки скрылись за туманом и бесконечной чередой трущоб, углубленных в пропасти, прикрытых между многоэтажными заводами-гигантами. Где-то вдали виднелась огромная стена, которая окружала трущобы. Наверху возвышались многоэтажки, откуда Эдди бежал днем ранее.       Выйдя из переулков на площадь, показались и толпы людей. Огромные трубы и провода нависали над улицей. Посреди разбитой улицы стоял монолит, внутри которого за потрескавшимся стеклом были часы. Таких монолитов было очень много на улицах города.       Наконец, путь заканчивался в еще одной подворотне, где был грузовой лифт, ведущий либо на технические пути наверху, либо погружали еще глубже в трущобы. Зайдя внутрь, наемник нажимает кнопку вниз и лифт со скрежетом начинает медленный путь. За ним по всем сторонам была решетка, за которой были видны полуразвалившиеся дома былых времен, когда люди могли здесь жить, а не выживать. Склоны чередовались с улицами. Наконец, лифт достиг дна ямы. Ниже были лишь каналы и метро, куда люди не совались. — Мы пришли.       Группа оказалась в очередном переулке, но впереди стояли забор и металлическая дверь на кодовом замке. Рядом с ней маячил крупный мужчина в балаклаве. У него была грязная белая футболка, на которой изображен герб Праотцов: Земля с воткнутым в нее мечом. Весьма символичный образ показать состояние планеты. — Джесси!, - наемники подошли к охраннику и дружно поздоровались. Следом открылась дверь и подростков пригласили вперед.       Когда наемники зашли следом, дверь с грохотом закрылась. Перед взором предстали дворы, люди толпились, зажатые между домами, которые были оборудованы куда лучше чем большая часть трущоб. Здесь не было дымки, мусора или свисающих проводов. Но самое странное было то, что когда Эдди зашел первым, все устремили взгляд на него. Ни на его друзей или наемников, сопровождающих их, а на Эдварда. На этом самом моменте ему стало понятно, что праотцам было что-то нужно от него, назревал страх и любопытство, причем последнее брало вверх.       Тем временем наемники куда-то удалились, а к группе подошла девушка с такой же формой, как и охранник на входе, правда ее форма была куда чище, а она сама была без балаклавы. На вид лет тридцать, а один глаз не поворачивался и был серого цвета, явно слепой. Следом глаз уцепил ее седые волосы, не самый распространенный вариант для девушек такого возраста. — Эдвард, полагаю. Это твои друзья?, - девушка решила не ждать ответа и пожала плечами, приказав идти за собой. — Я думаю, у вас очень много вопросов, а еще вы очень напуганы, но тут вы в безопасности.       Девушка привела ребят к одному из домов, а открыв двери сразу показались койки и тумбы. Это были казармы. Проводить время в компании наемников было не очень весело, но иных вариантов нет. — Заходите и располагайтесь. Скоро к вам придут. Эдвард, ты за мной.       Последний устремленный взгляд пал на друзей, перед тем как их завели и двери закрылись. Эдвард остался один среди наемников и головорезов, хотя и не сказать, что до этого ему что-то сулило безопасность. Девушка повела его в другую сторону, вдоль улицы. Идя мимо, парень то и дело ловил взгляды людей. Они были заинтересованными, но казалось, что они высматривали добычу или куклу. Это вселяло крайне неприятное ощущение дискомфорта.       Подойдя к зданию, разительно отличающемуся от домов вокруг, девушка открывает двери, и они оба проходят в просторный зал. Шахматная плитка, статуя императора, на которой была срезана голова и поломанные люстры свидетельствовали о том, что здесь раньше была ратуша, но насколько "раньше" можно было лишь догадываться. — Добро пожаловать на базу праотцов. Полагаю, ты уже слышал о нас, теперь наша очередь услышать о тебе, - девушка улыбнулась парню и медленным шагом пошла вперед, дав тому разглядеть всю красоту былого. Обратного пути больше нет.