правильно

пчела до сих пор помнит, когда это было. тридцатое, кажется, июня девяностого года. саша только вернулся в москву, и вся компания отправилась отмечать успех на уже привычное место - дачу царевых. и пчела помнит, как они впихнулись в несчастный линкольн, доверху забитый бутылками с алкоголем. помнит фразу космоса, что звон стекла в такие моменты его любимый. тогда ещё все было хорошо, солнце светило так ярко, что казалось, оно способно прожечь насквозь джинсы, нагревающиеся под лучами светила. приоткрытые окна позволяли дышать полной грудью, даже ветер не растрепывал волосы, а лишь легонько играл ими. дорога до дубны как всегда казалось такой короткой, словно ты едешь в люберцы или, на крайний, химки. казалось бы, самый край московской области, волга, а не замечаешь, как оказываешься уже на месте. и вообще этот город пчеле нравился - волга в московском море казалась такой большой-большой, будто и правда приехал в крым и смотришь на море. а еще пчеле нравились леса у этой самой волги. дома в них выглядели так уютно, так правильно, как будто сам факт строительства домов был придуман лишь для дубны и ее хвойных лесов. а когда космос нашептал на ушко, что в лесах прячутся огромные реакторы с кучей ученых, здесь стало еще интереснее. занимательно было ходить по окраинам участков и размышлять, как люди, казалось бы, ходят в лес, а делают такую важную работу. и не понятно было, что придавало этому факту большую значимость - любовь пчелы к лесам и необычному, или к космосу. космос вообще много чего интересного рассказывал. он знал, кажется, все - от принципа работы ядерных реакторов, до того, как правильно прикуривать сигарету у своего друга. пчеле нравилось, что он не ощущал себя глупым по сравнению с холмогоровым. наоборот, он жадно глотал любые новые факты от космоса, тянулся за его знаниями, пытался познать пределы его памяти, хотел исследовать его мозг. а космос был только за: ему нравилось, когда его так внимательно слушают. конечно, ему льстило чьё-то внимание, но еще приятнее было осознавать, что его лучшему другу действительно интересны его рассказы. и холмогоров рассказывал все, что помнил. уже даже не для того, чтобы похвастаться, а чтобы поговорить с пчелой, отдать ему свой мозг на исследование и насладиться этим, только потому что это был пчела. и вот они едут в машине на дачу, и снова космос рассказывает какую-то случайную историю, всплывшую из памяти, а пчела слушает его, кивает и смеется вместе с другом. и все это так по-домашнему, так правильно, что вите хотелось, чтоб этот момент длился всю его жизнь. чтоб космос улыбался и что-то говорил, чтоб солнце светило и ветер дул, чтоб саня с филом сзади вставляли свои шутки и смеялись с них же, чтоб все было хорошо. и отчего-то пчела был уверен, что все будет хорошо. и выходил из машины, таща за собой пакеты с пивом, с такой же твердой уверенностью. ему было плевать, что будет дальше, но он твёрдо знал, что этот день будет отличным. в принципе, так все и было. вечер оправдал абсолютно все ожидания. алкоголь лился реками, сигарет было выкурено столько, что, казалось, курили бы они дома, пеплом можно было бы заполнить весь первый этаж. и на душе было так легко, и лес был рядом, и друзья под боком, и что-то рассказывающий космос не молчал. веселый вечер плавно перетек в тихую ночь. казалось бы, только что фил танцевал на столе под бодрый гитарный риф от сани, пока пчела с космосом залпом выпивали по бутылке жигулей, как вдруг они уже вдвоем стоят в какой-то комнате на втором этаже и курят. друзья спят на диванах в гостинной, а пчела с космосом сидят на подоконнике у открытого окна. ветер тихо колышет занавески, ночная прохлада так приятно освежает, что хочется забрать с собой пакетик здешнего воздуха. холмогоров тихо рассказывает что-то, а витя так же тихо ее комментирует. идиллия. никотин, видимо, ударил пчеле в голову по самому мозгу, по той части, которая хочет вылизать память космоса полностью. уверенность в сегодняшнем дне как никогда забилась где-то в сердце, под вторым ребром и пчела начал переводить разговор на что-то личное. а начав говорить по душам, остановиться было уже не возможно. сигарета за сигаретой, фраза за фразой, улыбка за улыбкой и туман за туманом. в голове было настолько много дыма, что его хватило бы на всю октябрьскую. и в голове космоса все так же, они лежат рука к руке, душа к душе, тело к телу... --- как ни странно, окончание вчерашнего вечера пчела помнил прекрасно. несмотря на полную асбурдность и неправильность этой ситуации в тех реалиях, витя решил оставить этот вопрос будущему себе, трезвому и серьёзному, способному здраво мыслить. а пока он наслаждался моментом. закутанный в плотное одеяло, снятое с соседнего кресла, пчела сидел на том же открытом окне. уже утренний ветер ласково гладил растрепанные волосы и ещё не остывшее тело. утренний туман влажно оседал на свисающих ногах, а все тот же могучий лес охранял витю с космосом от всего на свете. тлеет сигарета в губах, поет птица на ближайшем дереве, и пчела сидит, смотря вдаль. все-таки он ни о чем не жалел. где-то сзади раздался скрип кровати, а спустя пару секунд глухой звук и шаги. космос потянулся, зевнул и подошел к окну, бодрясь свежим воздухом. он аккуратно прикурил у вити и положил свою голову на его макушку. и это было так правильно.