Нечисть

      И ведь знал, что в этот день в лес ходить нельзя – леший впадает в неистовство, теряет контроль: убивает животных, ломает деревья, заводит людей в чащу и их больше никто никогда не видит. Но кто же в это верит, кроме крестьян?       Ели в который раз сомкнулись неодолимой плотной стеной. Роскошные, пышные хвойные ветки цеплялись за одежду, приходилось продвигаться медленно, осторожно, раздвигая их перед лицом.       Ветер взвыл – занималась метель. Белые крупинки опутали ноги в кожаных сапогах, посеребрили долгополый шерстяной армяк, припорошили тёмную бороду.       Рано зима наступила, неожиданно, конец октября на дворе, а уж белым-бело. Не от этого ль попал в блуд?       Княжич Олег кружил здесь уже около часу, а может несколько – чёрт разберёт, когда мороз крепчает, тишина оглушает, а сознание обеспокоено мечется, легко потерять счёт времени.       Снег поскрипывал. С каждым шагом дышать становилось тяжелее, силы заканчивались, а ведь ещё вчера сидел в тепле, пировал со всеми. Обряд пострига проводили, в первые доспехи наряжали, да на коня Шуру сажали. Народу съехалось невиданно: епископ, князья-родичи, знатные бояре, да люд заморский. Потом за столами собрались, трапезу разделили: подали вкуснейшее жаркое из лебедя, утку фаршированную, пироги с рыбными и мясными начинками, икру красную и чёрную. Мёд, вино рекой лились. Весело играли гусляры, утраивались шуточные драки, да не утихали разговоры о молодом князе Игоре. А теперь Олег под Смоленском блуждает, вместо того, чтобы отдыхать в тёплой постели. Чтоб тебе пусто было, князь Игорь!       Вдруг всё переменилось: звуки нахлынули волной, захлестнули и оглушили, резко стало темно, даже сугробы перестали поблёскивать, а превратились словно бы в горы земли, ветер же, наоборот, стих. За ветками мелькнул силуэт, а через мгновение кто-то вырос прямо перед глазами, закрывая собой и лес, и сугробы, обдавая щеки и нос ледяным дыханием – Олег отшатнулся.       Горбатый дед с лохматыми седыми волосами поднял голову и блеснул чёрными глазами, а затем начал продвигаться к княжичу прихрамывая. Крючковатый нос выделялся на поросшим мхом лице.       — Сгинь, нечистый! – выдохнул Олег.       Лешего можно спугнуть бранью, вывернутой наизнанку одеждой или оберегом, только вот Олег потешался над простым людом, не верил россказням и суеверием не отличался, хотя знал, другие знатные дворяне постоянно бегают к колдунам, ведунам да прорицателям. Поэтому оберега не приберёг, раздеваться на таком холоде казалось ему сомнительной затеей, а ругани он знал хоть отбавляй, пусть та и была кощунством:       — Чёрт тебя забери! Катись на уд!       Дед стоял и, кажется, усмехался.       По земле прошла дрожь. С веток посыпались снежные шапки. Небо просветлело. Дед вдруг превратился в мужчину средних лет со свинцово—серым и морщинистым лицом. Свирепый взгляд исподлобья обвёл Олега взглядом. Он присмирел, но не из-за страха, а потому что конечности как окаменели, налились усталостью, голова пошла кругом.       — Что ж ты ругаешься, как ребёнок неразумный? – послышался медленный, хрипловатый голос.       Глаза застилала пелена, ноги подкосились. Олег пытался сморгнуть наваждение. Вот уже черноволосая девушка склонялась над ним и заливисто смеялась. Ведьма? Ведьмы ночью расплетают косы, надевают белые рубашки и верхом на венике отправляются по воздуху пугать скот да портить добрых молодцев и младых девок, а эта в шубе и в полдень. Могут ли Лешие менять внешность?       Олег из последних сил начал мысленно читать молитву и пытался осенить крестным знаменем неведомо существо, а оно смеялось и тянуло тонкие руки к шее княжича. Какую глупую погибель ему уготовила судьба.