Нечисть

6 лет назад       Окутанная тонким белым пуховым платком и в ситцевом сарафане с шитьём по рукавам, девушка покачивалась в лодке. Ненависть и желание мести её уже отпустили, осталось только смирение. Вариантов всё равно не было: либо в реку, либо на встречу судьбе. Будь она не ладна!       В их деревне существовал древний обычай жертвоприношения. Каждый год, в конце октября народ выряжал одну несчастливицу и сплавляли по реке в лапы чудовищу. Задабривали, милости просили. И не важно, что религия новая, люди то те же. Традиции нарушать нельзя, пусть сам Князь приказал. Вот она и плыла по реке.       Руки и ноги начали окоченевать. Резные бусы, кажется, примёрзли к коже. Да когда там уже её съедят живьем или утопят? Ну, ей-богу, сколько можно ждать? Так она быстрее от холода помрёт.       Лодка ещё какое-то время дрейфовала, всё отдаляясь от берега. За горизонтом скрывалась ненавистная деревня. И родные. Слёзы невольно выступили на глаза и тут же застыли. Девушка попыталась их убрать, но увидев перед собой чудовище, встрепенулась и ухнула назад, чуть приложившись локтем о борт.       Покрытое мхом и инеем нечто выросло из ниоткуда.       – Здравствуй, прелесть моя. Куда плывем?       Девушка достала припрятанный небольшой ножик, хитро вплетённый в косу и приготовилась, на всякий случай, бить.       – Ой, какая вещица? Всегда любил холодное оружие.       Девушка сглотнула. Она не понимала, что происходит.       – Ты им меня пугать собралась? – совсем безвинно, будто даже испугавшись, спросило нечто.       – Это для себя, – тихо выдала.       – Заколоться решила? Ох, и дурочка же.       Девушка скрестила руки на груди, прижимая нож.       – Цвет мой милый, вот и чего было не уплыть обратно? Развернулась бы да и сказала, что отпустил тебя с миром, деревне и урожаю ничего не грозит.       – А случись что?       Голос не дрожал, страха не было. Ну, хочешь поговорить, давай поговорим, терять-то нечего.       – А там бы собрала вещи и уехала куда подальше. Не жить же в самом деле с теми, кто готов тебя сплавить по реке зимой к неизвестно кому.       – Это обычай. Всё равно бы жизни не дали. А так хоть семье помогу: мы голодали, вот деревенский старейшина и решил в жертву принести, раз замуж меня не выдать. Мать с отцом и брат у меня не звери какие – не думай. Да всё равно уже, никогда не увижу их.       – И что делать будем? Куда мы вообще плывём?       – К тебе, – удивилась девушка.       – На что ты мне?       – Мне покуда знать. Это ведь ты кровавые жертвы устраиваешь или портишь девок – выбирай.       – Значит слушай: каждый год на кой-то чёрт деревенские шлют мне девиц, хотели бы задобрить – поинтересовались, что юношей люблю. А так злят только. Вытаскивай, спасай бедняжек. Утомили. В этом году весну такую сырую и холодную сотворю, что мало не покажется. А потом засуху из-за жары невиданной. Тебя освобожу, а там путь держи куда угодно. Свобода.       – Без гроша в кармане и тонком летнике я до ближайшего столба не дойду.       – А мне дело какое? Хочешь, в деревню верну, скажу, что не люба ты мне, ещё быстрее смерть найдешь, – хмыкнул Леший.       – Могу я остаться с тобой? По дому хлопотать могу, не очень умею, но могу. Из лука стрелять умею – подруга научила, а её – брат. Мы тайком сбегали в лес тренироваться.       – Тебя поэтому замуж не брали?       – Это я никого рядом с собой не вижу. – Она немного помолчала, но когда увидела насмешливый взгляд сказала: – Да прав ты, прав. За любого бы уж пошла, лишь бы семье помочь.       – Нравишься ты мне, не такая как остальные: те в слёзы, некоторые так истерят, что лодку раньше срока переворачивают, или, как завидят, вопят пока сердце-то из груди не выскочит, остальные бегут, как к берегу пристанем.       – Так всё равно подыхать, смысл? Хоть силы сберегу, побороться смогу.       Леший оскалился, но девушке показалось, что улыбнулся.       – Звать тебя как?       – Валерия.       – Valere. «Сильная» значит, – и снова улыбнулся.