Котик под наркотиком

Противный звон будильника разбудил Кадзуху. Он не помнит, до скольки вчера просидел. Но его это особо не волнует, так как он чувствует себя бодро. Запястье немного болит, но не так сильно, как вчера. Каэдэхара идя по улице размышлял о предстоящей поездке. Он любит тихие места. На поле ему скорее всего будет так же хорошо. Тем более в компании лучшего друга. Давненько они не были только вдвоём. Дойдя до универа, Кадзуха впал в ступор. Итэр со слезами на глазах обнимает Скарамуччу, уткнувшись к нему в грудь. Пепельноволосый подбежал к другу. — Итэр, что случилось? — спросил Каэдэхара. — Сяо вчера разозлился на него. Даже из дома ушёл. Вот теперь он плачет. — проговорил Скарамучча. Кадзуха ничего не ответил. Он ненавидел, когда Итэр плачет. Такие люди должны быть счастливы и жить под солнечными лучами. Блондин резко повернулся на Каэдэхару и обнял его. Кадзуха неуверенно ответил. Сяо ведь очень дорог Итэру. За что на такое солнышко можно разозлиться? Блондина лучше не расспрашивать об этом. Только хуже будет. Постояв в объятьях ещё пару минут, Итэр отстранился. Он уже не плакал, а просто выглядел немного грустным. — Скар, ты же отвезёшь нас сегодня? — спросил Итэр у своего друга. — Мгм. Мы же договаривались. Жду вас обоих после пар. Синеволосый направился внутрь. Каэдэхара взял за запястье блондина, чтобы повести за собой. Оба выглядели нерадостно. Кадзуха довёл своего друга к его аудитории, а дальше пошёл в свою. Хотелось остаться с Итэром, но пары вот-вот начнутся. Так неприятно, когда ты не можешь помочь своему другу. У Кадзухи всё просто. Достал из кармана таблетку, раскрошил и вдохнул. И все проблемы позади. Пары были не самые интересные. Сегодня сплошные лекции. Утомительно. Но зато после них можно будет взбодриться. Кадзуха надеется, что Итэр придёт в себя по окончании пар. Это было главное желание пепельноволосого. На улице было пасмурно. Скарамучча уже стоял возле своей машины. Итэр подождал Кадзуху возле выхода. Парни вдвоём направились к синеволосому. Итэр сел на переднее сиденье, а Каэдэхара на задние. Скарамучча естественно за руль. Не то чтобы дорога проходила весело. Скорее напряженно. Один боялся другого, второй боялся за состояние друга, а третий старался успокоить свои нервные клетки. В голове у каждого из них было желание выпрыгнуть из машины. — Кстати… Вы слышали, что пьесу перенесли? — неожиданно спросил Итэр. — Мгм. Ну как всегда. Только и могут прихуярить на неделю раньше… Боже, какой рукожоп этим занимается?! — сказал синеволосый. — Чего ты так злишься? Вроде же никогда не любил эти представления… — Тц, просто настроение хуёвое. Мне вас и до дома отвозить? — Если не сложно, то да. — Ладно. Через полтора часа заеду. — Итэр, а когда будет спектакль тогда? Мне интересно, что там будет. — включился в разговор Каэдэхара. — К сожалению, в следующую субботу… Придется рано встать… — ответил блондин. — Спасибо. Кое-как ребята смогли провести диалог. Поездка уже не выглядела настолько напряженной. Да и Итэр немного развеселился. Иногда Кадзухе приходилось отвечать на вопросы Скарамуччи. Это его заставляло немного нервничать. Но в принципе, была даже неплохая атмосфера. Когда парни доехали до нужного места, Итэр вылетел из машины, зовя Каэдэхару за собой. Скарамучча видимо не собирался оставаться, поэтому всё также сидел за рулём. Пепельноволосый открыл дверь машины и увидел то самое поле, о котором говорил Итэр. И вправду… Засохшая солома, которая раскачивается из стороны в сторону. Деревянные двухместные качели посреди поля. Деревья окружали всю эту область. Каэдэхара вдохнул свежий воздух, идя прямо за блондином. Тот уже совсем оживился. Итэр помахал Скарамучче перед тем, как взять Кадзуху за руку и повести к качелям. Ему прямо не терпится окунуться в атмосферу этого места. Машина начала разворачиваться и уезжать. Небо было серое, солнца не видать. Когда парни дошли до качелей, Итэр присел на них и достал свой подик. Теперь его жизнь точно наладилась. Блондин прикрыл глаза от комфорта. Пар из его рта пахнет как клубника. Кадзуха тоже хотел почувствовать себя в своей тарелке. Но для этого нужно вдохнуть наркоту, а Итэр явно будет против. Присев на корточки рядом со свободной сидушкой, Каэдэхара достал завернутый лист, в котором была таблетка. — Итэр… Ты же не будешь против если я сделаю это? — неуверенно спросил пепельноволосый. — Конечно буду против. Но если тебе уж так прям сильно этого не хватает… — Спасибо! Кадзуха начал аккуратно крошить таблетку. Немного прикрывал её, чтобы ветер не сдул весь порошок. Когда задание было выполнено, пепельноволосый вдохнул порошок и почти сразу расслабился. Опять это приятное спокойствие разошлось по телу. Уперевшись о деревяшку, Каэдэхара остался сидеть на соломе. Итэр всё также парил, но его лицо заметно изменилось. Оно стало каким-то серьёзным? Парень явно о чём-то задумался. — Знаешь, Кадзуха, — начал блондин. — на протяжении месяца, Сяо на меня переодически срывался. Да ещё и вчерашний скандал… Как думаешь, он всё ещё хочет быть со мной? В медовых глазах читалась надежда. Итэр по настоящему любит брюнета. Если тот предложит расстаться, это будет сильный удар по блондину. Это его самый страшный кошмар. — Итэр… Ты слишком пессимистичен… — Возможно, но… Я правда переживаю по этому поводу. Я его так люблю… — Побесится и вернётся… Не переживай… — Тебе то легко говорить. Особенно в нетрезвом состоянии. Каэдэхара ничего не ответил. Сейчас его мозг был затуманен. Что в голову приходило, то он и говорил. Итэр обреченно вздохнул и принялся опять баловаться с лёгкими. Кадзуха уткнулся носом в свои колени, смотря на бесконечное поле. Ему сейчас было чертовски хорошо. Итэру не хотелось сидеть в тишине, ведь это он мог делать и в прошлые разы, находясь здесь. — А… Как у тебя дела со Скарамуччей? Я вижу, вы подружились? — спросил блондин. Каэдэхара всё также всматривался в даль. От такого вопроса на лице пепельноволосого появилась улыбка. Будто что-то вспомнил приятное. — Скарамучча… Он такой… — Какой? Язвительный хулиган? -… Красивый… От такого ответа медовые глаза расширились. Нет, Итэр конечно понимал что под кайфом и не такое можно сказать. Но всё равно это было немного удивительно. — Кхм. Вижу, вы и вправду подружились. — Я хочу как ты… — Что как я? — Вы с ним в прекрасных отношениях… А со мной он совершенно другой… — Может он ещё не слишком привык тебе? Ему сложно заводить новые общения. — Хех… Не в этом дело… Я его так ненавижу… — Опредились уже. Тебя не поймёшь под наркотиком. — Да? Я же уже завязал… — Тц. Ты опять чтоль взял две таблетки вместо одной? Когда-нибудь, я тебя лично прибью. — Какой ты злой… — Нормальный. Представь чтобы было, если бы твои родители узнали об этом? — Ох… Они бы порадовались. — Ясно. С тобой хер поговоришь. Блондин начал болтать своими ногами, чтобы раскачаться. Ветер начал постепенно усиливаться. Каэдэхара обожал свежий воздух, поэтому парень с удовольствием наслаждался атмосферой. Итэр же немного поёжился от холода. Между ними была непонятная обстановка. Блондину хотелось излить душу пепельноволосому, но он понимал, что сейчас это сделать вряд ли удасться. А Кадзухе сейчас ничего и не было нужно. Его всё устраивало. Прошло около часа. Было видно, что Каэдэхара уже хотел уснуть. Итэр всё это время обдумывал вчерашнюю ситуацию. Ему было обидно, что пепельноволосый вместо того, чтобы провести время с другом, принял наркоту и сидит довольный. Блондин обязательно с ним поговорит об этом. Через десять минут, к парням подъехала черная машина. Это был Скарамучча. Итэр встал с качелей и подал руку Кадзухе, чтобы тот встал с земли. Пепельноволосый затуманенным взглядом посмотрел на друга, но выполнил немую просьбу. Дойдя до машины, Итэр посадил на заднее сидение Каэдэхару, а сам сел на переднее. Как и было. — Ууу, смотрю вы бухло прихватили? Чего это он как слизняк выглядит? — спросил синеволосый. — Аэ… Просто перекурил маленько… — ответил блондин. — Ну ок. Мне так-то вообще похуй. Эта поездка уже проходила без диалогов. Кадзуха иногда что-то пытался сказать, но его резко перебивал Итэр. Блондин не хотел, чтобы синеволосый понял, почему Каэдэхара такой. Скарамучча с непониманием смотрел на эту парочку. Но он не вдавался в подробности. Дом Итэра был ближе, поэтому его синеволосый завезет первый. Блондин переживал на счёт пепельноволосого, но раз у них со Скарамуччей хорошие отношения, то можно и немного расслабиться. Синеволосый доехал до дома друга. Итэр вышел из машины попрощавшись и направился в подъезд. Осталось довезти пепельноволосого. Скарамучча тяжело вздохнул и снова завёл машину. Ему не хотелось сейчас устраивать пытки над бедным Каэдэхарой. До его дома ехать примерно пять минут. Кадзуха уже почти засыпал в машине, но тут он услышал знакомый голос: — Мы приехали. Вылезай и пиздуй домой. Пепельноволосый дернул за ручку от двери машины, но пальцы соскользнули. Так было несколько раз. Скарамуччу это явно начинало подбешивать. С психом синеволосый вышел из машины и подошёл к задним сиденьям. Открыв дверь, парень подхватил Каэдэхару на руки. Закрывая машину, Скарамучча направился к подъезду пепельноволосого, что-то бурча под нос. Кадзуха ничего не понимая, просто прижался к телу, которое его держит. Было тепло и так уютно. — Где твои ключи? — спросил синеволосый. Каэдэхара показал пальцем на шоппер, который висел у него на локте. Синеволосый аккуратно достал нужную вещь и открыл дверь подъезда. — Скарамучча… — Чувак, ты не трезвый. Лучше прикуси язык. -… Ты прекрасен… — Блять. Ты точно не перекурил, а как минимум прибухнул десять рюмок. — А ещё ты… — Да ты заебал. Я тебя сейчас прям здесь оставлю. И мне будет без разницы, как ты доберёшься до квартиры. Оставалось пару этажей. Каэдэхара потерял силы полностью и уснул. Скарамучча тихо выругался, так как понял, что пепельноволосого нужно будет довести прям до спальни. А как он закроет дверь? Ключи взять с собой не вариант, ведь Каэдэхара тогда вообще не сможет из дома выйти. Остаться у пепельноволосого дома? Сразу нет. Ничего страшного не случится, если Кадзуха поспит сегодня с открытой дверью. А вот и Скарамучча как раз её и открывает. Быстро отнеся пепельноволосого в спальню, синеволосый положил его на кровать и рядом ключи. Находиться здесь вообще не хотелось, поэтому Скарамучча направился на выход. В его голове было только одно: — «С каких пор я так забочусь о нём?»