Котик под наркотиком

Каэдэхара дёрнулся от резкого голоса. Повернувшись, он увидел того, кого от слова совсем не хотел. Скарамучча. Синеволосый смотрел то на парня перед собой, то на порошок на подоконнике. — Скар… Э-это не то, что ты подумал… — Сука, а что тогда? — Я-я… Каэдэхара попробывал что-то сказать, но в итоге просто прижался к стене, медленно скатываясь вниз. Парень был уверен, что это конец. Скарамучча всё расскажет. Прижав свою голову к коленям, пепельноволосый просто отдался эмоциям. Сколько ужасного случилось за этот день? Кадзуха уже со счёта сбился. Ему сейчас было больно.                                                       *** Разъяренная Нин Гуан пыталась отругать студентов. Во первых, за открытие двери, а во вторых, за причинённый моральный вред бедному парню. Итэр сидел как на иголках. Он никогда так не нервничал. Каэдэхара сейчас находится под серьёзной угрозой. Скарамучча на вряд ли воспримет это нормально. Итэр бы побежал за ним, но Нин Гуан не дала это сделать. Брюнет видимо заметил волнение своего парня, поэтому спросил: — Ты в порядке? — А? Да, просто… Кадзуху жалко… — Не переживай. Все уже через неделю забудут об этом. — Да, ты прав… Итэр положил свою голову на чужое плечо, пытаясь успокоиться. Блондин уже понял, что делать что-либо слишком поздно. Либо ты проводишь оставшееся время как на иголках, либо пытаешься успокоиться.                                                       *** Скарамучча в ступоре наблюдал за плачущим парнем. Он сейчас испытывал забытые чувства. Волнение? Жалость? Отчаяние? Возможно. Кадзуха что-то невнятно пробурчал под нос, а потом вслух сказал: — Прости… Синеволосый с непониманием посмотрел на пепельноволосого. За что этот мальчишка извиняется? За то, что принимает наркотики? Это ещё больше вводило в заблуждение. Каэдэхара хотел что-то ещё сказать, но в итоге продолжил плакать. Ему было уже всё равно, что с ним будет дальше. Он уже полностью облажался. А ведь Итэр говорил, что Кадзуха начинает перебарщивать. Послышались приближающиеся шаги синеволосого. Каэдэхара заметно напрягся. Он ожидал чего угодно. От пощёчины, до избиений. Но… Почувствовалось тепло от чужого тела. Скарамучча обнял его?! Тот самый грубый парень, который обожает мучать Кадзуху? — За что ты извиняешься? — спросил тихо синеволосый. — Не знаю… За то, что вызываю у тебя только отрицательные эмоции? — С чего ты это взял? — Скарамучча уже повысил тон голоса, но не отсторонился. — Ну… Как бы я не пытался делать то, что ты скажешь, всё равно получал порезы или пощёчины… Вот из-за этого я и решил… Хоть его слова и звучали скомкано и не особо разборчиво, но он говорил правду. Парень ведь действительно думал о том, что Скарамучча испытывает отвращение, когда видит его. — Кадзуха, ты действительно хороший человек. Я не вижу в тебе плохих черт характера и тому подобное. А… Ты получал от меня пощёчины немного по другой причине… Ты напоминаешь — меня. Пять лет назад. На до мной тогда тоже издевались и причиняли сильные увечья… Однажды, меня даже привязали к дереву за школой. Не самое приятное воспоминание. Но видишь, кем я стал? Я теперь могу ответить на любое оскорбление в свою сторону и тому подобное. Мне хочется, чтобы ты стал таким же… — Скар… Я плохой человек… Я обидел Итэра, когда тот просто побеспокоился о моём состоянии. Я переехал сюда за деньги своих опекунов, украдя какую-то сумму. Я променял своего лучшего друга на девушку, которая не испытывает ко мне положительных чувств… — Ну ты чего раскис то так? Помиритесь вы ещё с Итэром. На деньги забей, я тоже частенько воровал. А та девушка подзаборная шлюха, о которой даже думать не надо. Слабо усмехнувшись, Кадзуха уткнулся лбом в чужое плечо. Спустя несколько дней, он снова почувствовал себя любимым. Приятное чувство, когда о тебе заботятся, утешают, не выпускают из объятий. Но тут, Скарамучча отстранился и подошёл к окну. С презрением посмотрев на пол-таблетки, синеволосый завернул её вместе с порошком и смыл в туалет. Кадзуха одновременно и огорчён был этому, но и рад. Мало ли, кто-нибудь ещё зайдёт. Скарамучча повернулся к своему собеседнику лицом и подал руку, чтобы пепельноволосый встал. — Может свалим отсюда? — со скучающей интонацией, спросил синеволосый. — А… На объявлении было сказано, чтобы присутствовали все… Взявшись за руку, Каэдэхара встал с пола. Сперва на него посмотрели скептично, но после лицо Скарамуччи приобрело и улыбку. — Значит как наркоту принимать, так это норма. А как съебаться со скучной, детской пьески, так это страшно? Кадзуха неловко почесал затылок. Его руку так и не отпустили. Каэдэхара попытался вырвать её из цепкой хватки, но его резко потянули на выход. Скарамучча улыбался. Но это было никак раньше. Теперь, это выглядело по доброму. Кадзуха задал себе вопрос: «Почему он так резко изменил ко мне отношение? Как-будто всю жизнь были друзьями.» Уже находясь возле раздевалок, Скарамучча накинул на себя куртку и начал ждать, пока Кадзуха сделает тоже самое. Пепельноволосый неуверенно надел ткань, и направился в сторону выхода. Ему так необычно? Скарамучча как-будто забыл о прошлых стычках. Он вёл себя даже живее, чем с Итером, как думал Кадзуха. Может, этот парень анализировал слова, которые вчера сказал пепельноволосый? Может, он увидел, что Кадзуха не идеален? Остается только догадываться. Каэдэхара был заметно напряжен. Отнюдь не из-за того, что сбежал с пьесы. С ним сейчас идёт человек, с которым они были явно не в лучших отношениях. Скарамучча настолько крепко держит чужую руку… Может, это всего лишь ловушка? Сейчас они и вовсе не погуляют, а опять пойдут в безлюдное место. Скарамучча достанет свой ножик и будет угрожать Кадзухе. Но они пошли… В кафе? Серьёзно? Каэдэхаре было немного неловко, ведь тот не взял с собой денег. А Скарамучча выглядел довольней некуда. «Сейчас от радости на Юпитер прыгнет — пронеслось в мыслях пепельноволосого. «Да что блять с ним такое? Ещё вчера меня придушить хотел, а сейчас ведёт в кафе?! Может это просто сон…?» — Хуй его знает, есть ли у тебя деньги, но мне как-то без разницы. Идём в кафе. Я оплачу. «Ещё и платит за меня…» Спустя две минуты, парни уже сидели за одним из столиков. Людей было мало. Сюда обычно приходят студенты, но они сейчас все на пьесе. Кадзуха не мог себе место найти. Вроде бы, Скарамучча по плану должен был рассказать всё учителям, пепельноволосого бы либо отвезли в больницу, либо в участок, ну и закончится всё это трагичным самоубийством. А в итоге, синеволосый оплачивает напитки для себя и приятеля в данный момент. Вернувшись на место, Скарамучча резко дёрнулся, от громкого голоса Каэдэхары. — Да что с тобой такое?! Вчера чуть не убил меня, а сегодня как ни в чём не бывало ведёшь меня в кафе! Если это глупый розыгрыш, с помощью которого ты меня изобьёшь, то лучше сделай это сразу! Синеволосый изменился в лице. Глаза снова стали холодными, чуть нахмурившиеся. Улыбка с лица пропала. Кадзуха уже тысячу раз пожалел, что вообще рот раскрыл. — Просто захотел наладить с тобой общение. Ты мне открылся, а я подобное ценю в людях. Думаешь, почему я с Итером дружу? Он мне изначально открылся. Я думал, ты и сам не против будешь подружиться… Ну как хочешь. — Скарамучча уже хотел встать с места, но его остановила чужая рука. — Постой! Я и сам не против дружить с тобой, просто… После того, что было до этого, сложно так резко поменять своё мнение… Скарамучча виновато отвёл взгляд, но не ушёл. Он сам не знает, почему так резко поменял своё мнение об этом мальчишке. Хотя понимает. Он ведь узнал самый главный секрет Кадзухи. Внутри было какое-то чувство, будто оно так и говорило: «Тебе стоит последить за этим парнем. Он ведь так до смерти себя довёдет.» — Недавно, Итэр меня спросил, всё ли хорошо у нас с тобой, в плане дружбы. Ведь мы стали редко пересекаться. Вот я и задумался, хочу ли я с тобой наладить отношения. Но для меня это было странно. Мы же ведь только притворялись друзьями. Ну и чтобы заглушить свой внутренний голос, я решил снова поиздеваться над тобой. Но понял, что мне это не приносит удовольствие… Да и после того, что ты не раскрыл меня перед Шень Хэ... Не спрашивай, откуда я знаю. Кадзуха всё внимательно слушал и не перебивал. Напряжение как ветром снесло. Было видно, что Скарамучча пытается что-то сказать, но не выходило. Но всё-таки вырвалось: — Прости… В ответ послышалось молчание. Скарамучча извинился? Хоть этого и мало для того, что он сделал, но всё же… Непривычно. Кадзуха неуверенно кивнул и отвёл взгляд в сторону. Произошел форс мажор. Парень совсем не подозревал, что сможет подружиться со своим врагом. А дальше… Каэдэхара не совсем помнит. Попили лимонад, да разошлись по домам. Сейчас уже понедельник. Прошло два дня с того момента. Кадзуха идёт в универ. Пепельноволосый постарается извиниться перед Итером. И жизнь тогда вообще станет как в шоколаде. Универ уже впереди. Каэдэхара вошёл внутрь здания. Люди как-то странно смотрели на него. Усмешки. Шёпоты. Непонимающий взгляд алых глаз. Точно… Кадзуха на выступлении стал объектом насмешек. Люди всё помнят. Пепельноволосый стыдливо смотрел в пол, пока быстрыми шагами направлялся в аудиторию. Ему казалось, что он снова один. Все остальные враги. Зайдя в аудиторию, Кадзуха как обычно сел за последнюю парту. Положив руки на стол, сгибая их в локте, Каэдэхара лёг на них. Сейчас должна быть пара у профессора Тигнари. Пепельноволосый любит этого преподавателя. На улице барабанил дождь. «Скорее бы зима…» — пронеслось в мыслях Кадзухи. Парень сам и не заметил, как уснул. Сны ему давно не снились. Сейчас не было исключением. Чёрный мрак. Совсем как и жизнь после переезда в этот город. Через какое-то время, Кадзуха раскрыл свои алые глаза. Посмотрев на время, он понял, что проспал почти всю пару. Две минуты до перерыва. Наконец-то преподаватель всех отпустил, и Каэдэхара смог выйти. Состояние было ещё немного сонным. Но парень быстро смог проснуться окончательно, ведь его сейчас со всей силы прижали к стене. Какие-то парни с курса повыше. Кадзуха поразглядывал их, а потом его вдруг осенило. Это те ребята, которые в первый день избивали какого-то второкурсника. Нервно взглотнув, Каэдэхара услышал: — Здравствуй, наша неженка! Это ведь ты позавчера заплакал на сцене? Тебя так расстроили вопросы? Давно не видел настолько эмоциональных мальчиков! Мой кулак сможет развеселить тебя? Кадзуха начал часто моргать. Его грудь крепко прижимали к стене. Лишь бы не заплакать. Дышать становилось всё трудней и трудней. Но тут, послышался уже знакомый голос. — Блять… Вам совсем заняться нечем?! Оставьте этого парня лучше мне. Вам, я категорически запрещаю даже приближаться к нему. Это был Скарамучча. Голос звучал раздражённо и властно. Каэдэхару аж передёрнуло. Самый высокий парень из всех этих хулиганов, который прижимал к стене пепельноволосого, сказал: — Что нам ещё нельзя делать? С каким это пор ты здесь вообще командуешь?! В себя резко поверил?! Скарамучча на это лишь ухмыльнулся. Синие глаза сверкнули недобрым огоньком. — Ты хочешь драки? — непринужденно сказал Скарамучча. — Я могу её устроить. Но есть два но. Во первых, здесь есть камеры. Во вторых, это будет лишь тебе хуже. Однажды, ты уже пытался меня ударить. Напомни, сколько ты ходил со сломанной рукой? Студент как-то стыдливо отвёл взгляд. Кадзуха почувствовал, как рука на груди заметно ослабла, но будто окаменев, не смог сдвинуться. Скарамучча со спокойным выражением лица подошёл к хулигану и потянул свою руку в карман. Достав свой любимый ножик, синеволосый подставил его к шее студента. — Либо вы сейчас уходите, либо я не побоюсь нарушить закон. Парни резко развернулись и ушли куда-то вглубь этажа. Были слышны громкие разговоры от них. Синеволосый тяжело вздохнул и произнёс: — Сегодня с ними гораздо было легче… Скарамучча подошёл к Кадзухе и обнял его. Каэдэхара от страха даже и позабыл, что они теперь вроде друзья. Неуверенно обняв в ответ, пепельноволосый услышал шёпот возле своего уха. — Постарайся больше не ввязываться в передряги. Я же не всегда смогу быть рядом. — Синеволосый отсторонился и взял Каэдэхару за кисть. — Пойдём. Я видел Итэра на третьем этаже. Извинишься перед ним. Кадзуха по дороге задумался о поведении Скарамуччи. Всё-таки, пепельноволосый был прав. С друзьями, синеволосый ведёт себя по другому. Он становится действительно хорошим человеком, который готов постоять за тебя. Кадзуха может пожалеть о многом. Но точно, не о том, что именно его попросили выйти на сцену.