Котик под наркотиком

— Ох… Это ты. Проходи и садись. — «Снова этот ужасный, белый кабинет. Зачем я только согласился сюда ходить? Здесь всё уродливо. Я хочу, чтобы он был рядом… Отец попросил меня посещать это место раз в две недели. А ощущение, будто я его вижу уж слишком часто.» — И так! Я тебя просила нарисовать то, как ты видишь своё состояние, так? Покажи мне пожалуйста. Парень протянул девушке лист бумаги. Взяв его в руки, сероглазая вопросительно глянула на сидящего перед ней человека. Лист был пуст. Девушка почесала переносицу, а после услышала: — Я никак не чувствую своё состояние. — Я понимаю. Это нормально для твоего случая. Можешь не оправдываться. Я примерно и рассчитывала на такой исход. Хочешь обсудить это сейчас или оставить на следующий сеанс? — Потом. — Договорились. У меня есть несколько вопросов. Ты же говорил, что человек, без которого тебе приходится сложно, уехал две недели назад, так? И как ты провёл дни в одиночестве? Были ли сильные затруднения? — Без него было тихо. Я люблю тишину. Но в этот раз она была слишком давящая на уши. Сложности определённо были. — Поняла. Можешь ли ты описать эти сложности? — Я чувствовал одиночество. Его я тоже люблю. Но тогда… Сложно описать. — Ясно. У меня возник один вопрос… Ты не считаешь себя зависимым от этого человека? — Я… Я не знаю. — Хм… Допустим… была ли у тебя тяга к жизни до вашего знакомства? — Определённо нет. — Насколько долго? — С одинадцати лет, когда у меня погибли родители. Хоть меня и приютил мудрый, добрый, и как бы это хамски не звучало, богатый человек, но внутренняя тяжесть никуда не делась. — Это нормально. Родных родителей на вряд ли что-либо заменит. Особенно когда у вас хорошие отношения. Но у меня возник ещё один вопрос… Ты уже не подросток. Тебе двадцать три года. Как ты смог не покончить жизнь самоубийством? Я уверенна, что у тебя были мысли по поводу суицида не раз. — Когда я жил у отца, я не хотел разочаровывать его. Он мне столько всего сделал. У меня появился какой-то внутренний долг перед ним. Но после переезда… Проблемы начали скапливаться. Меня как будто все ненавидели. Издевались из-за привлекательной внешности. Понятное дело, это была обычная зависть. Но когда я однажды дал одному человеку неслабую пощёчину… Меня стали отстраняться. В один день, я решил сброситься с крыши. Но именно тогда я познакомился с ним… Когда я вскрыл вены, он так горько плакал… Если я убью себя, я не представляю, что с ним будет. Я хочу, чтобы он оставался всегда таким же солнечным и ярким… Девушка прекрасно поняла, кто был этот «он». Она записывала в свой блокнотик несколько деталей из рассказа. — В данный момент ты живёшь ради него? — задала вопрос сероглазая. — Да. — Он знает об этом? — Я ему не говорил на счёт этого… Но думаю, он уже догадался давно сам. — Если бы он предложил расстаться, ты бы совершил суицид? — Да. — Даже не попытаешься его вернуть? — Я хочу, чтобы он был счастлив. Если ему будет хорошо без меня… Я приму его выбор. — С конца лета у вас были частые ссоры, в которых ты на него срывался по мелочам. Как ты оцениваешь свой поступок сейчас, когда у вас не было даже мелких перепалок уже продолжительное время? — Я ненавижу себя за это. Я видел его слёзы почти каждый день. Я делал ему больно. Человеку, которого обещал защищать от всего зла в мире… Я разочарован в себе ещё больше… — Все совершают ошибки. Он же не ушёл от тебя после этого, значит ты для него много значишь. Ты просто не замечаешь, как можешь делать человека счастливым. Ты не ужасен. Ты не мерзок. Ты просто не видишь этого. Попробуй зацепить себя на этой мысли. — Ладно. — Как у вас сейчас дела обстоят? Он же позавчера вернулся? — Утром его увезла скорая из-за проблем с сердцем. — Что?! Он же в порядке? — Врач сказал, что да. Зайду к нему через два дня. — А ты как на это отреагировал? — Мне было очень тяжело. Все самые ужасные мысли только и присутствовали. Его сестра успокаивала меня. Хоть они и близнецы, но… Он мне гораздо дороже. — Ты думал, что потеряешь его? — Конечно. — А были ли мысли о хорошем исходе? — Точно не могу сказать… Думаю, я уже рассказал всё, что хотел. — Сяо… Не прошло и пятнадцати минут… Ты думаешь, что я всё всем расскажу? Даже когда сеансы закончатся, я сохраню все твои секреты. — Извините, мисс Аяка. Я могу полностью довериться только Итэру и Чжун Ли. Поверьте, с вами я общаюсь ну уж слишком откровенно. Потому что с другими я даже диалоги не веду. Да и тем более… Вы третий раз спрашивайте меня одно и тоже. Вам самой не надоело? — Я наблюдаю за тем, как изменяются твои ответы… Прошу, давай на следующем сеансе посидим хотя бы двадцать минут? — Ага. До свидания. Парень вышел из кабинета психолога и направился домой. Не нравились ему эти походы сюда. Но Итэр его попросил посещать психолога. Как же Сяо сможет отказать самому дорогому человеку для него? Это был третий сеанс. Сяо мягко говоря забил на них в прошлом году полностью. Ну а этой зимой к нему уже и Чжун Ли начал приставать. Аяка только начинающий психолог. Сеансы с ней никак не помогают Сяо. Он просто отвечает почти на одни и те же вопросы каждый раз. Это только раздражает. Итэр гораздо лучше помогает, хоть и не является психологом. Так хотелось сейчас обнять его. Прижать как можно сильней к себе. Расцеловать везде, где только позволит. Но это можно будет сделать потом.

***

— Спасибо… — сказал Кадзуха. — Не за что! Ты чего это решил со Скарамуччей связаться? Поверь, он не нежный тип! — ответил Горо. — Да так… Не важно. — Ох… Ну ладно, не моё дело. Мне нужно спешить, поэтому постарайся не влезать в передряги! Каэдэхара помахал рукой в знак прощания. Парню сейчас было очень горько на душе. У него всегда был на это один выход — наркотики. Но было как-то страшно принимать их без Итэра, который придумает какую-нибудь отмазку и вывезет из ситуации. Конечно не забудет поругать. Хоть у него получалось только душнить. Однажды, Итэр сказал, что успокоить внутренние переживания можно слезами. Просто выплакаться. Так хотелось сейчас это сделать. Каэдэхара быстрыми шагами направился на крышу. Никого не хотелось видеть. Люди как будто прокляты своим бездушьем. Почему Скарамучча так зло настроен? Недавно они сидели у него в комнате и… целовались, а сегодня он чуть ли не разбил пепельноволосого. Выскользнув на крышу, слёзы сами полились из глаз. Кадзуха сел на скамейку, прижимая руками к себе колени. Так больно на душе. Каэдэхара не понимает, почему он так отреагировал на эту ссору. С Итером было проще. Он не понимает свои чувства. Кадзуха испытывает к Скарамучче больше ярких эмоций, чем к кому-либо. Находясь рядом с синеволосым становится теплее. Появляется непонятное счастье от обычного времяпровождения. После любого комплемента в свою сторону появляется журчание в животе. А Кадзуха и не понимает, что это. Он провёл большое количество времени под наркотиками, даже не выходил из дома. Да даже до их употребления, парня все вокруг считали странным, ведь тот даже в начальной школе всегда садился за последнюю парту и ни на кого не обращал внимания. Только Итер сам подошёл и подружился с ним. Так хочется найти хоть какой-то намёк на то, что с ним. Может Итэр знает? Точно, можно же завтра после пар приехать к нему. Он самый эмоциональный человек, которого Кадзуха знает. Парень уверен, что у его друга были подобные чувства. Но даже если это что-то хорошее, то какая уже разница? Скарамучча обижен, а Каэдэхара даже не понимает на что. А спрашивать совершенно не хочется.

***

Запах больницы. Не самый приятный. В одной из палат лежал Итэр. Было около девяти утра. Блондина разбудили лучи солнца, что проникали в окно палаты. Медленно раскрыв свои медовые глаза, Итер разочарованно вздохнул. Он не дома. Так хочется туда. А прошло всего два дня. Сердце немного покалывает. Так уже на протяжении двух недель. Почему Итэр не сказал об этом раньше? Потому что знает, как все на это отреагируют. Будут очень сильные волнения. Хотя… Сейчас ничего толком не изменилось от ожиданий. Потянувшись к тумбочке за очками, Итэр надел их. Сегодня первый день посещения. Ох, парень уже слышит ругательства сестры и Сяо. Взяв телефон в руки, Итэр увидел несколько сообщений от своего парня, Скарамуччи и Люмин. Кадзуха никогда не писал первым, поэтому блондин даже и не ждал от него уведомления. Все в переписке такие добренькие, но Итэр прекрасно знает, что его ждёт в реальности. Так и пролетели незаметно несколько часов. Заходили врачи. Завтрак. Обед. И наконец-то первый посетитель. Итэру было интересно, кто первый к нему явится. Хотя возможно и все сразу. Дверь начала открываться, а из неё показалась тёмная макушка. Это был Сяо. Итэру было мягко говоря страшно. Не то чтобы Сяо держит его в ужасе каждый день, но по заднице ударить может. Брюнет медленно закрыл дверь, а после направился к Итэру. Блондин даже моргнуть не успел, как Сяо уже крепко обнимал его за шею. Итэр осторожно взаимно прижал чужое тело к себе. Конечно, как и ожидалось, через секунду прилетел не слабый подзатыльник. Услышав чужой писк, Сяо произнёс: — Ещё раз хоть прикоснёшься к электронке, я её выкину в окно. А твои руки свяжу. — Какой же ты злой… Не ценишь меня совсем. — Это кто кого ещё не ценит? Почему ты раньше не сказал, что тебе плохо?! Нужно было обязательно до последнего тянуть?! — тон брюнета начал становиться всё громче и строже. — И-извини… Сяо совершенно забыл из-за переживаний о чувствительности своего парня. Итэру сейчас уж точно не стоит напрягать своё сердце. Брюнет сильней прижал младшего к себе, поглаживая по светлой макушке. — Ты тоже меня прости, за то что повысил голос. Просто… Я так распереживался за тебя… — Всё в порядке, Сяо. Скоро должна Люмин прийти! Но она не надолго. Сказала, что у неё и так много пропусков в универе. А ты здесь сколько ещё будешь? — Час наверное. Дома так тоскливо… Не хочу там находиться без такого яркого солнышка. Чужие щёчки приобрели красный оттенок. Сяо умеет сказать что-нибудь смущающее. Через минут пять, в палату зашла Люмин. Сяо сидел на кровати, поглаживая Итэра по макушке. Девушка уместилась на стул, что стоял рядом. Она даже не взглянула на брата. — Привет? — сказал Итэр. — Здравствуй. — без единой эмоции ответила сестра. — Ну Люмин… Неужели ты пришла сюда, чтобы показать всё своё недовольство? — Почему ты не говорил, что тебе плохо?! Врач Бай Чжу нам сказал, что сердце болит уже две недели! Сказал бы раньше, мы бы пошли к терапевту, потом… — Тише-тише… Я просто не думал, что всё так серьёзно… Прости меня. — Да ты… Аргх! Не любила бы я тебя так сильно, сказала бы ещё пару замечательных слов! — Что за пиздец тут происходит… — рядом с дверью стоял Скарамучча, который слышал крики Люмин ещё на лестнице. — Уже не важно. Итэр, с тобой я вижу всё нормально. Я пошла. У меня самолёт через два часа. — сказала Люмин, уходя из палаты. Скарамучча сел на стул, где раньше была блондинка. Повисло молчание. Скарамучча хотел бы поговорить с Итэром кое о чём, но Сяо будет смущать своим присутствием. Синеволосый лишь обнял блондина в знак приветствия и замолчал. Итэр думал, что Скарамучча придёт с Кадзухой. Какого же было его удивление, когда старого друга не обнаружилось. — Скар, а где Кадзуха? — задал вопрос блондин. — Я откуда знаю. Я не его мать, чтобы следить за ним. — недовольно ответил Скарамучча. — Я просто думал, что он с тобой приедет. — Ну как видишь, его здесь нет. Диалог еле как завязался между Скарамуччей и Итэром. Сяо лишь держал ладошку блондина в своей, поглаживая её большим пальцем. Но через минут сорок, наступила тишина. Скарамучча ушёл. Сяо уже тоже собирался уходить. От чужого тела отлипать не хотелось. Брюнет буквально живёт благодаря этому мальчишке. — Сяо, а завтра ты придёшь? — утыкаясь носом в чужое плечо, сказал блондин. — Конечно. Я бы и сейчас остался, но завтра опрос будет… Мне нужно подготовиться. — Только не перетруждайся! — Хорошо-хорошо… Всё, я пойду уже. — Пока-пока! Итэр остался один. Остался час, и время посещения закончится. За окном уже темно. Дождь на удивление не идёт. Блондин устало упал на подушку, задумавшись о своём. Парень уже думал, что сегодня его больше никто не потревожит, но тут раздался тихий, знакомый голос в дверном проёме: — Привет… Повернув голову на источник звука, Итэр увидел Кадзуху. Улыбнувшись своему другу, блондин ответил: — Приветик! Я уж думал, что ты не придёшь! Пепельноволосый сел на стул рядом с кроватью тяжело вздыхая. Он сам не знает, зачем настолько поздно пришёл. Просто захотелось. — Как… Твоё состояние? — пытаясь хоть как-то начать диалог, сказал Кадзуха. — Пока что особых изменений не чувствуется… Но ничего! Всего лишь два дня же прошло! — Ясно… Каэдэхара не хочет сразу начинать говорить о своих проблемах. Это будет не самое приятное отношение к своему другу. Но и диалог завязать сложно. Итэр видимо заметил чужое напряжение, поэтому решил взять инициативу разговора на себя. — Сегодня заходили Люмин, Сяо и Скарамучча. Такие раздраженные были… Ну хоть ты вроде как в хорошем настроении! — Они же переживают за тебя… Думаю их недовольство оправдано. — Ай, да ну на них! Люмин вообще побыла от силы здесь минут пять, а потом ушла! Ещё и накричала на меня! — Спокойней, Итэр… Сейчас пар из ушей пойдёт. — Кстати, что у вас с Скарамуччей? Когда я спросил, почему он пришёл без тебя, он так странно отреагировал… Вы там поссорились что ли? — Ну… Есть такое. Он на что-то обиделся, а я даже не понимаю на что. — Хах, это похоже на него. Ты поэтому такой напряжённый сейчас? — Ого… Это так заметно. Просто… Мне с ним комфортней, чем с кем-либо. Терять такого человека сложно. — Ой, да знаешь, сколько мы с ним ссорились? Помиритесь ещё! — Ага… Кажется слова Итэра не внушали какой-то уверенности. Пепельноволосый решил просто забить на разговор об этой ситуации. Он просто не может объяснить, о чём гласят его настоящие переживания. Поговорив с блондином так ещё двадцать минут, Кадзуха ушёл. Он ничего для себя не открыл. Иногда парень жалеет, что вообще потерял определённое количество времени из-за наркотиков. Эмоции просто смешались. Потерялась какая-то связь с миром. Но эта штука не заменима, по скромному мнению пепельноволосого.

***

Прошла неделя. Одна из самых сложных недель для Кадзухи. Опять никакого общения в универе. Ни Итэра, ни Скарамуччи… Есть Сяо, но Каэдэхара прекрасно видит, как этот тип ревнует блондина к нему. Естественно настраивать какие-то хорошие отношения будет провальной затеей. Наступил февраль. Чуть меньше, чем через неделю будет четырнадцатое февраля. Тарталья планирует какую-то вечеринку в честь этого… Зачем? Это не новый год или день рождения. Обычный день, где люди рассказывают о своих чувствах. Глупости. Но пепельноволосый не хочет влезать в это. Будет во первых некультурно, а во вторых это вообще не его дело. Кадзуха лежал на своей кровати. Пружины прекрасно чувствовались. За окном вечереет. В руках парня была сигарета. Запах табака заполнил всю комнату. Спустя две минуты, телефон завибрировал. Каэдэхара посмотрел, кто ему пишет. Он же вроде никому не интересен, кроме Итэра. Одно сообщение. От… Незнакомого номера? Это не реклама, судя по тексту. Кто-то решил разыграть парня?

А что гласило сообщение? — «Хей, привет. Мы с тобой вроде ни разу не пересекались? Но я знаю о тебе много всего. Один человечек мне мозг тобой выносит… Ха, не хочешь ли через час пойти со мной в бар? Даже если нет, мне всё равно. Если что-то захочешь заказать, можешь попросить у меня, я оплачу. Короче, бар на фурштатской улице. Если хочешь, приходи.» Каэдэхара с непониманием глянул на сообщение. Вроде ничего в нём такого нет, но оно выглядит как-то… Угрожающе? «Я знаю о тебе много всего…» Звучит так, как будто этот человек сталкерит пепельноволосого уже много лет. Но Каэдэхара парень не тупой, поэтому… Решил идти на встречу с совершенно незнакомым ему человеком. Почему? А он и сам не знает. Даже если это угроза его жизни, будет уже как-то всё равно. На душе мучительная тоска, которая никак не проходит. Одиночество царапает душу. Хоть и Кадзуху нельзя назвать самым общительным человеком, но с синеволосым было так хорошо. Серые облака не могли разрушить комфорт, находясь рядом с ним. Спустя сорок минут, Кадзуха вышел из дома. Незнакомцу он ничего не писал. Хотелось узнать в живую, кто же это может быть. Капли дождя били по асфальту, пока парень наступал на образовавшиеся лужи. Чёрные ботинки никак не менялись. Наоборот, становились всё блестящей. Но со временем появятся не такие красивые разводы. Каэдэхара дошёл до бара. Играл джаз. Красные диваны стояли по помещению. За барной стойкой стоял мужчина лет двадцати восьми. Он выглядел серьёзно, а волосы красного цвета, напоминающие пламя огня, прекрасно сочетались со стилем. Пепельноволосый осмотрел помещение. Людей было не очень много. В основном пьяницы, что не смогли дойти до дома. Повернув голову к месту у окна, парень увидел девушку. Блондинистые волосы прекрасно уложены. Губы, накрашенные ярко-красной помадой. Дорогие украшения виднелись на руках и шее. Одежда была достаточно простая. Красный оверсайз свитер с вырезом на груди и белые джинсы до талии. Как они только не испачкались при такой погоде? Кадзуха осмотрел эту девушку ещё раз и увидел, как она ему показала жестом, мол: «Иди сюда.» Парень удивился, что именно такая мадам пригласила его. Не то чтобы она интересовала его в любовных отношениях, просто было интересно. Откуда эта девушка вообще знает о нём? Она явно взрослее любой студентки. — Здравствуй, Каэдэхара. Ты и впраду пришёл… — поприветствовалась блондинка. Парень сел напротив девушки, поправив свою бордовую, укороченную толстовку. — Здравствуйте… — неуверенно ответил Каэдэхара. — Забудь про формальности. Я старше тебя всего на шесть лет. Я ещё слишком молода, чтобы ты ко мне относился на вы. Кадзуха даже и не знал, что говорить. Всё произошло настолько спонтанно, что парень даже и не продумывал всю встречу. — Ты наверное задаёшься вопросом, кто я и откуда я знаю о тебе? Что ж… Познакомимся. Я Синьора. — Знакомое имя… Но что-то не припоминаю, где я его слышал. — Хах… Может мой сынок про меня тебе рассказывал? — Т-ты… Мать? Каэдэхара удивлённо расширил глаза. Двадцать шесть лет человеку, а у него уже есть ребёнок. Так ещё и говорить умеет. Куда человек так торопится, в плане детей. Хотя… Судя по внешнему виду, можно сказать, что Синьора может обеспечить ребёнку хорошую жизнь. — Ха-ха! Не совсем… Я живу со своими друзьями, и так как я там самая старшая, один из них предложил называть меня матерью. Странно, но мне как-то всё равно. — с улыбкой ответила блондинка. Каэдэхара почувствовал, что Синьора становится всё больше и больше вспоминаться. Где-то он точно про неё слышал. Видимо мельком, раз память так подводит. — Ну что, есть догадки? — всё так же улыбаясь, спросила Синьора. — Что-то вроде и вспоминается, а вроде и нет… — Ладно, не буду мучать тебя. Имя Скарамучча тебе о чём-нибудь говорит? — Много чего… — уставившись в окно безжизненным взглядом, ответил Каэдэхара. — Так вот, это мой так называемый сын. Кадзуха теперь вспомнил. Скарамучча как-то упоминал, как его бесит Синьора, в плане отсутствия. Вечно эта блондинка где-то шляется. А потом оказывается, что её надо срочно забирать с другого города. М-да… Весело живут конечно. Пепельноволосый ничего не ответил. Лишь удивлённо вскинул брови. — Наверное, он тебе ужас как надоел… Такой раздражительный мальчик. Сложный человек. Слышала, что вы даже перестали общаться. Ну как слышала… Скорее, стала бесплатным психологом. — обречённо вздохнув, произнесла блондинка. — Всё немного сложнее. Он мне совсем не надоел. Я хочу с ним продолжать общаться… Но он на что-то непонятное разозлился и больше не разговаривает со мной. — Похоже на его обычное настроение. Ну а если серьёзно, тебе он реально так нравится? — Признаться честно, я сам не знаю, что чувствую к нему. Но точно ничего отрицательного. — Обычно так говорят люди, которые влюбленны. Каэдэхара поморщился от этого слова. Оно его просто бесит. Парень никогда не получал любви от опекунов. Поэтому он даже и представить не может, что это, когда человек заботиться о тебе и ставит на первое место в своей жизни. — Что такое любовь? — тихо спросил пепельноволосый. — Не хочу показаться банальной, но отвечу так, как думаю. Любовь — это когда ты идеализируешь человека как только можно. При его описании невозможно найти минусов. Ты всегда стараешься искать повод для того, чтобы провести как можно больше времени вместе с возлюбленным. Короче… Блять! Я не мастер составления красивой речи! Тебе просто комфортно с этим человеком и ты ему позволяешь больше тактильности, чем кому-либо. — Так… Странно? — Да брось… Если вы с человеком по-настоящему любите друг друга, то тебе точно понравится. Синьора отпила немного алкоголя из своего бокала и прикрыла глаза. Кадзуха всё продолжал смотреть в окно. На душе стало горько. «По-настоящему полюбите друг друга…» Это прозвучало так… Будто издевательство. Ведь судя по описанию, что такое любовь, Каэдэхара задумался, что действительно влюблён в Скарамуччу. Это сильней давит на душу. Первый человек, которого он полюбил больше, чем наркотики, резко бросил его. — Не думаешь поговорить с ним? — задала вопрос блондинка. — Он меня даже не слушает… В чём смысл, если он на хер знает что обиделся и даже не говорит причину своей агрессии?! — Каэдэхара уже начал повышать голос из-за внутренней боли, что так жгла всё тело. Слеза скатывалась по щеке, пока Кадзуха резким движением не вытер её. — Он ведь тоже скучает… — произнесла загадочно Синьора. — Что…? — Хочешь знать, почему он так груб к тебе? — Конечно. — Скажу так, как он мне передал. В общем, ты поцеловал его в нетрезвом виде. Его сначала очень осчастливил тот факт, что ваши чувства взаимны. А потом, когда Скарамучча почувствовал запах алкоголя от тебя, ему стало так больно. По факту же, с ним целовался не ты, а лишь пьяная оболочка тебя. Таким раздражённым и убитым одновременно я давненько его не видела… Кадзуха расширил свои алые глаза. Он прекрасно понимал, что под алкоголем Скарамучча имел виду наркотики. Это так приятно, что он сохранил секрет даже после ссоры… А про поцелуй, Каэдэхара просто даже боялся думать. Он ведь действительно сделал больно синеволосому. Хоть и никак не мог контролировать это. Но с другой стороны, Скарамучча тоже неправильно поступил. В общем, виноваты оба. Либо Кадзуха просто не хочет обвинять во всём своего… Возлюбленного. — Малыш, не переживай ты так. Знаешь, сколько уже времени он мне мозг выносит тем, какой он мудак? Поверь, он всегда при ссоре так себя ведёт. Просто тебе нужно поговорить с ним. Даже если он будет максимально сильно противиться. Даже если будет самый неудачный момент. — Не проще ли сделать так, чтобы ты рассказала ему об этом диалоге? — Поверь, он даже слушать не будет. Видите ли, у него сейчас депрессивное состояние… Бесит. Думаю, тебя он послушает. — Я… Постараюсь что-то сделать… — Ну вот и хорошо. Надеюсь, душераздирающие высказывания закончатся… Синьора встала из-за стола и подошла ближе к Кадзухе. Наклонившись к его уху, блондинка произнесла: — В следующий раз хотя бы спрашивай у незнакомых людей их имена, а не иди сразу к ним на встречу. Синьора улыбнулась и направилась на выход. Каэдэхара переварил весь диалог в голове. С одной стороны, это был знак, что нужно действовать. Постараться поговорить со Скарамуччей, а не застывать на месте, боявшись действий с его стороны. А с другой… Всё равно неуверенность есть. Боже! Всё это так по-детски… Кадзуха встал с насиженного места и направился домой. Как действовать дальше? Он не знает.