Миссия от Ками: уничтожить врага

      Сначала Наруто не понял. И потом не понял. И вот несколько секунд в реальности, но казалось, что целую вечность, Узумаки шевелил извилинами в своей голове. Там происходили разные биологические процессы: сокращения, передача импульсов, в общем, всякая научная хрень.       Обработка поступившей информации заняла некоторое время. Узумаки прошел три этапа в своей голове: непонимание, осознание и принятие. Но все же все его эмоции выразились следующей фразой:       — КАМИ?!       Ныне известная богиня, а для друзей Даичи, лишь безразлично пожала плечами, откладывая последний кусок кролика. Краем глаза Наруто заметил, что от пойманной им животинки ничего не осталось. А ведь он гонялся за этим шустуном по всему лесу…       — Ну да.       — Ну да… — бездумно повторил Узумаки, глядя в пустоту. Даже было лень удивляться. Он столько пережил за всю свою, к сожалению, недолгую жизнь, что верилось уже во все что угодно. Хотя, признать это было труднее. Все-таки, не каждый день вам в каком-то неизвестном мире какая-то неизвестная женщина признается, что она, ну, какая-то там Ками.       Решив, что все-таки с такими новостями можно и присесть, Наруто плюхнулся на стул напротив Даичи. Сецуна уже тоже доел и радостно вилял хвостом.       «Самый сильный зверь и Ками, угораздило же меня» — думал Узумаки, поглядывая на щенка и женщину. Та же как будто нервничала и хотела что-то сказать, но все не решалась.       — Вы что-то хотите? — все-таки спросил Наруто. Даичи сразу повеселела и проговорила:       — Было бы славно чайку бахнуть, — что ж, для Ками у нее какие-то уж слишком мирские выражения. Даже уж слишком.       — Да я бы с радостью, только чайник то кипятить как-то надо. А на улице уже темно, костер разводить не вариант, — пожал плечами Наруто. Он парень гостеприимный то, но не волшебник. К сожалению, силой мысли кипятить воду пока еще не научился.       — Это не беда, ты же заметил, что я Ками, — легкомысленно проговорила Даичи и вскочила. Узумаки лениво наблюдал за тем, как она подбежала к чайнику и подняла его, одной рукой держа за ручку, а другую прикладывая к донышку. И вот спустя секунд так семь чайник звонко засвистел, оповещая о том, что вода закипела.       Тогда Наруто поднялся и поставил на стол две красивые кружки. Все-таки он тут вроде хозяин, так что должен гостье предоставить все удобства. Потом откопав какие-то чайные пакетики, закинул их в кружки. Даичи же залила кипяток, и они принялись ждать.       Вода медленно окрашивалась в красный цвет. Хоть Узумаки и понимал, что скорее всего оттенок вызван добавленной в чай малиной или другой ягодой, но на душе вдруг стало скверно. Вспомнилась война и куча раненых, погибших. Кровь была повсюду, и хоть Наруто был занят сражением с Мадарой, Обито и Кагуей, но видел, сколько обычных рядовых шиноби истекали ей. Они были слабы, но есть ли в этом их вина?       Узумаки тоже не был слаб, но он умер. Умер от рук лучшего друга. И даже тут кровь преследовала его, была последним, что он видел. Ведь сам он ей истекал.       Будто почувствовав его настрой, Даичи стала серьезнее. Наруто даже подметил, что, когда она хмурится, ее бровь становится смешным домиком, а складка между ними сморщивается. Женщина поджала губы, что-то обдумывая.       Узумаки не любил заставлять других чувствовать себя неловко. Наруто считал, что его проблемы — это его проблемы. Не надо отягощать других и заставлять нервничать. С самого детства парень смирился, что даже если он и расскажет, то помогут ему навряд ли. Но когда он говорил Третьему об непонятной ему ненависти Конохи к нему, старик лишь отмалчивался. Но Наруто замечал, что каждый такой разговор делают Хирузену больно. Поэтому он прекратил. Он сможет пережить это. Сможет принять. Не проблема. Но он не хотел видеть других печальными.       Так что Наруто уже хотел было открыть рот, чтобы отпустить какую-нибудь шутку, разрядить обстановку, как Даичи заговорила:       — Тебя до сих пор беспокоит твоя смерть, — как-то глубоко, и что-ли… печально.       Узумаки задумался, немного помедлив, ответил:       — Нет.       Ками не смеется, не сомневается в его словах. Услыша короткий ответ, она кивает и лишь спрашивает:       — Ты уверен?       — Да, — легко слетает с губ.       И ведь это правда. Находясь в том пространстве, отвечая на те вопросы, он понял, что смирился. Даже не смирился, а скорее пережил свою смерть. Он прожил достойную жизнь, обрел верных друзей. Он жил ради родителей, продолжая их идеалы и их мечты. И он помог всему миру победить в войне. Считает ли он что проиграл в битве с Саске? Нет. Есть такая пословица: если вы смогли обмануть человека, это не значит, что он глупый, это значит, что он вам слишком доверял. Так сожалеет ли Наруто о доверии к Саске? Нет, ведь тогда это было его жизнью. То, что Учиха оказался таким не его вина. Он чист, ведь сделал все ради него и ради Сакуры, до конца жизни стараясь выполнить обещание.       — Я рада, — и Наруто видит, что она не врет. Даичи искренне улыбается, смотря на него. Кожа вокруг ее газ напрягается, уголки губ приподняты, а взгляд такой теплый и родной. И Узумаки так хочет ее обнять. Обнять ту, что поняла и приняла его, хоть они и знакомы всего несколько часов от силы. Она поняла его без лишних слов и объяснений. Но он не может этого сделать. Все таки она — Ками, а он просто человек.       «По статусу не положено. О чем думаешь, холоп» — с иронией замечает в мыслях Наруто, но вдруг ощущает, как ее руки обвиваются вокруг его тела. Ее голова покоится у него на плече, так что он приобнимает одной рукой ее за талию, а другую кладет на голову.       И что-то такое родное и теплое в этих объятьях, что хочется стоять так целую вечность, не думая о войнах, смертях и остывающем чае.

***

      После того дня Даичи часто заходила к Наруто.       Узумаки спокойно жил своей жизнью, охотясь на животных в лесу, собирая ягоды и грибы. Отдыхал, разглядывая красивые пейзажи, купался в реке, попутно ловя рыбу на ужин. Гулял с Сецуной, бегал с ним по лугам. А вечером они собирались втроем, ели и пили вкусный чай.       И так проходили дни, а за днями месяцы. Жить беззаботно, без давления и обязательств на самом деле довольно приятно, хоть и скучно.       Узумаки пытался выпытать у Даичи подробнее о мире, о ней и обо всем. Но она лишь сухо и кратко отвечала, на корню обрубая любые вопросы. А Наруто и не возмущался. Раз не говорят — значит пока знать не надо, либо недостоин. А докапываться — себе хуже сделаешь, а ему такого ой как не надо.       Наруто даже не заметил, как наступила зима. Она подобралась совсем незаметно. Кажется только недавно листья окрашивались в красный и желтый, а тут бац — и снег выпал.       А вообще, зима — волшебная пора. Конечно, в этом мире волшебно все. Так сказать, божественно. Но есть что-то в этой поре года сказочного, что она отличается от всех других.       Ну и что делает зимой обычный шестнадцатилетний парень? Конечно развлекается, что же еще делать в глуши. Нет, конечно, дровами он тоже запасся, как и кое-какой едой, но все же.       Так что он, Сецуна и Даичи (кто бы ему несколько месяцев назад сказал, что они будут тусоваться с самой Ками, да в жизни не поверил бы) вместе проводили эту зиму. Все началось с того, что, когда Даичи однажды уходила после очередного визита на чай, Наруто запустил в нее снежком. Девушка, конечно, знатно сначала так удивилась, а потом начала закидывать его в ответ. В итоге они прогулялись так, что Даичи решила остаться на ночь, ведь вся ее одежда и обувь промокла.       И началось их зимнее веселье. Узумаки вместе с ней лепили снеговиков разных полов, размеров и рас. То у них маленький мужичок с бородой и метлой, то маленькая девочка с чашкой чая, то собачка с хвостом, то еще какая животинка.       А в снежки так они играли постоянно. Наруто даже начал жалеть, что тогда запустил тот злосчастный снежок, ведь теперь Даичи все время закидывала его. И так она их кидала, будто не комочек снега, а напитанный чакрой булыжник. И скорости полета позавидовал бы даже Четвертый Хокаге.       И вот однажды он спросил у нее после очередной игры в снежки:       — Так, раз у вас тут сменяются поры года, значит и исчисление дней есть? — Наруто потер свой затылок в задумчивости. Раньше его как-то не очень волновали дни. Как-то не до них было: сначала он прибывал в каком-то измерении, затем плыл так же без времени по какому-то морю, ну а сейчас думал об выживании здесь. Но раз он уже прижился, то можно и узнать, что сегодня за день то.       — Я бы так не сказала. — Она задумалась, — ты, — запнулась, — человек, так что тебе будет сложно понять, как устроен этот мир. Да, тут сменяются поры годы, но это мир Богов. Он подстраивается под наши желания, наши мысли и чувства. Так сказать, он подчиняется нам. И если мы хотим зиму, то она наступает. Как таковых дней тут нет, ведь мы, Ками, бессмертны. Точнее, мы можем жить вечно. И считать дни нам не нужно, ведь таких дней у нас миллиарды миллионов.       — Ого, — что ж, это логично. Наруто всегда забывал, что это он прожил всего шестнадцать лет, а Ками были, есть и будут. Зачем им исчислять какие-то дни? — А есть у вас тут, ну… Новый год там? Хотя, что я чушь мелю, зачем он вам, — Узумаки неловко потер затылок.       Она как-то странно на него посмотрела и, немного помедлив, проговорила:       — Я… была бы рада отпраздновать с тобой Новый Год.       Наруто встрепенулся и взглянул на Даичи. Та неловко отвернулась, рассматривая заснежанные горы. Так что Узумаки воспрял духом и, разводя руками, воскликнул:       — Значит будем праздновать Новый Год по-нарутовски!

***

      Как это, праздновать Новый Год по-нарутовски? Честно, сам Узумаки не знал точно. Он назвал это так, потому что не знает, как обычно его празднуют люди. Ведь у них есть семьи, какие-то обычаи и традиции. А Наруто, скажем так, у него не очень то семьи было.       Сказав Даичи, что Новый Год у них будет дня через два, Узумаки начал усиленно готовится. Пошел в лес, хотел срубить ель. Понял, что она тут растет больше, чем он живет. Пару раз извинился перед елкой, сказал, что сделает ее красавицей. Всплакнул. И срубил.       Собирая какие-то шишки да всякие безделушки, сделал украшения. Нашел валяющиеся засохшие листья и сделал красивый букет. Повесил того на стену. А потом отыскал в ящиках проволоку и смастерил звезду, поцепив ту на самую верхушку елки.       Ужин Наруто наготовил знатный: там и рыба, и мясо, оставшееся с запасов. Даже засохшие яблоки, груши и всякие ягоды. Сделал чайную настойку. Конечно, не то чтобы прям новогодний стол, но для его ситуации неплохо.       И принялся ждать.       Ками же, как и велено, где-то к пяти часам подошла. Вся в снегу, с красным носом и замёрзшими ладонями. Наруто ее сразу погнал к печке согреваться, одежду ее повесил, а в руки всучил чашку горячего чая. Видя, что Даичи наконец отмерзает и на сосульку больше не похожа, усаживает на стол.       Ели и говорили они долго. И о чем только они не болтали. Наруто веселил богиню всякими шутками да нелепыми историями из жизни. А девушка так заливисто смеялась, что Узумаки даже заглядывался. Ее смех был такой звонкий и чистый, словно у ангела. И было совсем не обидно, что над ним смеются. Наоборот хотелось смеяться вместе с ней и вызывать такое веселье.       Когда стол опустел, а косточки благополучно были отданы Сецуне, они принялись за чай. Горло приятно жгло теплом, и тело вмиг согревалось, заставляя щеки краснеть. И вдруг Даичи говорит:       — Наруто, я хочу подарить тебе подарок.       У Узумаки глаза чуть не выпали, а челюсть с полом не сравнялась. Первое ощущение — шок. Ведь ему никогда не дарили подарков (Тумаки от Джираии не считаются!), так что он даже не думал об этом. А второе — стыд. Ведь он ничего ей не подготовил! Совсем забыл с этой суетой.       — Ой, что ты, не надо было, — нервно потер затылок Наруто, не глядя на девушку.       — Я хотела сделать тебе приятно. Надеюсь, он тебе понравится, — неловко проговорила Ками, тормоша конец платья. Было видно, что она очень волнуется.       — Я тебе ничего не подготовил, а ты так добра ко мне, — грустно сказал Узумаки.       — Твое появление тут — мой единственный подарок! — воскликнула Даичи, вскакивая с места. Ее глаза загорелись, а щеки покраснели, — Дни тут идут муторно, но ты скрасил их! Мне и не нужно лучшего подарка!       — Ты… ты что такое говоришь? — удивился Наруто, подходя к ней и прилаживая ладонь к ее лбу. — Хм… Вроде не горячий. Сколько пальцев показываю? — серьезно спросил Узумаки, выставляя четыре пальца.       Девушка сначала не поняла, а потом начала краснеть, и точно не от смущения.       — Узумаки, ты что вытворяешь? Больной меня считаешь? Меня? Ками, черт возьми? — вскипев, закричала она. Наруто аж отпрыгнул.       Кто поймет этих женщин?       — А что я то? — не понял Узумаки.       — Ой, а вот и ничего. Ай, — развела руками она, — тьфу на тебя.       Решив долго не разбираться, Узумаки все же настороженно кивнул. И тут Даичи стала серьезнее:       — Насчет подарка, — она неловко отвернулась, — Ты бы хотел снова жить в мире людей?       Наруто замер. Такой вопрос… Очень сложно решится и ответить. Но все же…       — Да.       Она вздохнула с облегчением, но было видно, что ей грустно. Плечи Ками как-то осунулись, а глаза потускнели.       «Ей тоже одиноко одной» — понял Узумаки. Он понимал ее, ведь был таким же. Без семьи, без родственников, без друзей долгое время. Поэтому он поспешил продолжить:       — Но я с радость останусь с тобой! Как же я без тебя и Сецуны! Вы же мне как семья! Такое ощущение, что мы с вами век знакомы!       Даичи вздрогнула. Наруто казалось, что она вот-вот заплачет. Но когда Ками подняла голову, Узумаки увидел лишь искреннюю улыбку.       — Я рада всем часам, проведенным с тобой. Но тебе пора двигаться вперед, — начала она. Наруто уже хотел ее перебить, сказать, что ему и тут неплохо живется, но она остановила его одним лишь взглядом, заставив закусить губу, — То место, где ты был… в него попадают лишь избранные. А выходят из него сюда — лишь единицы. Даже не так… всего два раза, — она запнулась, — оттуда смогли выбраться и очутится здесь. Это значит, что ты готов к перерождению, что у тебя нет злобы в душе и что ты принял все, что произошло.       Узумаки слушал все ее слова с шоком. Только два раза? И он смог это сделать? Он, паренек, которого ненавидела вся деревне, которого убил собственный друг? Как-то не верилось, что у него настолько чистое сердце. Но, все-таки, он принял то, что с ним произошло. Что было, того не миновать. Он прожил это и будет жить дальше. Ради них. Но Даичи продолжила:       — Я вместе с Высшим Советом…       — Высшим Советом? — перебил Наруто.       — Да. Это сбор самый первых явившихся на свет Ками. Они управляют всеми мирами, ведь они создали их. Конечно, там есть и Ками младше, ведь всего первородных Ками было трое.       — И кто они?       Она запнулась, отвернувшись к окну. Узумаки понял, что не стоило задавать этот вопрос. Он уже хотел было извиниться, как она ответила:       — Нас было трое. Я, мой брат и сестра. Я не любила общаться с людьми, но они просто обожали их. Они все время спускались туда в человеческой форме, разговаривали, обсуждали. А потом… В общем, сейчас они не тут. Их считают предателями.       Наруто закусил язык. У нее тоже печальная судьба. Потерять семью…       — Но это неважно, — продолжила та, а Узумаки хотел крикнуть: " Как это неважно?». Но сдержался. Он ей не папа, не мама. А кто он ей? Никто, те дни, проведенные с ним, это просто мгновение, которое она прожила. Ведь она — Ками, прожившая тысячи, если не миллионы лет. А он паренек, глуповатый и озорной.       Заметив, что Наруто задумался, она обняла его за руки:       — Это правда не столь важно. Я, как и ты, это прожила. Все хорошо, — она улыбнулась. Улыбка было хоть и грустной, но правдивой и чистой. Узумаки и сам невольно улыбнулся в ответ. — Так вот. В чем суть. Хоть это и подарок, но есть одно условие. Мне, правда, очень стыдно, — она подняла глаза вверх, неловко держа его руки в своих.       — Если мне позволят жить в другом мире, я думаю, я смогу смирится с условием. Все таки, это щедрый подарок, — ободряюще улыбнулся Наруто, поддерживая ее.       Она помедлила и сказала:       — Тебе надо будет убить одного человека.       Наруто замер. Убить? Готов ли он совершить убийство? Ведь сам он никого никогда не убивал. Да, он увидел, как умирают люди. Но самому совершить это… Сможет ли он пойти на такой шаг? Полностью уничтожить свои моральные устои…       — Именно убить? — прохрипел Узумаки.       — Тебе нужно остановить его. Конечно, неважно, какими методами. Но совет решил, что у тебя не получится его переубедить. Так что единственный выход это убить.       — Но я могу попробовать?       — Да, — Наруто выдохнул. Он может попробовать переубедить его (ее), — но если не получится, то ты обязан убить.       Узумаки напрягся. Одно решение. Даичи тоже была на нервах, сжимая его руки. Он понимал, что она примет любое его решение. Но…       — Я согласен. Кого мне надо будет… остановить?       Она выдохнула, наконец расслабляясь.       — Этот человек смог избежать процесс перерождения, который проходил ты, и попал в другой мир. Ровно через 16 лет он уничтожит все население земли тем же планом, что использовал Мадара Учиха в вашем мире.       — И почему совет просто не убьет его? — Все таки, они же Ками. А кто Наруто? Обычный парень. Кто он по сравнению с Богами.       — Они не знают, кто он.       — Как это? — воскликнул Наруто. Великие и всемогущие Ками не знают о простом смертном?       — Это предсказала провидица Ками. Этот человек смог как-то проскочить мимо процесса перерождения. И мы не можем знать как. А значит не можем понять — кто он. Все, что мы знаем, что через шестнадцать лет он воссоздаст в том мире план Цукиеми. Это все, что видела провидица.       — Мх… — ситуация точно не в пользу команды Наруто. Даже Ками не могут определить, кто этот человек, а…       — Как я смогу определить кто это? — произнес последнюю фразу вслух.       — Я не знаю, — обреченно хмыкнула она, — Но ты же у нас самый неожиданный ниндзя. Справишься? — она улыбнулась.       И Наруто улыбнулся в ответ:       — А как же иначе?

***

      Узумаки в последний раз убирался в этом домике. В последний раз видел немного обшарпанные стены, поцарапанный пол. Смотрел на ветхие шкафчики. Он хотел вынести елку из дома, чтобы она не засохла и не оставила мусора, но Даичи сказала, что сама это сделает. И он не перечил.       В последний раз он кормит Сецуну. Гладит его по гладкой шерстке, чешет за ухом, заставляя того подставляться под руку и весело вилять хвостом. В последний раз слышит тихое тявканье, а щенок в последний раз тянет его за штанину.       В последний раз он рассматривает эти пейзажи. Проходит мимо леса, в котором охотился, собирал грибы и листья, и с которого срубил ель. Проходит мимо замёрзшей речки, покрытой тонким слоем льда. И вот тот снеговик, которого они слепили вместе с Даичи в последний раз. Он уверенно держит метлу, а лицо улыбается.       У врат его встречает девушка. Она одета ни как обычно, на ней мех, который носил Наруто, пока был тут. После того разговора, Узумаки подарил его ей. Так что девушка стоит вся закутанная в мех, опустив лицо в тепло.       Она обнимает его крепко-крепко. Утыкается в плечо, а он обнимает за талию. Когда она отрывает лицо, он увидит, что слезы текут по ее лицу. Он смахивает их и улыбается:       — Не надо плакать из-за этого. Я лучше предпочту, чтобы ты плакала от радости, — он лучезарно улыбается. И она не выдерживает и улыбается в ответ. А потом смеется:       — Ты как всегда, бака, — и легонько стукает по его плечу.       Наруто же наигранно надувает губы, отворачиваясь, и бубнит:       — И вот так ты провожаешь меня! Обзываешь и бьешь!       Она лишь смеется, понимая, что он шутит. Еще раз сильно-сильно его обнимает и отпускает.       Узумаки входит во врата, махая рукой и улыбаясь. И вот он уже почти исчезает, ступая в неизвестность, как она кричит:       — Ах да, забыла сказать, ты заново родишься! То есть, будешь младенцем! Но все хорошо, твоя память начнет возвращаться только с лет пяти, так что твой мозг не взорвется, пока!       — Чего?! — только и успевает выкрикнуть шокированный Наруто в лицо улыбающейся девушке, как мир начинает темнеть.       «Ахренеть» — лишь успевает подумать Наруто перед тем, как полностью провалится в сон.