Я хочу остаться

— В следующий раз, если захочешь сделать мне подарок своими руками... Лучше подрочи мне.

©

Съёмка «Новогоднего DIY» действительно закончилась поздно. Метро, конечно, ещё не закрылось, но и на мосты они ещё успевали. Поэтому было принято решение взять такси и разъезжаться по домам как вип-персоны. Вместе. Так экономнее. В самый раз для бедных блогеров. Гришечкину высадили в районе Петроградки. Пока Вася вышел проводить подругу до ворот двора, Женя залил в сторис звезду сегодняшнего вечера — свою новую игрушку, крысу Вильзивула, и тихо похихикал над смешной подписью к творению Шакулина «Это будет ЧУМАвой год». Вася в этот момент как раз сел обратно в такси на заднее сидение. Почему-то решив потеснить Женю с его же места, зайдя с другой стороны, не там, где вышел. Но парень на автомате отодвинулся. — Пиздец, какая же она страшная… — брюнет убрал телефон. — Кто, Гришечкина? — глянул на него невинно Вася, пока водитель выезжал на дорогу. — Да нет, крыса твоя. — пояснил парень. Заботливо держа разваливающуюся игрушку подмышкой… Остальной дурацкий реквизит они как обычно выбросили, но Калинкин незаметно и молча отложил крысенка к своему рюкзаку, пока все собирались покинуть студию. — На Адмиралтейский 34, пожалуйста. — Вася назвал водителю следующий адрес. Короткостриженный затылок за спинкой водительского сидения послушно кивнул. Это оказался адрес Калинкина… — Какой Адмиралтейский, Вась, к тебе же ближе сначала. — Женя не понял его план и неожиданное неоправданное ни чем решение поехать этим неудобным и затратным маршрутом. Это скидываться в два раза больше, а ведь ещё пробки… — А мы поедем к тебе, — парень запутался в карманах своей черной зимней куртки и завертел головой, придавая больше внимания чему-то, что потерял в салоне, нежели непонимающему другу. Который ввиду своего характера сразу занервничал. Словно это не Вася, а страшный водитель попутки резко свернул в лес. — Блять, у меня нет бухла, ещё один такой вечер я не вывезу, — начал тихо оправдываться и вразумлять коллегу Калинкин, замерев в одной позе претензии, глядя на Васю через стекла очков. — А мы не бухать едем, мы за твоим подарком. — нащупав, наконец, телефон в нагрудном кармане, пояснил коротко, но все равно загадочно Шакулин. Словно ребенок задумал показать маме поляну красивых цветов, которую нашел в лесу рядом с медвежьей берлогой. — Тебе же не понравилась крыса… — добавил как-то легко и вскользь, явно не желая встретиться глазами с Женей. Изо всех сил делая вид, что ничего не задумал. Брюнету в шапочке ничего не оставалось, как ехать молча, хоть и не понимая логики чего-то недоговаривающего друга. И коситься на недвижимую крысу с маленькими глазками под рукой…

***

Приехали. Оба парня расплатились старой-доброй наличкой и направились к дому Жени. Тот едва поспевал за таинственно улыбающимся Васей в приподнятом настроении, который легко перепрыгивал лужи и лёд на пути в темноте ночи. Как к себе домой несётся, словно его в холодильнике ждёт кусочек торта. Или борщ. Или пловчик. — Вась, пожалуйста, я не понимаю, за каким подарком? — семенил следом Калинкин, сунув замерзшие руки в карманы, едва не поскальзываясь и прижимая крысу к себе, не особо следя за целостностью ее болтающихся на веревочках лапок. Но упорно не выбрасывая в ближайший мусорный бак. — Увидишь. — затейливо гордо отвечал блондин, подбегая к двери. У подъезда Калинкин, естественно, чуть не наебнулся, ведь здесь всегда было скользко, но Вася вовремя схватил его под локоть, ухахатываясь от позы ласточки и выпученных глаз друга. И, покрепче сжав его холодную костлявую руку, так и повел рядом с собой в подъезд, не слушая, что тот бубнит. На лестнице им повстречалась бабушка в тулупчике с маленькой собачкой. Женщина, чтобы посмотреть прохожим в лицо, разогнулась на 45 градусов вверх. Прямо по траектории их сцепленных рук, в арочку из которых ее пропустили веселые парни, ловко обходя по сторонам. — Здрасьте, — приветливо бросил Вася. То, что они, два парня, вообще-то идут за ручку, как-то не волновало обоих в этой ситуации. Поэтому небольшой ахуй на лице бедной бабушки выглядел ещё смешнее. Через пару минут друзья зашли в прихожую и Женя включил свет, откладывая ключи на полочку. — Разбувайся, я мыл! — требовательно и капризно заявил Калинкин, топчась на коврике и прижимая Шакулина своей широкой курткой к входной двери. Ему это показалось очень милыи и по-домашнему уютным, словно они действительно старая семейная пара в крохотной квартирке со своей историей… — …Привет, Туча… — поздоровался с серой мордочкой на пороге спальни Женя, не успев даже полностью снять верхнюю одежду и растянувшись задницей к разувающемуся неспеша Васе. — Надеюсь, ты везде мыл… — Чё тебе, чаю, может быть? — в Калинкина быстро вселилась повариха из школьной столовой и он задумчиво почесал загривок, осматривая относительный творческий беспорядок дома. Уже и забыл, что гости были не запланированы… И причина визита до сих пор не известна. Без пяти минут двенадцать. Они одни в пустой квартире. — Не, не надо, — Вася сразу отказался, как-то быстро перегородив рукой другу проход на кухню, оперевшись о стену перед носом Жени. — Ладно, хорошо. — на парня тут же напала вернувшаяся нервная дрожь и непонимание происходящего и он резко свернул сразу в спальню, не подавая виду, что ему страшно. Словно загнанному в тупик крысёнку… Он слышал, как Шакулин почти бесшумно шагнул следом за ним. По-хозяйски и уверенно, словно эта квартира принадлежит ему и он как хозяин пришел проверять порядок у молодого скромного съемщика. У Жени даже не успела в голове возникнуть мысль о том, что всё это вполне может смахивать на сюжет порно-фильма, где плату со съемщика властный и строгий хозяин будет брать не деньгами — его охватила настоящая паника. Вася никогда прежде себя так не вел. И, кажется, Калинкин понял, что тот имел ввиду, говоря о подарке и зачем они едут к нему. — Садись, — Шакулин легко, почти невесомо коснулся ладонью худой груди друга, усаживая того на край кровати, небрежно заправленной красным пледом, пока быстро осмотрел спальню, которую видел уже сто раз и прекрасно в ней ориентировался. Он хорошо знал Женю и всегда контролировал ситуацию даже на его «территории». — Вась… — в последний раз что-то мяукнул с очень слабым, скорей, кокетливым сопротивлением брюнет, вцепившись в крысу пальцами и прижимая игрушку к животу. И упал на мягкую постель, словно сейчас отец будет читать ему строгие нотации о том, как плохо он себя вел на юбилее бабушки Зины. Заметив, как одним лёгким движением Вася бросил маленькую подушку на пол перед его ногами, Женя ощутил, как его кинуло в жар. Уши сильно зажгло, внутри всё сжалось, подступило волнение, кровь забегала с двойной скоростью. — Вась, может, не надо? — он не думал — просто говорил. Просто первое, что приходит в голову. Он этого не не хотел, а просто был не готов и не ожидал, его это пугало. — Назад чуть-чуть отклонись, — снова придирчиво и уверенно дал указания Шакулин, опускаясь на колени на подушку между ног Калинкина, словно сейчас будет умело чинить трубу под умывальником где-то под кроватью. — Я ж пошутил тогда, ты чего?.. — как бы парень не переживал и не смущался, улыбка всё же догнала все остальные панические реакции — лицо парня покраснело, проступил пот, а тело-то весьма быстро и послушно выполнило команду, чуть отогнувшись назад. «Будь осторожен в своих желаниях,» — вот, что сейчас крутилось в голове Жени, повторяясь громким надменным голосом какого-нибудь приставучего диктора. Теперь, когда он пошутил прямо на съёмке, так невинно, про старую-добрую дружескую дрочку, все посмеялись, а сейчас Шакулин на коленях у него между ног, расстёгивает его ширинку, словно берет в руки вилку и нож перед поглощением вкусного сочного мяса по-французски. Чуть ли не облизывается, так внимателен, сосредоточен. Сперва блондин забрал надоедливую крысу из рук друга и отложил её на подушку, чтобы не мешала. Ещё так вежливо обращаясь с ней, как с важной вещью для Калинкина, раз уж тот решил её оставить и она ему понравилась. Но это всё равно не будет главным подарком для Жени на этот Новый год… Затем Вася решил для начала лишь осторожно погладить худенькие бедра парня, подготавливая, настраивая, располагая к себе, как бы даже успокаивая, что всё хорошо. Раз уж для него такой поворот событий был слишком резким и быстрым. Женя сразу вздрогнул и захотел уже было убрать руку. Его естественная мгновенная реакция — закапризничать, смутиться, отмахнуться. Испугаться. У него никогда такого не было. У них. А они до сих пор удивительно трезвые. — Так, спокойно. — ту его паникующую руку Вася быстро перехватил за запястье своей — сильной и горячей, требовательно глядя в глаза и ревностно отстаивая свое «знание дела» и уверенность намерений. — Я ж не тёлка, знаю, как надо… — как всегда мило по-детски объяснил гордо Шакулин. Он был абсолютно серьёзен и бесповоротно настроен воплотить подарок для Жени, чтобы тот ему точно понравился. — Расслабься. — повторил блондин, осторожно, но уверенно стягивая штаны друга вниз. Поясу брюк уже кое-что мешало, поэтому пришлось повозиться. И в этот момент, увидев свою нижнюю часть тела в одних черных боксерах, с твердеющим стояком, к которому протянулись хоть и такие с виду «топорные» и неумелые, но нежные мужские руки Васи, Женя понял, что на самом деле всё это между ними в его далёких влажных мечтах желаемо и до головокружения приятно-волнительно. — Расслабишься тут с тобой… — проворчал Калинкин, как он и привык себя успокаивать и отвлекать — бытовым недовольным тоном, как они и общаются по жизни. Якобы между ними не происходит никакая умопомрачительная, интригующая, сумасшедшая и откровенная прелюдия… Вася был удивительно внимателен и следил за реакцией друга, поглядывая на его слегка взволнованное недоверчивое и напуганное лицо, с интересом и одновременно стыдом наблюдающее за каждым действием рук. В какой-то момент, когда в умелых пальцах блондина размер и плотность достигли сексуальной готовности, парень наклонился ниже и добавил хорошую порцию слюны прямо на показавшуюся головку, коснувшись нежной плоти губами. Обыденно и легко, словно сдул пепел из курительной трубки. И быстро растер ладонью по длине, задевая все нервные окончания сумасшедшей волной вибрации. — С, ай!.. — вздрогнул словно ударенный током Женя и запрокинул голову, издав короткий скулящий стон и что-то там ещё умоляюще бубня. — Что, нравится? — сразу отреагировал таким добрым тоном Вася, замедлив движения рук. — Да, Вась, очень, — будто бы осуждая какую-то очередную глупую идею Шакулина, подтвердил свое подлетевшее вверх возбуждение Калинкин, проглатывая слова. Мышцы пресса сокращались, заставляя член слегка ёрзать в скользкой руке Васи, напрашиваясь на активное продолжение. Уже без всякого смущения и сопротивления. Ему нравится то, что он делает. И делает в лучшем виде. Ничего лишнего и личного — молча и старательно. И тогда Женя, наконец-то, едва расслабился, откинув голову на плечо и наблюдая. Вася Шакулин иногда ведёт себя точно котенок-подросток: милый, глупый, но не боящийся иногда быть дерзким и непредсказуемым, словно он точно лучше всех всё знает, умеет и ничего не боится и не стесняется. Котенок-трехлетка, который способен дать лапкой сдачи за строгий шлепок по попе, откинув назад свои уши. И убежать с яростным шкодливым дыгдыком в другую комнату. Женя думал об этом и не мог удержаться, чтобы не погладить волосы парня, укладывая их по росту. Словно в трансе, очарованный повторяющимися движениями вверх-вниз руки Шакулина… Пока тот внимательно следил за тем же и чего-то ждал. — Так хорошо? — Мгм… — Приятно? Но на этом Вася не собирался заканчивать — он продолжил удивлять Калинкина: накрыл большим пальцем головку и начал массировать крошечными движениями уретру, при этом весьма крепко сжимая ладонью основание члена. — Бля-ять… — уже умирающим тоном шептал Женя, не смотря туда, запрокидывая голову от удовольствия и одновременно боли, ведь он не мог всё-таки решиться на свободные стоны в свое удовольствие. Вася доводит его до предела — больше не поддаваться парень не может. Он хочет кончить от дрочки своего лучшего друга. Вася бросил взгляд, фиксируя реакцию Жени, и ускорился в «классике» движений. Калинкин сдерживал голос, лишь мыча и морща лицо, отпуская протяжный изнемогающий стон, пока в абсолютном бессилии жалобно дрожали его хилые плечи. Он зачем-то вспомнил ту старушку в подъезде, весь этот день, смех на съёмке, куски ткани той крысы, возню со своей «висёлкой», себя паясничающего и наигранную лёгкость, с которой он тогда произнес свой совет для Васи… Каждый раз он словно ходил по лезвию ножа. Конечно, по пьяни они уже несколько раз все пересосались и пару раз даже спали в одной постели. Друзья прекрасно знали о его ориентации и уже давно. Но Шакулин, кажется, теперь не просто знал о ней. Но и в какой-то степени принял… Вася принял. — Ну чего ты, уже всё… — контрастно спокойно и уверенно блондин подметил финал. …Под прерывистое пыхтяшее дыхание Жени белые капельки жидкости медленно стекали с головки, а остальное — уже беспощадно стиралось с ладоней Васи салфетками, сухими и небрежно скомканными. Он оттирался словно от мазута, тщательно, рвано. Но лицо его было совершенно обычно, он доволен собой, как всегда. — Делов то… Калинкин без сил рухнул на подушки. С изголовья на него, выпучив будто шокированные и смущённые глазки, смотрела замеревшая игрушечная крыса, явно не желавшая стать свидетельницей этого всего. Она, сама того не подозревая, кажется, стала символом разврата и новой вскипевшей страсти между двумя друзьями, которая ещё не раз вспыхнет в предстоящем 2020-м году.