Остров нашей боли: Последнее путешествие

Человечество, каким я его помню, давно было стерто с лица Земли, и все, что нам остается — гнить в камере тюрьмы, каждое утро просыпаясь от волн, прибившихся к стенам, проживая дни, которые жизнью нельзя звать. Я лишь существую в этом мире, лишь пробуждаюсь от сновидений каждое утро и засыпаю, дабы увидеть их повторно. Меня зовут Молли, приятно познакомиться. В отличие от других я знаю, что ты тут, только по другую сторону экрана. Я не знаю твоего имени, твоего лица, однако…я хочу рассказать тебе секрет. Больше мне не к кому обратиться. Отныне. Я хочу поведать тебе о моем мире, о нашей истории. О том, как тьма может быть не вокруг, а внутри. Даже внутри именно тебя. И о том, как она поглощает, затягивает в себя, заполняя чернотой доверху. Выслушаешь ли ты меня, человек?

***

Каждое утро начиналось без изменений — резкий вздох слетает с уст стоит монотонному голосу по радио начать вещание. Это был их будильник в этом безнадежном месте, окруженному морем со всех сторон. Молли попыталась приподняться, однако ее руки предательски тряслись, а сердце мчалось в агонии, словно вырываясь прочь из грудной клетки. Распахнув глаза, она все еще здесь, в сырой тюрьме в дате двадцатого апреля. Все снова пошло по бесконечному кругу. Вслед за Молли потянулись и остальные заключенные, двигаясь в направлении общего зала. Как только каждый из них вернулся с их прошлого путешествия это утро начиналось циклично. По пути девушка разминала шею, вокруг которой тянулся красный ошейник. Как всегда, в это время солдаты проведут пересчет и зарядку, вовсе не имея понятия о том, что и сколько раз это повторялось, а Молли успела сбиться со счета. Много кто пытался это прервать, вы думали нет? И Молли была одной из них, это было единственным изменением, новыми красками в их серых одинаковых днях. Кому-то, кто пытался вразумить солдат, пускали пулю в лоб насквозь, других просто-напросто игнорировали, оправдывая «безумием», поражающее их разум. Все коллективно пришли к вердикту — память сохранилась лишь у тех, кто видел и ощущал это в своей шкуре. Те, кто были там. Многие просто смирились и оставили бесконечные попытки, действительно теряя рассудок с каждым «днем», некоторые рвутся вон из кожи до сих пор. На западе проклятого острова от ждавшего их кораблекрушения, находится маяк, а совсем недалеко самолет, колесо и руль от которого хранятся на складах чуть ниже, у подножия холма. Это был первый побег, совершенный Молли. Но все пути, какие бы не дал им остров, вели в начало — сюда, где сейчас строятся сто обреченных заключенных. На берегу моря стоят доки, у док же лодка, бензин чей спрятан там же на складах, по соседству от док, за арками надводными, стоит ангар, а в нем такой же самолет… Молли накрыла рукой рот, зевая, и направляя свой путь в место для приема пищи. Правильно, в столовую! — Ну и какие у нас планы на этот раз, мисс Скарлетт? — хихикнув, Молли плюхнулась на лавку за стол к старой знакомой напротив нее. Пробежавшись взглядом, Молли поняла, что что-то не так. Темные брови сведены к переносице, глаза опущены на нетронутую еду на подносе, нога под столом слегка подрагивает. Вид у Скарлетт собранный и мега серьезный, хоть та и не отличалась открытостью, но также не блестела собранностью. Этим же не обладала и сама Молли. Наклонив голову в бок, на лицо упали длинные спутанные рыжие волосы, стоило Молли дунуть, как они взлетели, отлетая и освобождая взор. Одна бровь вздернулась вверх, показывая озадаченность, рука же потянулась за напитком подруги. — Прием, — произнесла Молли, свободной рукой щелкая у лица Скарлетт, — есть идеи? — Вообще есть, — наконец отозвалась собеседница, поднимая голову. — О, правда? Выкладывай. — Я снова видела его. Рука Молли, что несла странно пахнущий сок к губам, вздрогнула, проливая немного содержимого на оранжевую тюремную форму. Снова? Он? Темные, как бездна, глаза устремились в сторону Скарлетт, ловя ее напуганный взгляд своим. От этого на лице выступила слабая ухмылка. — Это просто сон. Кошмар после трагичного финала нашего путешествия, — вновь хихикнула рыжая. — Забей. — Это не сон, Молли, я тебе говорила! Разве ты его сама не видела? — возразила Скарлетт, — одна из первых, а все еще ссылаешься на сон, как маленький ребенок... Под пристальным взглядом Молли весь пыл Скарлетт утих, вернув ее старое стеснение и неумение противостоять другим. Уголки рта дрогнули, расплываясь в довольной усмешке еще шире. — Отдыхай и набирайся сил, Скарлетт. Увидимся на нашем чудном круизе! Перед тем, как подняться с места, Молли вернула пластмассовый стаканчик с полу допитым соком на стол, покачала его в разные стороны и наконец…раздался щелчок пальцев и остатки напитка были вылиты на поверхность стола, едва задев сидение и мисс Скарлетт, успевшую отскочить. Та лишь подняла взор полный недопонимания, поджала губы. В свою же очередь Молли ответила смешком. Перекинув ноги, в этот раз она пропустит завтрак, есть дела и поважней. В мыслях рисовалось изображение — белые гигантские лепестки, укрытые от солнечного света в глубокой тьме недрах земли, окутанные еле просвечиваемым туманом. Нет, Молли знала, что это не сон или галлюцинации поехавшей психики Скарлетт, она сама встречала это наяву, как и было упомянуто. Она сама говорила с ним и слушала спокойный, на удивление, голос его. Белые лепестки, не проглядываемый туман, высочайшие деревья и ни единого лучика света. Это все так скучно. Молли прикрыла глаза, это действительно вводило в скуку. Возможно, она все-таки в действительности единственная, кто не растерял сознание о прошлом себе, а может другие лишь притворяются. Что бы то не было, Молли не отступит. Она обещала себе это каждый день, шагая мимо серых стен, потягиваясь, порой сонно зевая, будто от пробуждения от отвратительного сна. Если бы. Может стоит обзавестись партнером? Бесполезно. Был случай, когда Молли принимала усилия достучаться до одной милой девочки…Не выдержав, та… От потока воспоминаний, обжигающих черепную коробку, к горлу подступила желчь. …Та будто слетела с катушек, а затем после всего, что натворила, покончила с собой самоубийством. Но Молли ничего не почувствовала. Узнав о трагичной судьбе своей бывшей напарницы, ей было ровным счет плевать, отделалась она обычным смешком. Оказалась этой девчушкой старая добрая Скарлетт, являющаяся для Молли не более чем девочки на побегушках. Интересное знакомство порой служит началом хорошей дружбы, но не в их случай. Скарлетт не позволили хранить память о правде, как и другим заключённым, это было одно и правил вышестоящих, поэтому… Под пристальным взглядом Молли весь пыл Скарлетт утих, вернув ее старое стеснение и неумение противостоять другим. Уголки рта дрогнули, расплываясь в довольной усмешке еще шире. — Отдыхай и набирайся сил, Скарлетт. Увидимся на нашем чудном круизе! Поэтому Молли не зря держит ее рядом. — Скоро отплытие, надо бы подготовиться. Утреннее, только-только взошедшее на небо солнце, ослепило глаза, только Молли покинула мрачные коридоры, с множеством поворотов и вечно царящим напряжением. Свежий воздух отдался приятным лёгким ветерком, и огненные волосы, длиною по пояс, разлетелись в стороны. Она словно запасалась этим чувством на несколько лет вперёд, хоть то и не имело смысл. Дело в том, что Молли терпеть не могла, когда ее свободу ограничивали, однако даже этот дворик не давал достаточно свободы, чтобы насытиться ею. Грудь вздымалась, позволяя легким вбирать в себя как можно больше кислорода, выдыхать, посвистывая. По всей площади не очень-то и надежный забор, при этом за заключёнными особо не следили, давая право «надышаться перед смертью», что, собственно, и делала Молли. Чуть поодаль от двух выходов располагались две сторожевые башни, на каждой из которых патрулировало два-три вооруженных солдата, коробки, нагруженные чем-то, также попадались на глаза тут и там. Все это, как и само здание тюрьмы снаружи, выполнено в одних тонах — серых и черных, порой проглядывался темно-синий. Молли прикрыла глаза, а когда открыла, метнула взгляд на открытый океан спереди. Корабль уже на месте, мост сброшен на площадку. Странно. Их отправка должна состояться ближе к вечеру, даже ночи, но солдаты, что сопровождали их, загружали транспорт теми самыми коробками и бочками. — Ну конечно, цветочек, так мечтаешь отправить меня в путь на смерть? — усмехнулась Молли. Естественно, как она не поняла сразу. Вопрос, заданный в пустоту…ответа ей не ждать. Только не тут. Цветочек видимо снова надул не-губки, затаив обиду. — Знаешь ли, торопить наше кораблекрушение очень невежливо, — наигранным расстроенным тоном, дала ответ она самой себе. Как же они оказываются на острове каждый раз? Вечер двадцатого апреля всегда заканчивается кораблекрушением, завыванием сирен, и взрывом напоследок. Почему же? Все просто, солдаты нашли способ избавиться от нескольких преступников, отослав их в богом забытую тюрьму, однако вместо этого они натыкаются об не менее оставленный кусочек земли по среди океана. Забавная ситуация, ранее Молли думала, что все идёт заново, стоит им покончить с жизнью, поскольку солдаты так и жаждут расправится с ними, отправив в вечное заключение хуже прошлого. Молли запрыгнула на нетронутую груду коробок, сложенную совсем рядом с забором с колючей проволокой в темном уголку. Поджав одно колено и оперев на него подбородок, она следила, внимательно наблюдала за каждым действием, движением солдата, так и заключенных, мирно прогуливающихся по площади, вероятно, тоже недоумевая куда же им спешить, или раздумывающих новые идеи и планы. Что-то приближается. И это что-то не вызывает доверия у Молли. Страх, давно погасшее чувство казалось чужим для неё. Он притаился в животе, сворачиваясь в клубочек, напоминая о себе после стольких месяцев, годов. Он голоден, как и урчащий живот Молли.