до потери пульса.

— да, Цукаса-кун? Руи сказал это так непринужденно и легко, что сам от себя изумился. только вот, блондин от такой интонации явно не был в восторге. он сжался чуть сильнее, прижимая плечи к щекам. или, может, ему просто холодно?.. — мы.. — Цукаса выглядел несколько напуганным, напряжённым. он будто хотел поговорить, но не знал точно, о чём именно. он молчал еще какое-то время, словно настраивался, подбирал слова. по его лицу трудновато додуматься об его намерениях. — кто мы друг для друга? — он украдкой взглянул на Камиширо, тут же пряча взгляд в низу улиц. теперь слова должен подбирать режиссёр. это словно игра в шахматы или города. множество ходов сделано, множество городов озвучено. какие-то шаги необдуманные, над некоторыми оба думали довольно долго, размышляя над возможными решениями оппонента. только вот, они не совсем умеют играть. знают, кто такой ферзь, слон, и на том довольно. было бы замечательно, если б хоть кто-нибудь из них соизволил прочитать правила. итак, что же ответить? сектор приз на барабане, назовите слово и выйдете победителем! только вот, подсказок совершенно нет. очевидно, они — друзья. но, так ли считает сам Руи? апхахах. нет. признаться сейчас и, в случае отказа, сразу спрыгнуть? забавный вариант, но у Тенмы останется чувство вины, коего он еще никогда не испытывал. а может, режиссёр даже не по своей воле полетит навстречу асфальту? чтож, это, определенно, облегчило бы жизнь обоим. чёрт. нет, пожалуйста, только не сейчас. Камиширо, схватившись за горло, вдруг прижался к периллам, задыхаясь в кашле. сухом, но очень сильном. актёр обеспокоено взглянул на юношу, осторожно заводя того обратно домой, уложив руки на его плечи. его касания такие нежные, такие осторожные, где же ответная реакция? почему кнопка "стоп" не нажимается, как то случилось в постели? — Руи, это.. — актёр в полном шоке смотрел на цветок, вылетевший вдруг из горла парня и опавший на пол. это ты. сказал бы парень, если бы мог. они еле-еле дошли до дивана, Камиширо заботливо поглаживают и постукивают по спине, пока кашель не закончится. около 30. именно столько чистых, красивейших ромашек в крови насчитал Цукаса. он совершенно не понимает, что происходит, ему безумно страшно, им бы уже на уроки собираться, но.. состояние пурпурного волновало куда больше несчастной химии. при необходимости, блондин хоть весь день просидит с Руи, он ни за что не оставит юношу вот так, с собственной кровью на губах и видом самого подавленного человека на планете. *** через двадцать минут всё закончилось. режиссёр уже не кашлял, мирно спал на всё том же диване, укрытый пледом, кровь осторожно стёрта с его губ, на полу ни одного лепестка. только один бутон, самый чистый из всех, лежал на столике. Тенма отпрашивает их обоих, мастерски пародируя больной голос. написал девочкам, предупреждая, что их на репетиции не будет, перенёс на завтра. всё, что остается звезде — наблюдать. спящий Камиширо похож на кота. выражение лица самое спокойное из всех существующих на этой планете, он тихонько посапывает, обнимая руку сидящего рядом Цу. тот же нежно перебирает пряди его волос, поглаживает, массирует. парень всё думал о недуге Руи. пока Тенма убирался, он параллельно искал информацию о кашле с цветами. весьма удачно искал, между прочим, уже 5 статей прочитал. столько вопросов теплятся в голове, так мало ответов находятся. режиссёр вдруг зажмурился, что-то мыча, потянулся и вернулся в исходное положение, постепенно просыпаясь. и вот, зевнув, он полностью открыл глаза. воу, он обнимает руку? тонкие изящные пальцы, ноготочки ухоженные, сестра приглядывает. Камиширо из тысячи узнает ручки его звезды. тем временем вторая, что на голове, слегка потрепала его волосы, чуть почёсывая макушку. — доброе утро, Руи, — раздался голос сверху. нежный, чуть обеспокоенный, такой родной.. — как спалось? — блондин лучезарно улыбнулся, завидев взгляд юноши. это точно не сон? нет, то есть.. если сон, то определенно самый сладкий за всю его жизнь, режиссер только мечтать о таком мог, но прикосновения Цу слишком реалистичные чтобы не быть правдой. парень, продолжая удивленно разглядывать длинные пальцы, всё же смог ответить. — доброе, Цукаса-кун.. весьма неплохо. а нам в школу, разве, не нужно? — кто она? этот вопрос будто бы разрезал воздух. Камиширо не видел в этот момент лица блондина, но звучал он как-то.. несколько иначе, чем обычно. вроде та же злобно-обеспокоенная интонация, но есть в ней что-то еще. еле уловимое слухом, что-то непримечательное для первого взгляда. неясное, неизвестное, но оно есть. поднимать взгляд страшно. сказать правду, пошутить, соврать? что вообще делать? режиссёр во всех трех случаях сыграет в русскую рулетку. вдруг Тенма тоже влюблен в него? тогда шутка или ложь всё усугубят. а если нет? тогда стоит соврать. может, актёр еще ни о чем не догадывается, просто спросил, что первое на ум пришло? тогда пошутить.. — хэй, Камиширо. я и без того знаю ответ на свой вопрос, просто скажи правду, — будто читая его мысли, ответил Цукаса. он осторожно погладил пурпурную макушку, играя с локонами. его голос чуть дрогнул пару раз. — ты, звёздочка, — Руи смотрел прямо в желтые глазки напротив, говоря это. проговорил на выдохе, будто готовясь получить отказ и задохнуться в цветах. — это ты. блондин отвёл взгляд, покачав головой, уставился в пол. твою мать. Камиширо обломался. настолько сильно, насколько это возможно. что это вообще было за "если Тенма влюблен, бла-бла-бла", откуда такие надежды? юноша заранее знал, что обречен. заранее знал, что невзаимно, вот потянули же его за язык. не стоило приходить вчера, нужно было просто сдохнуть в одиночестве, чтобы его бездыханное тело нашли спустя неделю в море цветов и слёз. голова кружится.. у Цукасы задергались плечи. еще пару секунд, и он, уже весь дрожа, засмеялся, откидываясь на спинку дивана и удерживая тыльную сторону ладони у лба. да, весьма смешно. пурпурно-волосый сейчас просто умрет со смеху. — Руи-кун, я тоже люблю тебя, — сквозь смех проговорил Тенма. стоп, он что?! — я так долго скрывал, что уж думал, умру от безответной любви. но как тебя угораздило втюриться до цветов в легких? Камиширо всё ещё в шоке. таких американских горок ни в одном парке развлечений не найдешь. однако, придя в себя, он всё же засмеялся вместе с блондином. ну правда, два идиота... — просто я тебя сильнее люблю, Цукаса-кун, — лукаво улыбаясь, ответил Руи. он не до конца верит в происходящее, не уверен, правда ли его чувства сильнее. может, это вообще одно большое представление? но, зная эмоции актёра как свои пять пальцев, режиссёр уверен на сотню процентов, сейчас тот искренне некуда. чуть покрасневший то ли от смеха, то ли от всей ситуации, парень вдруг стал серьезным, с ноткой обиды стукая плечо пурпурно-волосого. — мы посмотрим еще, кто кого сильнее любит, — закатив глаза, цыкнул парень. придвинулся к Руи вплотную, обнимая его и поглаживая чужую, но такую близкую макушку. — говорят, истинный признак сильной влюбленности — поцелуй в губы, — все еще чуть хитро, посмеиваясь, протянул Камиширо. боже, так счастлив он еще никогда не был. прижимая теплого Цу к себе, ему намного легче. режиссёр впервые за долгое время чувствует такое спокойствие. блондин чуть отодвинулся, дабы взглянуть в кошачьи глазки перед собой, и, немного неуверенно, коснулся губ Руи. механик часто искусывал их, отчего вся кожа потрескалась, где-то есть ранки, но всё же.. в паре с мягкими и всё такими же ухоженными устами Тенмы, поцелуй казался невероятным. блондин совсем неопытный, знает о таких нежностях лишь из фильмов, нежно и осторожно сминает губы Камиширо, что практиковался, обучался, но демонстрировать свои способности сейчас не стал. всё же, кажется, у Цукасы это первый поцелуй. отлипнув наконец друг от друга, парни чуть стукнулись лбами, потираясь носами. сейчас, кажется, счастливее уже некуда. они вместе провалялись в постели добрую половину дня за фильмом, обсуждением всего и ничего. и, казалось бы, чем такое времяпрепровождение отличается от их обычного, дружеского? ну, например, неожиданными чмоками в щеки и нос, нежными объятиями и поцелуями из разряда "потому что я хочу".