Отражение

      Кадзуха приложил руку ко лбу брюнета — горячий, как только что заваренная лапша быстрого приготовления. Блондин, достав телефон из кармана, пролистал список контактов и набрал нужный номер. Спустя несколько гудков в трубке послышались знакомый голос и негромкая английская песня на фоне.       — Ух ты, Кадзуха. Неожиданно.              — Хэйдзо, как лечить вампиров, чёрт возьми?       — Что случилось? — до этого расслабленный голос в миг стал более серьёзным.       — Один идиот попал в Скарамуччу дротиком с ядом.       — Я сейчас приеду. Пока укрой его, закрой окна и сделай немного льда.       — Хорошо.       Положив трубку, Каэдэхара скинул Хэйдзо свой адрес и сделал, как тот сказал. Поставив формочки со льдом в камеру, Кадзуха вернулся к болеющему.       — Ты как?       — Холодно... И голова раскалывается...       По симптомам похоже на простуду, но и дураку понятно, что её от яда не бывает. Кадзуха то и дело смотрел на Скарамуччу. Выглядит он очень неважно, мягко говоря. Нездоровый вид дополняется громким сбивчивым дыханием, что ещё больше играет на нервах Каэдэхары.       Причиной оторваться от лицезрения брюнета стал звонок в дверь. Как только дверь открыли, в квартиру влетел Хэйдзо, взглядом спросил где пострадавший и, получив ответ, быстро направился к нему. Думать о том, что Сиканоин ходит по квартире в уличной обуви, сейчас ужасно глупо и нелепо.       Закрыв дверь, Кадзуха приплёлся в спальню вслед за Хэйдзо. Тот так же постарался определить температуру прикосновением тыльной стороной ладони. Не увидеть его шокированный взгляд было довольно сложно.       — Да у него все тридцать шесть и шесть, если не больше. Такими темпами в зеркалах отражаться начнёт. Ты приготовил лёд? — спросил зеленоглазый, обращаясь к Каэдэхаре.       — Да.       Вместе с Кадзухой Хэйдзо прошёл на кухню, захватив небольшой пакет крови из своей сумки.       — Не думал, что ты сможешь так быстро достать кровь, находясь в таверне.       — Таверне? Я мог бы, но сегодня я был дома и думал о жизни под расслабленную музыку. Не зря, как я вижу.       — Все вампиры хранят кровь в холодильниках?       — Большинство. Это довольно удобно, вот и всё. Свежая кровь, конечно, по вкусу явно лучше, но если, к примеру, в непогоду не хочешь никуда выходить, в самый раз.       Отрываясь от диалога с Кадзухой, Сиканоин посмотрел на своё творение — стакан крови и кубики льда сверху. На самом деле выглядит очень даже, если захотеть можно сделать шикарные фотографии; но всё же у Кадзухи, тоже визуально оценивающего коктейль, если его можно так назвать, промелькнула мысль, что Скарамучча напитки делает явно лучше. Неудивительно впрочем.       — По идее, ему от этого должно полегчать. Есть конечно парочка нюансов, но всё же.       — Нюансов?       — Первый, очень холодная кровь на любителя. Кому-то это деликатес невиданный, кому-то — противнейшая бурда. Плюс ко всему, Скара сейчас может подташнивать, так что нам очень повезёт, если, в течение хотя бы получаса, его не вырвет.       Кадзуха, подумав о чём-то своём, взял в руки стакан и пошёл к Скарамучче.       — Выпей это, пожалуйста.       Получив согласный кивок, Кадзуха помог Скарамучче принять полусидящее положение и поднёс стакан к губам брюнета. После первого же глотка тот отстранился, недовольно фыркнув.       — Гадость какая.       — Пей.       Куникудзуши хоть и послушался, но спустя несколько глотков снова отстранился, жмурясь от противного вкуса.       — Хватит с него.       Хэйдзо взял стакан из рук Кадзухи и отпил глоток.       — Вообще не так плохо, как он описывает, — после вердикта парень разом допил оставшееся, за что получил неодобрительный взгляд Кадзухи. Проигнорировав его, Сиканоин пригласил Каэдэхару на кухню.       — От этого он умереть не должен. После царапин, пулевых и ножевых ранений, переломов и прочих внешних ран мы восстановимся за несколько секунд, но чудеса регенерации не действуют на отравления, вирусы и всякие болячки. Люди при температуре сорок два умирают, вампиры при такой же впадают в кому. И выходят из неё только когда организм полностью справляется. Надо бы постараться не довести твоего Скарамуччу до такого.       — Как кровь со льдом помогает?       — Она что-то вроде оздоравливающего коктейля на любителя. Ценится хорошо, а фанатов у неё немного. Сама по себе кровь ускоряет регенерацию, восстанавливает силы и всё в таком духе. А лёд выступает в качестве жаропонижающего. И всё же, мне интересно, что ему вкололи.              — Мне, порядком, тоже. Думаю, я даже знаю человека, который сможет это определить.       — У тебя осталось что-то?       — Я честно украл запущенный в него блоу-дартс.       — Да ты молодец, слушай.       Кивнув Кадзухе, Хэйдзо встал из-за стола и, собравшись, ушёл. Сам Каэдэхара, сразу после того как закрыл за Сиканоином дверь, вернулся к Скарамучче. Тот мирно дремал, свернувшись в калачик. Ещё раз приложив ладонь ко лбу пострадавшего, Кадзуха устало вздохнул.       Всё такой же горячий.       Без особого желания спать Кадзуха улёгся на прохладное одеяло. Ему не холодно, да и случайно потревожить заснувшего Скарамуччу не хотелось. Ещё какое-то время понаблюдав за состоянием тёмноволосого, Каэдэхара прикрыл глаза, мысленно проклиная сегодняшний вечер и завтрашний день.

***

      Дело Камисато Аяки.       Дата смерти — восьмое апреля. Её тело было найдено на последнем этаже одного из заброшенных домов, на восточной стене которого имеется небольшое пятно крови, которое, как оказалось, осталось из-за удара жертвы о неё головой.       Местонахождение девушки было выяснено благодаря показаниям её старшего брата, Камисато Аято, рассказавшего полиции, что его сестра ходила домой всегда по одному маршруту и показавшего его следователям.       У жертвы были обнаружены цианоз лица и шеи, при вскрытии под висцеральной плеврой обнаружены и эпикардом пятна Тардье, а тело было обескровлено. На шее также был замечен след от укуса. Странгуляционная асфиксия была использована для ограничения сопротивлений, а сама причина смерти — потеря крови в больших размерах. В доме, где был найден труп Аяки, нет следов крови, что очень затрудняет работу полиции.       На текущий момент следствие ещё ведётся.       Но Аято знает больше, чем полиция.       После смерти сестры он начал чаще посещать клуб, в попытках отвлечься хоть выпивкой. Почему он не ходил в бары или таверны? Всё просто, клуб ближе к дому. Но как-то раз до его ушей дошло слово «Аяка». По голосу бармен, у которого голубоволосый брал напиток.       По телу пробежались мурашки.       Затем Аято всё же решил переместиться чуточку ближе к барной стойке. То, что ему удалось услышать… Это по настоящему пугало.       Аяка… Была убита этим барменом?…       А сам бармен, Скарамучча, вроде как, вампир?…       Бред.       Но не может ведь это быть простым совпадением. Это была первая мысль, а из нескольких минут разговора позже, благодаря кратким описаниям, он понял, что речь всё же идёт про его сестру. Ненависть и злоба заполнили Камисато целиком и полностью, а сам Аято поспешил покинуть клуб.       Скарамучча убил его сестру. Но что это даёт? Аято не сможет прийти в полицию и заявить «Мою сестру убил вампир, работающий барменом в ночном клубе, арестуйте его!». Его просто сочтут за ненормального, и на этом всё закончится. Так что единственное, что он может — действовать самому.       Вампиры очень сильные вроде? Вряд ли выйдет так просто арестовать Куникудзуши. Да и нет у Аято ничего для этого — даже наручников. Есть, конечно, вариант пойти в магазин для взрослых и купить пару с мехом, но, во-первых, это будет очень странно; во-вторых, это всё ещё чертовски сложно.       Не вариант.       А если взять что-то большее чем арест? Например, убийство? Он убил Аяку, убьёт и кого-то ещё. Достойны ли такие как он жизни? Вряд ли. Убийство…       Что насчёт отравления?

***

      — И как долго он проспит?       — Его организм сейчас перешёл в стадию экономии энергии, а силы он восстанавливает во сне, так что раньше вечера не проснётся.       — Ещё раз спасибо, что согласился с ним посидеть.       — Да не за что. Я зайду к тебе в четыре.       — Хорошо.       Передав Хэйдзо связку ключей, Кадзуха вышел из дома. То что зеленоглазый согласился присматривать за Скарамуччей — действительно радостный факт, в отличие от того, что на этой неделе придётся видеть Аято ещё минимум два раза. Если Сиканоину удалось прошмыгнуть под серыми утренними тучами, то Каэдэхара без зонта не сможет.       Спустя пятнадцать минут ходьбы, Каэдэхара складывает зонт, находясь уже на крыльце офиса. Дверь с почти незаметным скрипом открывается вперёд, давая пройти. Оставив зонт у входа, Кадзуха прошёл в отдел с рабочими местами. Не заметив Камисато, Кадзуха облегчённо вздохнул.       Никогда ещё так не радовало его отсутствие.       Сделав себе кофе с молоком, Каэдэхара уселся на кресло перед монитором и, открыв программу-фоторедактор, начал обрабатывать фотографии. Для того чтобы снимки, сделанные в ночное время, смотрелись красиво, правильной выдержки и более-менее нормального освещения маловато.       Беззаботная релаксация длилась недолго.       Не прошло и двадцати минут, как резкий хлопок двери заставил Каэдэхару вздрогнуть от неожиданности, из-за чего тот чуть не сделал картинку ярко-синей, играясь с цветокоррекцией.       — Жив твой бойфренд?       — Жив, разумеется. У кого-то ведь ума не хватает даже чтобы нормально продумать убийство.       Голубоволосый тихо хмыкнул, после чего прошёл на своё место. В его голосе, кажется, слышится недовольство и презрение.       — Ты ведь мне не скажешь, что ему вколол, так ведь?       — А ты догадливый.       — Ну и пошёл ты.       После вчерашнего желание общаться с Аято бесследно пропало. Похоже всё взаимно.       Из-за того, что Кадзуха помог Скарамучче?       Если так, то у Камисато не хватает сообразительности понять, что сам Кадзуха ничем не лучше. По зонтику можно было уже и догадаться на самом-то деле.       Присутствие Аято угнетало, но то, что он не заводил с Кадзухой диалог, хоть немного, но радовало.       До поры до времени.       — Кадзуха?.. Почему ты за него так переживаешь?       — А мне, по-твоему, нельзя переживать за своего парня? То что он способен меня убить — твоя же выдумка.       — Твой парень — чёртов убийца.       — И поэтому ты решил быть таким же, как он.       — Аято, значит, да? Ну привет.       Аято и Кадзуха повернулись на голос. Стоявший в дверях Хэйдзо, прошёл к парням и уселся на одно из свободных кожаных кресел, закинув ногу на ногу.       — Ты ещё кто?       — Хэйдзо меня зовут. Ты, конечно, угадал, но это — лишь счастливая случайность. Просто так идти на убийство, не имея доказательств... Или ты думаешь, что Скарамучча — единственный вампир во всём городе, который мог убить твою сестрёнку?              — В том что он — убийца Аяки я уверен. Я лично это слышал. Но так… Я бы с радостью убил каждого.       — Ой-ой, у кого-то поехала крыша. Про полицию и последствия мы забыли, да? Тогда убей меня, охотничек на вампиров.              — Ты... тоже?       — Да. И если ты сейчас уколешь меня своим страшным дротиком, это будет только подтверждать, что ты никогда не проверяешь информацию. Ещё и на слово мне поверишь. Не выйдет из тебя детектива. У тебя вообще есть догадки, как это проверить?              — Крест тебе показать?       — Можешь не продолжать, просто признай, что ты — идиот.       — Я хоть убийц не оправдываю.       — Сказал тот, кто пытался убить, но даже в этом провалился... Для тебя вампиры просто убийцы?              — Ну а кто ещё?       Хэйдзо такой ответ не устраивал. Тот тихо цыкнул, но всё же больше ничего не сказал. Кадзуха видел, как Сиканоин сжал ладони в кулаки. А он ведь думал, что Хэйдзо один из тех, кого это вообще задеть не должно.       — Скажи хоть, что ему вколол.              — Тебе не скажу.       Аято хмыкнул и подошёл к окну. Облокотившись о подоконник, стал разминать затёкшую шею. Этим моментом Сиканоин воспользовался, в миг оказываясь перед старшим Камисато и прижимая того за шею к стене.       — Ты... Какого хрена ты такой... сильный?       Аято хрипел, иногда кашляя. Руки пытались отвести от шеи угрожающие жизни пальцы, но было бесполезно.       — Я не соврал, что являюсь вампиром. Скажи мне, почему бы мне тебя не задушить, а потом не выпить из тебя кровь? Закончишь, прямо как твоя сестричка.       Хэйдзо держал Аято одной рукой, без капли сочувствия наблюдая за его страданиями. Как и говорил Скарамучча, он сильнее, чем кажется. Камисато лишь издавал невнятные звуки, не в силах что-либо ответить. Сиканоину это, видимо, наскучило. Он немного ослабил хватку, ожидая от голубоволосого ответ.       — Иди к чёрту.       — Какой же ты скучный.       Сиканоин небрежно отпустил Аято, отходя к окну и облокачиваясь на подоконник. Последний же, держась за шею, вернулся на своё рабочее место, вместе с тем испепеляя Хэйдзо взглядом ненависти и пытаясь отдышаться.       — Не надо на меня так смотреть. Ты ведь и сам понимаешь: если полезешь драться, мгновенно проиграешь.       — Упырь хренов.       Сиканоин тяжко вздохнул.       — Ты ненавидишь вампиров... А понимаешь ли, что вампирская кровь — единственное, что могло спасти твою сестру?              — О чём ты вообще?       — Кровь вампира — лекарство от всех страшных болячек. Стоит лишь согласиться пить кровь, и ты почти неубиваем. От ядов вампиры не умирают, кстати.       — Ты так человеческую медицину обесцениваешь?       — Насколько я знаю, твоя сестра умерла быстро. Врачи бы не успели помочь, — наконец вмешался в разговор Каэдэхара.       — Тогда почему...       — Почему Скарамучча не дал ей своей крови? А я отвечу. Потому что большинство вампиров не обращают кого попало, потому что не хотят ломать так людям жизнь. Многие считают, что лучше умереть, чем быть одним из таких, так что мы просто следуем их желаниям. Когда беспокоишься за человека, а тебя считают бесчувственной тварью, становится как-то грустно... Скажи, было бы лучше, если бы Аяка была жива, но регулярно убивала людей?       — Нет, точно нет. Но если ты захотел стать вампиром, ты мне отвратителен.       — О, так ты у нас один из тех, кто думает, что я нашёл себе богатого вампира, а потом пришёл к нему и попросил меня обратить, потому что мне живётся слишком скучно? Я разочарован.       — А расскажешь как было?       — Уф, и ты туда же, — Хэйдзо кинул быстрый взгляд на Кадзуху, ожидающего послушать эту историю, — Ладно. Не то чтобы я сильно хочу это рассказывать в присутствии некоторых идиотов, но хорошо.       Четыре года назад, Хэйдзо, как и всегда, в общем то, возвращался домой после ночных гулянок. В наушниках играла громкая музыка, дул тёплый ветерок, а настроение у Сиканоина было хорошее. Когда парень находился примерно за два квартала до дома, он переходил дорогу. Всё бы ничего, но на той же дороге ехала какая-то дико гламурная машина, причём ехала быстро и прямо на Хэйдзо.       Он среагировал слишком поздно и не успел отбежать, а дальше не сложно догадаться, что произошло.       Было больно.       Водитель машины, Тарталья кажется его звали, благо, оказался не из мудаков, сваливающих с места ДТП и убегающих от ответственности. В больницу Сиканоина он отвёз, лечение оплатить согласился, как, впрочем, и штраф за вождение автомобиля в нетрезвом состоянии.       Последующие дни, каждый раз когда Хэйдзо просыпался, видел вокруг себя бегающих врачей, чувствовал противный запах спирта и медикаментов. У него была частная палата, так что даже поговорить с какими-то бабушками о жизни он не мог. Позже, конечно, понял, что частная палата получше, чем соседство с больными бабульками.       Знаете как ужасно, когда из развлечений у тебя только больничный телевизор, на котором даже нельзя выбрать что посмотреть? Кстати, смотреть в новостях на пятно крови, которое оставил после себя, довольно странно.       Хэйдзо тогда напрочь отказывался есть больничную еду, похудел сильно, так что врачи попросили Тарталью бегать ему за нормальной едой. Что-то из разряда роллов врачи не одобрили, но всё лучше, чем их гречка или пюре с полусырой котлетой. Вместо него, правда, иногда приходила миловидная блондинка, представившаяся Ёимией. Хэйдзо, признаться, так и не понял, кто она Чайльду, подруга, девушка или ещё кто. Но главное то, что с ней можно было поболтать, следовательно, не было так скучно. Один раз она даже принесла Хэйдзо несколько бенгальских огней, за что потом получила от одной из медсестёр.       О том, что у парня несколько серьёзных переломов, его уведомили. Сколько слёз было пролито из-за осознания, что придётся с протезами ходить... Первые дни состояние подростка было стабильным, но потом начало ухудшаться. Начавшие бегать возле него врачи, его чуть ли не критичным назвали. Окончательно все свои слёзы он выплакал, когда ему сказали, что он может умереть. Лежишь ночью, и вместо того чтобы спать, думаешь сколько в жизни не успел.       Одной такой ночью один из врачей зашёл к Сиканоину проверить его состояние. Сначала он только посмотрел, есть ли у него пульс вообще, позже закрыл окно, открытое на проветривание. Хэйдзо повернул голову в его сторону, а врач, посмотрев на него, понял, что он мало того что не спит, так ещё заплаканный лежит.       — Как самочувствие?       — Никак.       — Если выпишешься, сможешь заниматься почти всем, чем раньше.       — Если... Я правда могу умереть?       — Мне грустно это признавать, но да. Мы сделаем всё возможное, чтобы этого не произошло.       — Или смерть, или протезы... Замечательный выбор! Вариант ни то, ни другое не возможен, да?       Венти, так того врача звали, задумался. Кажется, он не хотел это предлагать, но, видимо, со слишком уж большой надеждой в глазах Хэйдзо на него смотрел.       — Есть один вариант... Но вряд ли он тебе понравится.       — Расскажи.       — В общем, сможешь прыгать, бегать и заниматься всем, как раньше, если будешь пить кровь.       — Кровь?       — Ты ведь слышал о вампирах?       Парень кивнул, удивлённо смотря на Венти, и быстро понимая, что к чему. Убийства никогда не были для него чем-то сильно ужасным. Он считал, что любое преступление можно оправдать, но не каждое нужно оправдывать.       Кроме того, в детстве он нашёл один сайт, там можно было разгадывать преступления, а после выбора преступника там показывались ход действий полиции и истинный ответ. Он часто зависал на том сайте, ещё и пытался от лица преступников чётко сказать мотив убийства, кражи, хулиганства и прочего. Пить кровь тогда для него стало истинной надеждой. Только за изменение рациона и режима дня ему полагались здоровые кости, отсутствие протезов и угрозы для жизни, хороший иммунитет, длинная жизнь, вечная молодость и красота. Ни ходить с протезами, ни умереть в восемнадцать не хотелось. Причин согласиться было в разы больше, чем отказаться. Он принял его предложение.       — Я согласен.       — Уверен? Лучше подумай ещё раз.              — Я уверен.       — Хорошо.       Венти ненадолго ушёл, но вскоре вернулся со шприцом и пакетом крови для переливаний.       — Не передумал ещё?       — Нет.       Вздохнув, Венти уколол себя шприцем, набрал кровь и, медленным нажатием на предмет, вылил её в рот Сиканоину. Ох, как Хэйдзо удивлённо смотрел, когда его ранка от укола моментально зажила. Затем, по инструкции Венти, зеленоглазый медленными глотками выпил кровь из пакета. Начать жизнь с чистого листа пришлось бы в любом случае. Он просто выбрал вариант, при котором смог бы хоть нормально ходить.       — Что ж, ты уже не человек. Твои кости срастутся в течение нескольких минут, где-то так. Ближайшие несколько часов у тебя могут болеть разные части тела: сердце, зубы, горло, голова... И остальное тоже, с более низкой вероятностью.       — Спасибо... Венти, спасибо тебе.       — Если у тебя завтра будут спрашивать, каким образом у тебя за ночь исчезли все переломы, отвечай, что без понятия. Ещё кое-что: говори, что хочешь побыть в темноте, что солнце глаза режет, да что угодно, главное не попадайся под солнце, ибо оно убьёт тебя. Моментально.              — Я понял. Ещё что-то?       — Несколько дней тебя ещё явно подержат тут. На первых двух неделях кровь нужна тебе ежедневно, можешь вечером приходить в 311 кабинет, я найду для тебя что-нибудь. Или в 304, там хранится кровь. Вот, держи, считай за подарок.       Он дал парню ключ, к которому была прикреплена бирка с номером 304.       — Спасибо ещё раз.       — Всё, теперь прекращай плакать и ложись спать.       — Хорошо.       Потрепав подростка по голове, он вышел. Как он и говорил, что врачи, что Тарталья его допытывали, что он делал, раз у него исчезли все переломы, но Сиканоин одинаково отвечает, что не знает и сам без понятия. Уговорить врачей не открывать жалюзи в палате он смог.       Следующие две недели Хэйдзо наведывался к Венти перекусить, рассказать о своём самочувствии и просто поговорить. Да и потом тоже к нему приходил, просто не так часто из-за того, что научился самостоятельно добывать кровь. А потом, когда он не нашёл его в кабинете, спросил у охранника не взял ли тот отпуск. Он сказал, что Венти уволился. С тех пор Сиканоин его больше не видел.       — ...Извини.       — Что-что? Ты извинился, мне не послышалось? Но извинения на словах никогда и ничем не помогут. Да и извиняться надо не передо мной. Кадзуха, нужны твоему Скарамучче извинения от него?       — Не думаю.       — Тогда можешь извиниться передо мной вместо него.       — А ты не ах-       — Значит так. Ты не смеешь никому о нас трепаться, забираешь заявление с полиции, даёшь мне свою кровь и бонусом можешь уехать из города.       — Я тебе что, щука, исполняющая желания?       — Да, именно так. По моему хотению, по моему велению, выполни хотя бы первые два пункта.       — С какого перепуга мне выполнять твои желания?       — С такого, что не создашь проблемы ни нам, ни себе в первую очередь.       — Первые два... Нет.       — Нет?       — Нет. Ваши трогательные истории не являются стоящим оправданием. Вы всё ещё мерзкие убийцы, недостойные жизни.       — Ты так говоришь, будто-       Сиканоин не успел договорить.       Камисато, быстро переместившись со своего рабочего места и подойдя ближе к зеленоглазому, резко прижимает его к стене. Надо было смотреть на Аято, а не в окно… Сиканоин пытается выбраться из этой отвратной ситуации, но не может. Он бы запросто оттолкнул Аято вместе со столом, если бы не его положение: руки Сиканоина оказались прижаты под столешницей. Вот, Аято уже берёт канцелярский нож на столе, и тянется к Хэйдзо...       Ещё чуть-чуть…       Но раздаётся громкий грохот, после которого Камисато уже не пытается причинить Сиканоину вред. Он просто физически не может этого сделать.       Кадзуха стоит с вытянутыми руками вперёд, нервно дыша. На полу опрокинутый кулер для воды, а под ним Аято.       — Я…       Хэйдзо наконец выбирается из-за стола. Кулер без особых проблем ставится на его прежнее место.       Боже ты мой, вот это качество, он даже не поцарапался!       Сиканоин подходит к голубоволосому и берёт его руку. Несколько секунд спустя он нервно вздыхает.       — Он мёртв.       Кадзуха застыл на месте.       Он только что убил человека.       Слёзы машинально начинают течь из гранатовых глаз... Но Каэдэхара уже не тот. Того парня, который рыдал над убитым зайцем больше нет. Он не будет убиваться над тем, что сделал. Может, это влияние вампиризма, а может, он наконец принял свою новую сущность и переступил через себя. Осознав, что он только что сделал, Кадзуха медленно подошёл к сидящему у Аято на корточках Хэйдзо.       — Что делать с его трупом?       — Здесь есть что-то, куда можно положить его тело?       Каэдэхара кивнул, а затем удалился в небольшую комнату. Она служила чем-то вроде кладовки, так что тут складировалось всё, что только можно, начиная от оборудования, заканчивая пластмассовыми фигурками. Парень взял большую клетчатую хозяйственную сумку. Помнится, в ней как-то софтбоксы в офис доставляли.       Сиканоин без особых проблем сложил тело Аято в сумку. Будь он живым, ему бы наверняка было больно от позы в которой он находится сейчас. Затем, парни вымыли пол, который Камисато успел запачкать своей кровью, водой с порошком. К счастью обоих, в той же кладовке нашёлся люминофор и ультрафиолетовый фонарик, так что задействовав и то, и другое, перекисью парни убрали остатки крови, которые увидеть невооружёным глазом и без посторонних предметов было уже нельзя.       — Что дальше? В холле везде камеры…       — Хм… А на улице?       Сиканоин посмотрел в сторону окна.       — Только возле главного входа.       — Отлично. Я сейчас выйду через окно, ты его закроешь, выйдешь через главный вход и придёшь ко мне.              — Понял.       Хэйдзо поставил сумку за окно и сам вылез следом. Каэдэхара же, по инструкции Сиканоина, закрыл окно и через несколько минут сам вышел к нему, пройдя через главный вход.       — И что теперь?       — Просто следуй за мной.       Зеленоглазый взял сумку, после чего направился одному ему известно куда. Кадзухе оставалось лишь следовать за ним.       Как итог, парни вышли на пляж.       Из-за времени суток здесь не было людей: купаться ночью холодно, а под луной особо не позагораешь. Сиканоин пришёл на пирс, и тут-то Каэдэхара догадался, что он хочет сделать.       Хэйдзо быстро снимает футболку и шорты, после чего прыгает в воду и плывёт дальше. Кадзуха остаётся на пирсе и идёт к его концу. Когда же сделать шаг вперёд уже не представляется возможным, ибо впереди лишь морская гладь, Каэдэхара кидает сумку, которую нёс в руках. Хэйдзо её ловит после чего ныряет с ней. А через около полторы минуты всплывает и вылезает на пирс. Видимо, привязал этот саквояж с Аято к какой-то железяке на дне.       — Да простят меня черепашки… — грустно вздохнул Хэйдзо, одеваясь. — Теперь по домам?       — Да, наверное.       — Хорошо. Завтра встретимся?       — Без проблем.       — Хорошо, спишемся тогда.       Под звуки разбивающихся о камни волн парни покинули пляж и разбрелись по домам. Сегодня Кадзуха убил человека. Это… так странно осознавать. С одной стороны, его грызёт совесть. Конечно же он понимает, что поступил неправильно.       Но с другой…       Аято даже не понимал, что если он убьёт Скарамуччу, убийц меньше не станет.       Стоит ли его жалеть?       Каэдэхара не знает.       Но в том, что Куникудзуши пока уведомлять об этом не нужно, он был уверен.

***

      — Кадзуха, алё. Хватит витать в облаках, звони, кому ты там хотел.       Хэйдзо активно махает руками перед Кадзухой, который снова перестал замечать, что происходит вокруг, и ушёл в себя, вероятнее всего раздумывая над тем, что сделал вчера.       — А, да, сейчас.       Каэдэхара достал из кармана телефон и, пролистав список контактов и найдя номер Дориана, нажал на кнопку вызова. Вскоре на другом конце послышался беззаботный, но чуть заспанный голос.       — Привет, Кадзуха. Что такое, хочешь погулять?       — Привет. На самом деле мне бы хотелось увидеть твоего брата.       — О, вот как? Ну, он рядом, да и свободен в принципе...       — Да-да, дай сюда. Кадзуха, верно? Когда тебе удобно встретиться? Сможешь сегодня вечером?       — Смогу. Как насчёт возле таверны "Ночная симфония"?       — Идёт. Я скоро подъеду.       — Хорошо, спасибо.       Завершив звонок, Кадзуха вернулся к Хэйдзо.       — "Ночная симфония", да? Там неплохая выпивка.       — Ты сейчас домой? Или опять по клубам?       — Домой, к тебе. Смотреть за твоим драгоценным Скарамуччей.       — Хэйдзо... Как мне тебя отблагодарить?       — Не надо мне ничего от тебя. Доступ к алкоголю и крови у меня есть, деньги тоже, что ещё мне нужно-то? Всё, давай, иди, не заставляй человека ждать.       — Ладно, пока.       — Не прощаемся, удачи.       Взяв ключи, Хэйдзо ушёл в сторону дома Каэдэхары. Сам Кадзуха же направился к таверне, до которой было минут пятнадцать пешком.       Белая деревянная вывеска, покрашенные в чёрный кирпичные стены. Альбедо не заставил себя долго ждать, придя всего на несколько минут позже.       — Кадзуха?       — Да, привет.       — Привет, я Альбедо. Пойдём?       Светловолосый парень, точная копия Дориана, кивнул в сторону таверны. Кадзуха кивнул, проходя внутрь и присаживаясь за столик с парнем. Альбедо взял себе безалкогольный сок, Каэдэхара не стал ничего заказывать.       — Так у тебя ко мне какое-то дело?       — Да. Дориан говорил, ты учился на химбио?       — Было такое. Он ещё орёт на меня, что я из своей комнаты непонятно что сделал и мне скоро спать будет негде. В какой-то степени он прав, там и мини лаборатория, и мольберт стоит.       — Сможешь определить состав раствора?       — Возможно. Она у тебя с собой?       Кивнув, Каэдэхара передал Альбедо маленький шприц, являвшийся частью того блоу-дартса.       — Хм, интересно. Я позвоню тебе, как что-то выясню. Это займёт несколько дней, думаю.       — Хорошо, спешить некуда.       Спрятав шприц в нагрудный карман и отпив глоток сока, блондин вернулся к разговору.       — Раз уж мы встретились, может поговорим?              — Расскажешь о себе? Или о Дориане?       — Могу о нас обоих. Я рисую, эксперименты провожу иногда.       — Что рисуешь?       — Чаще всего пейзажи, но если хочешь, могу и твой портрет или твоего знакомого.       — О, спасибо, я подумаю над этим.       — Так, ну с Дорианом ты более-менее знаком. Сейчас он сидит с Кли. Готов поспорить, он проигнорирует просьбу не давать ей много колы, и, в конечном счёте, я найду их спящими друг на друге за просмотром какого-то мультика.       — А Кли это...?       — Моя сводная младшая сестра. Ну, точнее наша, но Дориан её за сестру не особо считает. Тётя Алиса снова уехала погостить у Рейндоттир, так что мы сидим с Кли. Лучше бы Рейн уже к нам приехала... Расскажи о себе что-то?       — Ну, работаю с Дорианом, фотографировать и вне работы люблю.       — О, я видел несколько твоих работ. Потрясающее качество.       — Выдержка и настройки цвета многое решают.       Ещё немного поболтав с Альбедо, Кадзуха пошёл домой. После звонка дверь открыл какой-то слишком довольный Хэйдзо.       — Кадзуха, у меня для тебя чудесная новость. Разувайся и проходи.       Каэдэхара сделал, как сказал Хэйдзо. Блондин зашёл в комнату. Первое, что он увидел — Скарамучча, на вид немного сонный, прикрытый одеялом.       — Кадзуха, ты вернулся...       Каэдэхара мигом к нему подошёл, присел на корточки у кровати, прикосновением померял температуру. Прохладный, как и всегда.       — Ещё пару градусов и будет как стаканчик бренди.       — Хэйдзо, ты прелесть. Я куплю тебе выпить.       — Мы же уже это обсуждали, не надо мне ничего.       — Всё равно.       — А, ладно, будет мне приятный бонус. Короче, любите друг друга, не обижайте, плохую кровь не пейте. Я пошёл.       Кинув ключи Каэдэхаре, Хэйдзо скрылся в коридоре. Затем звук закрывающейся двери уведомил, что и из квартиры он вышел. Улыбнувшись, Кадзуха погладил Скарамуччу по волосам.       — Кадзуха...       — Тшш, Аято по твою душу больше не придёт.       — Что ты…       — Я тебе потом объясню.       — ...люблю тебя.       — Я тебя тоже люблю.       Кадзуха прилёг на кровать рядышком, уложил голову парня себе на грудь, продолжая перебирать пряди его волос. Брюнет же, улыбнулся, и прикрыл глаза, засыпая.

***

      — Высококонцентрированный раствор из снотворного, пирогенала, высокой дозы ибупрофена и димедрола, в несколько раз превышабщей норму, диспорта и экстракта капсаицина. Человеческий организм бы такое вряд ли выдержал.       — Я бы высказал свою реакцию на это, но в девятнадцатом веке меня учили быть культурным.       — Вы о чём вообще?       — Да так, пустяки.       — Так, ладно, идите сюда.       Несколько дней спустя, после встречи Кадзухи и Альбедо, первый хотел встретиться и узнать результат. Уже полностью выздоровевший Скарамучча пошёл с ним. После к ним присоединился и Дориан, взяв с Кли обещание, что. на время его отсутствия, дом она не перевернёт. В конце концов, вышла компания из четырёх. Для полной картины парни решили ещё и Хэйдзо позвонить, но тот сказал, что у него нет настроения и отказался от приглашения на прогулку.       Сейчас же, парни подошли к ближайшей скамейке. Дориан разломал купленную шоколадку на четыре части. Каждый взял по кусочку, в том числе и Кадзуха со Скарамуччей, уже успевшие отвыкнуть от человеческой еды.       Тёплый ветерок, молочный шоколад с орехами, хорошая компания. Только Куникудзуши до этого всего нет дела. Всё его внимание сосредоточено на Кадзухе, а мысли заняты планами с беловолосым, которые брюнет уже выстроил у себя в голове.