Стороны души

— Нет, мама! Мама, папа, что происходит?! — в слезах вопрошает пятилетняя девочка, средь белоснежных волос которой проглядываются угольно-черные локоны, — Что с сестрёнкой? Глаза родителей полны ужаса и отвращения. Мать, прижимающая к себе окровавленное тело старшей дочери, глядит на младшую с чистейшей ненавистью, ни грамма иных чувств не видать в её расширенных небесно-голубых глазах, некогда смотревших на Шизуку с нежной любовью. Теперь в них лишь лёд. — Мама?.. Дверь распахивается, впуская мертвецкий холод в ранее пахнувшую сладкой выпечкой квартиру. Онемевшая от ужаса девочка чувствует, как её подхватывают чьи-то незнакомые, неласковые руки. Отец, напоминающий каменное изваяние, что-то говорит, и рот его двигается механически, словно неживой. Руки куда-то тянут Шизуку, но она не хочет уходить. Сестрёнка ещё не очнулась.. Почему? Почему она не просыпается? Девушка открыла глаза. Пустой, немного сонный взгляд врезался в белый потолок. По нему уже скачут солнечные зайчики, просочившиеся сквозь жалюзи. Смахивая рукой остатки какого-то смазанного кошмара, Шизука тяжело поднимается, свешивая ноги с кровати. Тело ломит, голова болит, а ведь она даже не пила накануне. Неподвижно смотря в одну, ведомую только ей точку, Канзаки вдруг встрепенулась и потянулась, стремясь привести ноющие мышцы в тонус. Немного помогло. Зевнув во весь рот, она встала на ноги, ощущая лёгкое головокружение. — Какая же ты рухлядь, подруга, в двадцать один-то год, — прокомментировала своё состояние девушка, разминая плечи. Через некоторое время белокурая всё-таки пришла в себя — спасибо холодному душу и горькому кофе. Обещая себе не забывать класть в этот напиток минимум три ложки сахара, Канзаки подошла к окнам, что тянулись по всей стене, и распахнула тяжёлые шторы. Солнечный свет пролил свои лучи на уютную кухню, отделанную в светло-серых тонах. Здесь не было ничего особенного: холодильник, плита, раковина. На навесных шкафчиках можно было заметить пёстрые наклейки некоторых героев, и, пожалуй, они — единственная яркая часть в этой комнате. На стеклянном столе, покрытом белоснежной скатертью, остывали еще вчерашние блины, щедро облитые густым мёдом, поблескивающим на солнце. Признаться, от этого аппетитного зрелища живот Шизуки издал требовательное урчание, и она, повинуясь, села за стол, готовясь завтракать. Настенные часы показывали восемь утра. С экрана телевизора вещала женщина, освещая последние новости, и под её монотонный голос Шизука лениво жевала завтрак, запивая свежим чаем. Казалось бы, вполне обычное утро вполне обычной девушки, которой не очень хотелось идти на работу. Вот только из волос девушки выглядывала пара острых обсидиановых рогов, а работа подразумевала под собой спасение людей и предотвращение опасных для жизни ситуаций. Канзаки Шизука — Герой. Герой с не самым лучшим прошлым, но с выдающимся будущим. Где-то около года назад девушка окончила небезызвестную Академию ЮЭЙ с отличием. Ещё во время обучения её заприметила одна из лучших героинь во всей Японии — Герой-дракон Рюкю, и сейчас Шизука работает в её агентстве. Являясь несколько закрытой личностью, девушка редко посещает сам офис, предпочитая патрулировать свой регион в гордом одиночестве, однако, в некоторые дни приходилось заниматься бумажной волокитой. И сегодняшний день именно такой, поэтому Шизука не спешит выходить из дома, хотя подсознательно уже ворчит сама на себя, мол не дело это — отлынивать даже от такой работы. Со скрипом поднявшись со стула, закинув посуду в раковину и выключив телевизор, девушка поплелась обратно в спальню. В зеркале, висевшем в коридоре напротив двери, на мгновение отразилось юное лицо, в выражении которого было слишком много усталости. Не физической, отнюдь, душевной. Кошмары в последнее время мучают Шизуку, расшатывая психологическое состояние. Они все смутны и обрывочны, но, просыпаясь, девушка хочет разрыдаться от бессилия. Что же ей снится?

***

Удивительно, но бумажная работа поглотила Канзаки всего-лишь на четверть дня. Этот приятный сюрприз приподнял настроение героини, и теперь она, сидя на краю высотного здания, наблюдала за людьми внизу. Рядом с ней примостились воплощения её причуды, с помощью которых девушка сюда и забралась. С левой стороны сидела, свесив морду вниз, лиса, что была намного крупнее настоящей. Если бы она встала на задние лапы, то могла бы положить передние на плечи хозяйки, вытянувшейся в свои сто семьдесят сантиметров. Блестящий чёрный мех переливался на солнце оттенками фиолетового, глаза-угольки с интересом глядели на снующие туда-сюда машины, чувствительные ушки дёргались, улавливая малейшие вибрации. Справа же разлеглась полная противоположность первой лисице — белый, словно первый снег лис. Он дремал, положив голову на скрещенные лапы. Объёмный пушистый хвост обвился вокруг талии Шизуки, чуть щекоча обнаженную часть спины. День и Ночь — так звали их. Они — материализованные части души Шизуки, и, по-совместительству, её причуда. Канзаки сдула со лба локон, теребимый ветром, и достала из маленькой сумки, закреплённой на поясе, бинт. Тяжело было не запачкать его, ведь ладонь девушки украшали две маленькие, но глубокие раны, из которых сочилась кровь. Это — жертва, необходимая для активации причуды. Привыкшая к этому действу, героиня мастерски перевязала свои раны, чудом не запачкав костюм — пара капелек упала вниз. — Надеюсь, ни на кого не приземлится, — криво улыбнулась белокурая, потирая пострадавшие места. Пусть она и проворачивала это миллион раз, было всё так же больно. Впрочем, не только ладони Шизуки подвергались жертве — практически всё её тело время от времени бывает исполосовано ранами. Благодаря Исцеляющей Девочке, к которой девушка наведывалась, когда увечий появлялось слишком много, её тело всё ещё имеет презентабельный вид. Канзаки поднялась на ноги. Волосы взметнулись белоснежным вихрем, рассыпавшись по плечам. Тонкой фигуры ласково коснулись лучи солнца, приятно согревая обнаженные участки кожи. К слову, из-за причуды геройский костюм Шизуки выглядел довольно открыто: укороченная чёрная водолазка с открытыми плечами, обрамлённая мехом на рукавах и горле, плотно прилегающие к стройным икрам шорты, так же отделанные мехом, капроновые чёрные чулки, подчеркивающие худобу длинных ног, и удобные сапоги на небольшой платформе, доходящие до колен и тоже украшенные мехом. Никаких изысков, только лишь практичность — Шизука не привыкла красоваться перед публикой, предпочитая раскрывать себя через дела. На поясе висит небольшая кожаная сумка чёрного цвета, где всегда можно найти пару рулонов бинтов и перекись водорода. И, конечно, главный атрибут — остро заточенный нож, прикреплённый к правому бедру. Правда, управлять им именно как оружием девушка не умеет, ведь он предназначен только для нанесения ран самой себе. Поднимая руки к небу, героиня потянулась до хруста в позвоночнике. Думая о том, что стоило бы продолжить патрулировать местность, она подозвала к себе Ночь, проведя ладонью по её шерсти. На ощупь она была чуть прохладная, да и не особо похожая на шерстяной покров, скорее напоминая гладь воды. Ночь, понимая, встала на мощные лапы, оснащённые изогнутыми чёрными когтями, и припала к земле, чтобы хозяйка смогла взобраться на спину. В одно движение сделав это, девушка мысленно побудила День пробудиться ото сна — он, лениво разинув пасть, приоткрыл глаза, а затем потянулся, выгибая спину дугой. Секунда — и Шизука уже летит вниз, подставляя лицо ветру. Ночь мягко приземлилась на воздушную гладь и не спеша понесла девушку над городом, иногда поглядывая на День, что семенил рядом, размахивая длинным хвостом. Проносясь над головами прохожих, Канзаки привычно сканировала местность. Машины нескончаемой вереницей ползли по дорогам, порой сигналя, люди занятыми муравьями спешили по своим делам. Вот девочка лет десяти с радостной улыбкой указала прямо на Шизуку, дёргая мать за руку. Девушка хмыкнула, приветственно взмахнув ей. Не сказать, что белокурая была излишне популярной, ведь относительно недавно начала свою геройскую деятельность, но изредка люди, что уже успели увидеть её в деле, узнавали её. Это приносило приятное удовлетворение. Ничего не предвещало беды. Ветер приятно обволакивал кожу, путаясь в развивающейся копне волос, в груди расцветало чувство лёгкости, а в животе забавно щекотало. Канзаки уже отвела этот день в колонку «не таких уж и плохих», как вдруг где-то недалеко прогремел взрыв. Лицо Шизуки преобразилось: налёт безмятежности уступил место серьёзной решительности. Белёсые, словно бы незрячие, глаза, обрамлённые пушистыми белыми ресницами, метнулись в сторону грохота, замечая густые клубы тёмно-серого дыма, что неспешно поднимались ввысь. Героиня не успела отдать мысленный приказ — Ночь, ощутив волну эмоций хозяйки, сама рванула к нужному месту. Девушка вцепилась в едва осязаемую шерсть лисицы, готовая действовать в любой момент. На задворках сознания пронеслась мимолётная фраза: «А день ведь начался совсем неплохо..»

***

Кажется, кто-то подорвал пятиэтажное здание. Шизука оказалась здесь не первой — некоторые герои, что были поблизости, уже эвакуировали пострадавших и успокаивали остальной народ. Прикусив губу, девушка влетела в широкое разбитое окно, замечая, как сильно покорёжилось и накренилось здание. Удивительно, как оно вообще не обвалилось окончательно. Однако, это могло случиться в любую секунду, поэтому белокурая, не теряя времени зря, двинулась вглубь по коридору, в котором, в общем-то, и оказалось. Каждый шаг словно бы приближал здание к обвалу — оно сотрясалось, вызывая испуганные роптания людей на улице, но девушка задним умом понимала, что вряд ли именно из-за нее всё здесь может рухнуть. День и Ночь прислушивались к звукам, порой просачиваясь сквозь стены, чтобы заглянуть в комнаты. Это здание не было жилым, скорее офисным, поэтому героиня свободно заходила в помещения, так же проверяя их на наличие пострадавших. И пока что ей никто не попался, наверняка, благодаря стараниям её коллег. Неожиданно до ушей Шизуки донёсся чей-то приглушённый голос. Сразу определив место звука, девушка рывком открыла дверь — так, что она врезалась в стену. В офисе, по которому словно ураган пронёсся, оказалась молоденькая девушка, даже слишком, на вид ей было лет шестнадцать. Она сидела на коленях возле перевёрнутого стола, прижимая руку к голове. Присмотревшись, Канзаки заметила тонкую струйку крови, стекающую от виска. — Помо..гите.. — едва слышно произнесла девушка, чуть ли не падая в обморок. Не теряя ни минуты, Шизука припала на колени рядом с ней, помогая подняться. Шепча успокаивающие слова, она подозвала к себе Ночь, а затем, усадив на неё пострадавшую, отдала приказ доставить её вниз. Лиса, плавно оторвавшись от земли, выпрыгнула в открытое Шизукой окно, оставив после себя лишь слабое свечение. Кивнув самой себе, девушка двинулась дальше. Спустя некоторое время, она нашла ещё одного молодого работника, который умудрился запереться в чулане. Он выглядел очень нервным и жутко заикался, пытаясь поблагодарить её, из чего девушка сделала вывод, что он скорее всего неосознанно закрылся внутри, а затем просто поддался нешуточной панике, что и помешала ему совладать с дрожащими пальцами и открыть дверь. Пожав плечом, мол в таких ситуациях вещи и пострашнее случаются, она отправила парнишку прямиком в окно, на Дне, само собой. Больше никого не обнаружив на самом верхнем этаже, который она и обследовала, героиня уже было хотела подозвать к себе Ночь, как вдруг здание содрогнулось. С потолка посыпалась бетонная пыль, а оставшиеся в рабочем состоянии лампы угрожающе моргнули. Как и всегда бывало в опасных ситуациях, Шизука отдала два приказа — себе, чтобы взять себя в руки, и Ночи. Лисица, пройдя сквозь стену, оказалась прямо перед хозяйкой, уже подставляя свою спину. Но Шизука, доселе уверенная, что на этаже, да и в самом здании, никого не осталось, вдруг засомневалась. Нечто внутренне сигнализировало, что кто-то все ещё здесь есть. И этот «кто-то» не из мирных. Мгновение, и боковое зрение уловило какое-то движение, но среагировать Шизука, к сожалению, не успела. Она почувствовала, как что-то впилось прямо в незащищенную часть плеча. Вскрикнув, девушка схватилась за странного вида длинную иглу, вытащила её и кинула на пол. В холодном свете ламп блеснула её кровь, оставшаяся на поверхности изогнутой иглы. — Что за..? В глазах помутнело. Окружающее пространство поплыло, словно белокурая вдруг заболела морской болезнью, оказавшись на борту корабля. Скрипнув зубами, девушка оперлась о стену. Она чувствовала, как контроль над причудой теряется — для управления воплощениями требовался чистый разум и твёрдая воля, что улетучивались буквально каждую секунду. Ночь, глядя на Шизуку проницательным взглядом, растворилась в блестящем чёрном сиянии, а сама героиня, не удержавшись на ногах, присела на одно колено. Яд распространялся от плеча по всему телу, заставляя терять концентрацию и ясное зрение. Появилась отдышка, а конечности начали неметь. — «Надо.. Надо валить отсюда, — ощущая тяжесть в голове, подумала Шизука, покрывая того, кто ранил её, проклятьями до седьмого колена, — Только попробуй мне попасться, гадёныш.» Здание вновь содрогнулось и, не выдержав собственного веса, начало падать. Подхватываемая невесомостью, Шизука словно зависла в замедленной съёмке: вот и так разбитые горшки с цветами, что стояли практически у каждой двери, полетели вниз, к окнам, куда чуть позже приземлится и сама девушка; вот куски штукатурки с характерным звуком отваливаются от потолка и разбиваются о пол, затем вереницей скользя по разбитой поверхности. Кажется, увесистый стеклянный осколок с удивительной точностью приземлился аккурат между лопаток девушки, разрывая ткань костюма и глубоко заседая в нежной плоти. Вряд ли смертельно, но ужасно больно. Сгусток крови срывается с сухих губ, зависая в воздухе. Кажется, из-за действия яда Шизука перестаёт осознавать своё положение. В голове отдаётся сердечный ритм, заглушая все остальные звуки, тело уже вовсе не слушается — героиня не может пошевелить и пальцем, не то чтобы попытаться остановить падение хоть как-нибудь. Спину обжигает боль. — «Неужели, я умру?» — банальный вопрос прозвучал в голове, и Шизука испугалась тому, как спокойно это прозвучало. Наверное, яд тому виной. Уже готовая встретиться лицом с землёй, Канзаки зажмурилась, но.. Падение не завершилось. Вместо столкновения девушка ощутила небывалую лёгкость, точно такую же, когда она летает верхом на Ночи, и двигательную силу, что несла её куда-то наверх. Удивляясь тому, что находится в сознании, Шизука приоткрыла глаза и увидела, что что-то несет её как раз к тому окну, откуда она и влетела. Думая, что кто-то из коллег любезно решил спасти её неудачливую задницу, героиня мысленно поблагодарила его, а затем, оказавшись вне здания, вздохнула с облегчением. Пара мгновений, и она уже опустилась на землю, но, не в силах устоять на ногах, рухнула на колени, уперевшись ослабевшими руками в асфальт. Вокруг царила какофония из звуков: кто-то плакал, охал и кричал, а кто-то успокаивал и отдавал приказы. Где-то вдалеке слабым звоном отдавался шум сирены скорой помощи. — Эй, ты в норме? Сквозь пелену и шум этот голос показался героине незнакомым, она пожалела, что не смогла даже посмотреть на говорящего. Последние силы покинули её, руки резко подогнулись, и Шизука бы встретилась лицом с землёй, если бы этот самый говоривший не оказался быстрее: он выставил руку прямо перед ней, и героиня благополучно на неё опёрлась, краем глаза увидев.. часть крыла? — Чёрт, только не ты.. — хрипло произнесла Шизука, а затем глаза её закатились, и она потеряла сознание.