Стороны души

На утро Шизука проснулась вымученной и раздражённой. Вставать рано она никогда не любила, но с течением времени научилась просыпаться рефлекторно. И вот сейчас, проспав, буквально, пару часов, она смотрела на своё потрёпанное отражение в зеркале на стене коридора и в которой раз кляла себя за то, что сдалась под натиском грёбаного слизняка с крыльями. Заспанное отражение тоже не разделяло радости встречи. Под глазами залегли тени, что были слишком видны на светлой коже и в контрасте с жемчужно-белыми глазами, губы потрескались и потеряли свой и так неяркий цвет, чёрно-белые волосы разметались по хрупким плечам, напоминая собой ворох соломы. Только лишь рога выглядели приемлемо, как и всегда. Ночная рубашка спала на одно плечо, обнажая острую ключицу — приглядевшись, под ней можно было заметить пару родинок, словно нарисованных маркером. Сдув непослушный локон с лица, девушка поправила рубашку и, взъерошив волосы, поплелась в ванну. Пробыв там около получаса, Канзаки выползла более-менее посвежевшей, но всё такой же хмурой. — «Раз обещала — выполняй, — пожурила себя девушка, хоть и не обещала, — Потерпи всего денёк. Скоро, наконец, можно будет выйти на работу.» Канзаки и правда чувствовала себя чудесно в плане здоровья. Симптомы анемии спрятались глубоко внутрь, и даже не проявлялись в тот момент, когда Шизука активировала причуду. Хорошие новости. Позавтракав, девушка почувствовала себя ещё лучше, но не настолько, чтобы проявить хоть какие-то эмоции, кроме недовольства. Сборы не заняли много времени: нацепив первые попавшиеся джинсы и толстовку, Шизука заплела волосы в косу, что кончиком коснулась поясницы, и, надев чёрную куртку, вышла. В голове крутилась только одна мысль: «Поскорее бы всё это закончилось.»

***

— Понятно, — с каменным лицом прокомментировала белокурая группку журналистов, толпившихся рядом с кабинетом. Две миловидные и какие-то одинаковые медсестры отговаривали их от визита к пострадавшему, но никто из них не хотел уходить без хоть какого-то материала. Гомон разносился на весь коридор, привлекая внимание других пациентов, вышедших проветриться, и работников больницы. — «Может, сама Судьба благоволит мне?», — с победной улыбкой подумала Канзаки, но вскоре губы вновь вытянулись в тонкую линию. Как героиня, девушка была излишне ответственной, поэтому, хоть и обрадовалась шансу свалить, решительно зашагала в эпицентр событий, оставляя заметку в голове «в следующий раз быть непреклонной.» — Эм, извините, — окликнула Шизука одного из журналистов, что стоял самым последним, — Могу ли я.. — Здесь очередь, — явно раздраженный тем, что не может попасть внутрь, огрызнулся мужчина и отвернулся, явно намекая на то, что ему не до девушки. — М, очередь, — ядовито произнесла Канзаки и, окинув толпу ледяным взглядом, развернулась на каблуках. Журналюги всегда вызывали у Шизуки неприятные чувства. В жопу без мыла залезут, и нихрена не пожалеют. Наверное, поэтому Юки и стала успешной журналисткой, ведь проявляла подобающее рвение еще в детстве, действуя Канзаки на нервы своими бесконечными вопросами. «А откуда ты?» «А как твоя причуда называется?» «А почему тренируешься даже тогда, когда все отдыхают?» Почему, почему, почему.. Завернув за угол, открыв ближайшее окно и оглядевшись по сторонам — в другом конце коридора брела одинокая старушка — Шизука привычным, но незаметным движением проткнула ладонь. Боль сомкнулась на ней железными зубами, вгрызаясь в мясо, и на глазах навернулись слёзы. Шмыгнув и похвалив стойкие свойства водонепроницаемой туши, героиня наскоро перевязала рану, туго затянув узел. За окном из лилового тумана появились верные спутники, уже готовые к задумке хозяйки. Взобравшись на подоконник, девушка уже было шагнула за пределы, как вдруг краем глаза заметила вытянувшееся лицо той самой старушки и её открывающийся в испуганном крике рот. — «Ну, врачи поблизости, — взлетая под удивительно пронзительный визг, подумала Шизука, — Извини, бабуль, но в мире и не такое бывает.» Обогнув здание, девушка замедлилась, вглядываясь в окна. На глаза попалась лежавшая со сломанной рукой маленькая девочка. Рядом с ней, сидя на стуле, дремала женщина средних лет — мать, наверное, подумала Канзаки. Девочка выглядела скучающей, и девушка прекрасно понимала её. Видимо, больничная атмосфера на всех одинаково влияет. Остановившись напротив окна, героиня помахала рукой, привлекая внимание юной пациентки. И девочка заметила её, повернув голову и удивлённо раскрыв рот. Она выглядела почти как одна из одногруппниц Шизуки — худенькая, с жидкими пшеничными волосами, веснушками и любопытными голубыми глазами. Касуми была одной из самых хилых детей в группе и часто болела, поэтому белокурая практически ничего о ней не знала. Натягивая ободряющую улыбку на губы, Шизука взмахнула рукой, и Ночь пролетела сквозь стену. Ещё один взмах, и лисица уменьшилась под восторженный взгляд девочки и присела к ней на койку, шевельнув тёмным ушком. В голубых глазах пациентки мелькнул по-детски невинный вопрос, мол можно ли погладить, и белокурая кивнула, приложив палец к губам, мол, не разбуди маму. Посильнее сомкнув губы, чтобы не вскрикнуть от радости, девочка потянулась к Ночи здоровой рукой, а та покорно склонила голову, прикрыв глаза. Как только детская ладонь коснулась лисицы, девушка ощутила нечто тёплое внутри. Ну да, ведь малышка прикоснулась к части её души. Шизука всегда чувствовала эмоции других через их прикосновения к лисам, и ей это не особо нравилось, ведь они, буквально, оставляли своей отпечаток на душе. Дети, пожалуй, были единственным исключением, ведь они — светлые существа, незапятнанные грязью этого мира. Приласкав Ночь, девочка взглянула на героиню, искренне ей улыбнулась и благодарно кивнула. Отозвав лисицу и вернув ей привычный размер, Канзаки махнула на прощанье и с ностальгической улыбкой двинулась дальше. Ну вот, день теперь не считается бесполезным. Через несколько окон Шизука нашла нужное. Приподнятое настроение устремилось вниз, и белокурая даже не попыталась это скрыть. Мужчина читал кем-то принесенную книгу, но, как только Канзаки приблизилась, сразу переключил внимание на неё, словно ждал. Или сработала одна из его способностей, позволяющая улавливать вибрации перьями. Приветливо улыбаясь и замечая, как в ответ корчится девушка, Ястреб встал с койки и, подойдя, открыл окно. — Нестандартный подход, — произнёс он, чуть отходя, чтобы девушка могла влететь, — Полагаю, по-иному через акул пера не пройти? — Ага, — отстранённо ответила Шизука, пересекая подоконник и приземляясь на пол, — Можно подумать, они не могли прийти, когда тебя выпишут. Тяжело вздохнув, так как ладонь нещадно болела, Канзаки зыркнула в сторону мужчины, потому как тот не спешил лечь обратно. Она подсознательно отметила, что на каблуках была чуть выше него, и даже почувствовала некое превосходство. Сняв куртку, Шизука, пройдясь, повесила её на вешалку, что всё ещё стояла у двери, и вернулась обратно. — Неважно выглядишь, — с видом художественного критика сказал Ястреб, прикоснувшись пальцами к подбородку, — Не выспалась? — Типа того, — вяло ответила Шизука, потирая пострадавшую конечность, — Кошмары замучили. — Что снилось? — будничным тоном спросил Ястреб, обойдя койку и присаживаясь прямо перед возвышающейся над ним Шизукой. — Не знаю, — пожала плечами белокурая, отыскивая взглядом стул, — А где.. — Садись, — понимая, похлопал рядом с собой мужчина легкомысленно, а затем, заметив угрюмый взгляд белокурой, обезоруживающе улыбнулся, — Я не кусаюсь, не волнуйся. — Ага, как же, — буркнула девушка, но всё же села. На приличном расстоянии. Некоторое время они сидели молча, слушая робкие голоса медсестёр и настойчивые — журналистов — за дверью. Шизуке было некомфортно, но не потому, что она снова находилась с этим нахалом наедине, а потому, что репортеры в конечном итоге могли бы прорваться сюда. Лишнее внимание привлекать не хотелось. — Ты напряжена, — как бы невзначай коснувшись плеча Канзаки кончиком крыла заметил мужчина, — Это из-за них? — и большим пальцем указал на дверь. — Отчасти, — отмахнувшись от крыла, бросила девушка, — Я.. Не привыкла разговаривать. — О, я заметил, — с напускной важностью кивнул Ястреб, чем заслужил недовольный взгляд, — Неприступная и холодная, как айсберг. Почему решила стать героем? Ведь эта профессия подразумевает собой прямой контакт с людьми. — Я не хотела, чтобы кто-то чувствовал себя одиноким, — неуверенно ответила Шизука, поглядывая на примостившихся рядом лисиц, — Ведь я — сирота, ты знаешь, наверное. Утвердительно кивнув, Ястреб посмотрел на девушку. Кажется, на её лице отразилась мимолётная печаль, делая его ещё более бледным. Шизука в целом выглядела как-то болезненно сегодня, но не внешне, а внутренне, словно её что-то мучало. — Многие люди одиноки, — продолжала белокурая, чувствуя на себе взгляд Ястреба, — Не только в плане семьи или подобного, но и душевно. Я хочу, чтобы они знали, что им помогут, что они не брошены на произвол судьбы. Я помогу. Чувствуя волну внутренних переживаний, Ночь подошла ближе и положила голову на колени хозяйки. Хмыкнув, девушка коснулась её головы, чувствуя успокаивающую прохладу. — Достойная причина, — подытожил мужчина, наблюдая, как Ночь, прикрыв глаза, виляет рассеивающимся на конце хвостом, — Тебя ждёт блестящее будущее. — Знаю, — слабо улыбнувшись, согласилась Шизука, робко взглянув на Ястреба, — И даже проблемы со здоровьем меня не остановят. Девушке вдруг стало как-то спокойно. Мужчина не выглядел по-обычному нахальным, словно обычное его поведение действительно было лишь игрой на публику. От него исходило понимание. Эмоциональное состояние Шизуки выровнялось, и Ночь, повернув морду в сторону мужчины, принюхалась. Девушка покосилась на «воплощение», приказав ей вернуться к своему партнёру. И она вернулась. — Ты не боишься? — заглядывая в молочные глаза напротив, спросил Ястреб, — Ты ведь теряешь много крови. — Нет, — ответила белокурая не задумываясь, — Если я смогу помочь, то потрачу её всю. Кажется, Канзаки в прямом смысле жила своей работой. Ястреб бы даже предположил, что она ей одержима. Сильная, отважная, не жалеет себя. Вот только какая-то измученная, будто.. будто заплутала в своих убеждениях. В глубине её глаз притаилась печаль, коей Кейго не знал причины, и Шизука, кажется, тоже. — Не пялься, — смутилась Канзаки, отворачиваясь, — Я тебе не экспонат. — Луна-сан удивительна, — склоняя голову на бок, улыбнулся Кейго, — Мало в мире таких героев. — Ты чего добиваешься, когда говоришь такое? — злобно выплюнула белокурая, краснея, — Хочешь в краску меня вогнать или что? — А ты смущаешься? — округлив глаза, удивился мужчина, но сделал он это так наигранно, что девушке захотелось спустить на него своих лисиц, — Я и не думал.. — Ну да, ври больше, — чувствуя, как щёки начинают гореть, съязвила белокурая и всплеснула рукой, — Вырубай это вот своё. — Что? — легко коснувшись кончиком крыла щеки Шизуки, переспросил мужчина невинным тоном. Кажется, из ушей белокурой с минуты на минуту повалит пар. Репутация той самой «неприступной и холодной» таяла, как лёд под весенним солнцем, и Канзаки это не нравилось до зубного скрежета. Призвав к самообладанию, она резко развернулась и хотела было схватить крыло мужчины, чтобы вырвать парочку перьев, но, не рассчитав, свалилась прямо ему на колени.. И в этот момент дверь палаты распахнулась, впуская внутрь перепуганных работниц и кипящих от нетерпения репортеров. — А, так вот зачем ты хотела пройти, — презрительно фыркнул тот самый мужчина, которого Канзаки видела в начале дня. Глаза Шизуки готовы были выпрыгнуть из своего вместилища. Такого стыда она в жизни своей никогда не испытывала. Слухи. Поползут слухи. Резко отпрянув, Канзаки отодвинулась практически на противоположный край койки и опустила голову. — Господа, это — недоразумение, — кожей ощущая всепоглощающий гнев девушки, попытался успокоить журналистов Ястреб, — Мы просто.. разговаривали. — Кто эта юная мисс? — бойко спросила девица в угольно-чёрном костюме и, несмотря на попытки медсестёр выпихнуть всех из палаты, прорвалась поближе, — И почему.. — Думаю, сейчас не лучшее время для вопросов, — вежливая улыбка Ястреба на мгновение показалась журналистке пугающей, — Вам лучше выйти. В тоне мужчины проскользнуло предостережение, поэтому женщина, сглотнув, извинилась и поспешно вышла. С хлопком двери блондин с облегчением вздохнул и посмотрел на Канзаки.. А та была уже бледнее чисто-белой стены в палате. — Всё из-за тебя, — просипела Шизука, указывая трясущимся пальцем в грудь Кейго, — Из-за тебя.. — Брось, Луна-сан, — пожал плечами мужчина, разведя руки в стороны, — Это же случайность. Ничего такого. — Очень рада, что тебя случившееся никак не волнует, — непривычно громким тоном ответила белокурая, сжимая руки в кулаки, — Надеюсь, я достаточно потешила Ваше эго, господин Ястреб. Эти две фразы были наполнены такой концентрацией яда, что даже Кейго стало не по себе. Он видел, как искажается лицо девушки, какая ярость пылает в её глазах.. И как затихает, уступая место льду колючего равнодушия. Шизука рывком встала, а в голове блондина возник вопрос: «неужели, я её обидел?» — Выздоравливай, — отчеканила Канзаки, быстрым шагом продвигаясь к окну, — К счастью, больше не увидимся. Запоздало понимая всю важность произошедшего недопонимания, Кейго подорвался с места и, обогнав девушку, перегородил проход. Сожалеющий взгляд золотых глаз встретился с морозным холодом белоснежных. — Пропусти, — терпеливо попросила белокурая сквозь зубы, — Сейчас же. — Нет, — отрезал блондин, делая шаг вперёд, замечая, что Шизука не двинулась с места, — Я.. — Пропусти. Меня. Сейчас же, — прошипела Канзаки, угрожающе шагнув навстречу, — Мне плевать, что ты скажешь, я не хочу здесь находится. Ярость кипела в её крови. Этот идиот не понимал, что теперь может произойти. Он же больше всех светится в медийном пространстве и обладает такой популярностью, что и не снилась некоторым, а она.. Что она? Теперь репортеры ей прохода не дадут, а ведь она терпеть не может всё это дерьмо. А Ястребу же наплевать, скорее всего такие щекотливые ситуации — обычное дело для него. Думая об этом, Канзаки распалялась ещё больше, и лисицы, чувствуя злость своей обладательницы, зарычали, ощетинившись. — Послушай, — не унимался блондин, и его голос приобрёл несвойственную жёсткость, — Я неправильно выразился. Я разберусь с ними, остынь. — Делай, что хочешь, — прошипела Кейго в лицо белокурая, почти что касаясь его носа своим, — Насрать мне. Выпусти. Она была так зла, что позабыла своё же собственное правило. Она была так близко, что сквозь туман неистовства смогла заметить оранжевые прожилки в жёлтой радужке. — Хорошо, — тише произнёс Ястреб, скользнув мимолётным взглядом к сомкнутым губам Канзаки. Чуть помедлив, он отошёл, — Ни о чём не беспокойся. Никак не отреагировав, героиня подозвала к себе Ночь и, ловко оседлав её, выпрыгнула в окно, оставляя мужчину с мрачными мыслями. Повеяло холодом.