Стороны души

Вся следующая неделя пролетела как один миг. Шизука, в итоге, дорвалась до геройства, перед этим переговорив с Тацумой о своём здоровье — та поздравила её с выздоровлением и дала добро. Шесть дней подряд Канзаки трудилась в поте лица, словно сидела без дела несколько месяцев, и в сегодняшнее воскресенье она, наконец, расслабилась, удовлетворенная плодотворностью проделанной работы. Раскинувшись на диване, девушка подняла перебинтованные руки к потолку, рассматривая растопыренные пальцы. Она устала, но эта усталость приятно обволакивала каждую мышцу, словно мягкий плед, под которым хотелось лежать и лежать. Шизука ухмыльнулась, чуть потягиваясь и ощущая приятную боль в теле. Она была довольна собой, как никогда. Приняв сидячее положение, белокурая снова потянулась, а затем, резко выдохнув, поднялась на ноги. Солнечные лучи, проходящие сквозь открытое окно, невесомо коснулись полуобнажённой фигуры Шизуки, очерчивая приятный изгиб талии и бёдер. В подростковом возрасте белокурой не нравилось своё тело, как и многим в периоде от двенадцати до четырнадцати лет. Она была угловатой, худой и слишком высокой для сорока восьми килограмм — какой-то неказистой, одним словом. Сейчас изменилось немногое, разве что формы стали женственнее и фигура складнее, но Шизука смогла принять себя такой, какая есть, благодаря усердной работе над собой. Изящно подняв руки, девушка плавно обернулась вокруг своей оси, повинуясь мимолётному порыву радости. Ко всему прочему, тот инцидент не засветился в новостях и, к своему удивлению, Шизука обнаружила, что о ней написали только хорошее, за что, вероятно, стоило поблагодарить Ястреба. Правда, белокурая не была точно уверена, что это не всплывёт позднее, но постаралась откинуть эти неприятные предположения подальше. Уж лучше не думать об этом, чем вновь капать на мозги самой себе. Подумав о том, что стоило бы одеться — всё это время Шизука расхаживала в нижнем белье, а некоторые части тела прикрывали лишь бинты — девушка направилась в спальню. Выудив из шкафа шёлковый чёрный халат, она накинула его на себя, завязывая пояс. Прохладная ткань скользнула по обнажённой коже, вызывая приятные мурашки. — Ладненько, чем бы мне сегодня заняться? — спросила у себя белокурая, заплетая волосы в косы, — Может, поупражняться в готовке? Всегда нужно совершенствоваться! В коридорном зеркале мелькнуло светлое лицо Шизуки. Вероятно, сегодня произошла какая-то аномалия, ведь девушка чувствовала удивительный прилив сил и мотивации. Вот, что возвращение к любимому делу делает с людьми. Пройдя на кухню и заглянув в холодильник, героиня выудила оттуда пакетик с соком. Пару секунд раздумывая над предметом готовки, белокурая остановила свой выбор на выпечке. Как-то раз у неё получилось вкусное шоколадное печенье, и в тот день ликовал весь детдом. Почему бы не повторить свой подвиг? Отыскав нужные ингредиенты, Шизука достала большую миску и уже собралась закинуть туда всё необходимое, но её остановил телефонный звонок. Цыкнув, она прошла в гостиную, и, отыскав телефон где-то в недрах дивана — удивительно, как он там вообще оказался — посмотрела на дисплей. Номер был незнакомый. — Хм-м, — нахмурилась белокурая, сверля задумчивым взглядом белые цифры на экране. Она редко отвечала на незнакомые номера, ведь не горела желанием выслушивать очередную рекламу или нечто столь же отвратительное, но ведь это вполне мог быть какой-то срочный звонок. Но почему тогда не Рюкю ей позвонила? Палец оказался быстрее мыслей, нажимая на «принять», и белокурая, помедлив, прислонила телефон к уху. — Слушаю. — Луна-сан? Глаза автоматически закатились к потолку. Стоило только допустить вероятность проведённого без лишних нервов выходного.. — Откуда у тебя мой номер? — сквозь зубы процедила девушка, сжимая телефон, — Если это опять Рюкю.. — Не-а, сам нашёл, — беззаботно раздалось на другом конце, — Помнится, в нашу последнюю встречу ты была поприветливее. Не успела соскучиться? — С какой это стати мне скучать по тебе? — парировала Шизука, думая над тем, чтобы просто-напросто сбросить звонок, — Мы неделю назад виделись. — О, то есть, если бы прошло больше времени, ты бы.. — Что. Тебе. Надо? — выделяя каждое слово, прошипела белокурая, закипая, — Я не отвечаю на бесполезные звонки. Это так, на будущее. — Понял-понял, — отозвался Ястреб, и Шизука услышала, как он ухмыляется, — Дело есть, ты права. Не хочешь сходить на Спортивный фестиваль? Канзаки издала глупое «э?», вытянувшись в лице. Не говоря о том, что напрочь забыла об этом событии, хотя некогда сама в нём участвовала, девушка разинула рот, шокированная тем, что Ястреб.. пригласил.. её.. — Разумеется, сама. Думается мне, что моя скромная компания тебе не понравится, — угадывая ход мыслей Шизуки, уточнил мужчина с напускной печалью в голосе, — Рановато тебе брать кого-то в стажёры, как мне кажется, но в каком-то ключе это может быть полезно. Героиня задохнулась в водовороте парадоксально-противоположных чувств, в число которых вошли возмущение, облегчение, недоумение и смущение. Она действительно на мгновение подумала о том, что мужчина приглашает её.. сходить вместе. К столь красочному букету внутренних переживаний прибавился ещё и страх. Почему в её голове вообще такая мысль возникла? И почему смутила? Или не смутила? — «Ну-ка, успокойся, — отвесила себе мысленную пощёчину Шизука, встряхивая чёрно-белой гривой, — Я не часто хожу на такие мероприятия, отсюда и смятение. Тем более предложение неожиданное. Вот и всё.» — Луна, ты здесь? — Здесь, — не придавая значение отсутствию суффикса, отозвалась девушка, устало потирая переносицу, — Я подумаю. И, э-э.. если хочешь.. присоединяйся? Сколько же сил отняла эта фраза у Канзаки, кто бы знал. Она едва слышно выдохнула и прикрыла глаза ладонью, пытаясь унять откуда-то взявшийся лёгкий жар. Зачем предложила? Ну, раз она решила, что знакомство с героем Номер Три может оказаться полезным в будущем, то, наверное, надо было как-то поддерживать общение, а фестиваль — вполне себе повод. К тому же, теперь появилась возможность убедиться в том, что компания Ястреба никак, кроме как несколько нервирующе, на неё не влияет. Хотя, признаться, Шизуке иногда становится не по себе от тех чувств, что несмело показываются на свет рядом с ним. Они непривычны и непонятны, но быть может это потому, что девушка особо и не пыталась наладить с кем-то контакт на протяжении всей жизни? Она всегда была закрытой в себе, немногословной и отстранённой, посвящая всю себя лишь развитию причуды. Будучи ребёнком девушка уже считала межличностные связи не таким уж и обязательным аспектом, рассчитывая только на себя, поэтому и выросла такой, какой выросла. И Канзаки не жаловалась, ведь благодаря своей самодостаточности смогла состояться в жизни, а не ощущать никаких привязанностей и нужды в дружеском общении ей даже нравилось. То было раньше, а сейчас, когда к ней липнет крылатый мужик, изо рта которого вечно льётся нечто раздражающее, белокурая постоянно находится под гнётом своих же эмоций, природу возникновения которых даже понимать не хочется! Такие они противоречивые, что появляется зудящее желание расколоть себе голову, достать мозг, прополоскать его с порошком и засунуть обратно. — О, правда? Да ты полна неожиданностей. Копаясь в себе, Канзаки вздрогнула, когда услышала голос мужчины. Взъерошив волосы и зажмурившись так сильно, что заболели глаза, белокурая отдала себе приказ собраться с мыслями. Нужно попробовать адаптироваться, ведь теперь некуда было деваться. Надеясь, что со временем эмоции улягутся и душевное равновесие восстановится, девушка обессилено откинула голову на спинку дивана, уставившись в потолок. — Ага. Ты плохо меня знаешь, — изогнув губы в улыбке, сказала Канзаки, возвращаясь к созерцанию покалеченной руки. — Это поправимо, — самоуверенно протянул блондин, и Шизука вновь скривилась, думая, что если она ещё раз закатит глаза, то они так и останутся в таком виде, — До встречи? — До встречи. Рука с телефоном безвольной плетью упала рядом с неподвижным телом. Зря, наверное, она всё это затеяла, но девушка привыкла со всей ответственностью относиться к своим словам и отвечать за свои поступки. «Раз взялась — доводи до конца» — так звучал один из основных принципов героини. — Чёрт, я же не спросила, когда будет фестиваль, — без особых переживаний одними губами произнесла белокурая, тяжело вздыхая, — Ну, ничего, Интернет мне в этом поможет. Точно, Интернет. Ястреб уже в который раз демонстрирует свою осведомлённость в вопросе личных данных Шизуки, почему бы ей не нарыть чего-нибудь и на него? Только вот.. если нигде не засветилось даже его имя, сможет ли она вообще найти какую-либо личную информацию? — Вот дерьмо, — нервно дёрнув локон, Шизука рухнула на диван, поджав под себя ноги, — Видимо, придётся узнавать у него. Само собой, Шизука даже не думала о том, что мужчина ей выложит всю подноготную по одной просьбе, но, быть может, если она ему что-то расскажет.. — Вряд ли, — бездумно рассматривая чёрно-белую кисточку косы, ответила своим мыслям девушка, — Ведь он и так знает всё, что ему нужно. Твою ж мать. Разозлившись на своё бессилие, девушка резко подорвалась с дивана, чем заслужила лёгкое головокружение, усилившееся через пару мгновений. К горлу подкатила тошнота — Шизука призвала всё своё мужество, чтобы подавить внезапный рвотный позыв, но вдруг ноги подогнулись, и девушка упала на диван. Начался новый приступ, о котором Канзаки уже успела позабыть, посчитав единичным случаем. Черепная коробка вновь затрещала от новых, неизвестных воспоминаний.. — Отпустите меня! Я хочу к маме! — кричала беловолосая девочка, сжимая руки в кулаки — ногти впились в мякоть ладоней, оставляя за собой маленькие ранки, — Выпустите меня, выпустите..! Несколько детей прижались друг к другу, где-то послышался исступлённый плач. Тело девочки тряслось от злости и непонимания, ведь её удерживали в этом месте насильно, даже толком ничего не объяснив. И все делали вид, что всё в порядке, что так и нужно. Эта несправедливость, смешанная с детской обидой, никак не укладывалась в голове малышки все эти несколько дней, скапливаясь внутри тёмным клубком. Какие-то люди пытались брать анализы на обследование, пытались изучить её причуду и расспросить о семье, но Шизука не давалась в руки, готовая буквально кусаться и царапаться, лишь бы выбраться. Но у неё не получалось, ведь за всеми находившимися здесь детьми неустанно следили, контролируя все действия, и эти рамки, эти ограничения сводили девочку с ума. Она ничего не могла сделать, хоть и пыталась по началу, и осознание своей никчёмности порождало отчаяние в чутком сердце. Сегодня, наконец, все те отягощающие чувства, вся та боль и обида вышли наружу. Разодрав ладони до крови, Канзаки призвала День и Ночь, у которых на тот момент не было даже имён. Они не имели чётких границ, напоминая лишь очертания животных, но зато в них клокотала необузданная сила, пропитанная кромешным негативом детских эмоций. Не видя ничего от гнева, девочка упала на колени. На ладони упали первые слёзы. — Я.. в-всего лишь.. хочу домой, — всхлипывая, плакала она, а лисицы, чувствуя столь сильное желание юной хозяйки, свирепо бросились в сторону детей и подоспевших работников детдома, среди которых была и Хитоми, — Мама.. папа.. Сгустки энергии, отдалённо напоминающие крупных животных, необузданным вихрем носились по комнате, переворачивая кровати, разрывая подушки и одеяла, что разлетались ворохом белоснежных перьев, напоминающих снег в жуткую метель. Однако, облачённые в специальные костюмы работники, спустя пару попыток, смогли подобраться к обезумевшей Шизуке и схватить её, а Хитоми, что была в их числе, успела прикоснуться к затылку брыкающейся девочки. Причуда сразу же рассеялась, вторя тому, как перестала дёргаться белокурая.. Шизука тяжело дышала. Зрачки сузились, вспотевшее тело содрогалось, а сердце отбивало бешеный ритм, заглушающий все остальные звуки. Она не понимала, ничего не понимала — невнятные картинки мелькали перед глазами, и, перепуганная до смерти, она не могла ни за что ухватиться, уловив лишь одно. Эти воспоминания, эта боль и ненависть.. Были её собственными.