Стороны души

Кейго вопросительно вскинул бровь, вглядываясь в безразличный профиль девушки. Казалось, её и без того бледная кожа посерела, белоснежные волосы приобрели пепельный оттенок, а лицо осунулось, словно из неё выкачали всю энергию, оставляя лишь безжизненную оболочку. — Что ты имеешь ввиду? — аккуратно поинтересовался мужчина, так как неожиданно сменившееся состояние Шизуки его насторожило. Девушка промолчала, словно не услышала, но затем медленно повернула голову к Ястребу. Прядь, выбившаяся из косы, мягко упала на лоб, придавая выражению лица еще больше меланхоличности. — До всего этого, — тихо начала Шизука, опуская глаза, — Я кое-что вспомнила, кажется. Это связано с моим прошлым. Белокурая вкратце поведала о своём видении, невольно замечая, как внимательно слушает её мужчина. Он не задавал вопросов, лишь иногда кивая, и девушку это вполне устроило. — Интересно, — протянул Ястреб с крайне задумчивым видом, касаясь подбородка, — Мне ничего об этом неизвестно, извини. Канзаки подозрительно сощурилась, но, видя несколько растерянное выражение лица мужчины, оставила домыслы. Всё же у неё есть источник повесомее, хоть Шизука и думала, что Хитоми так просто всё не расскажет, раз скрывала эту информацию столько лет. И наверняка белокурая была не единственной, кому подменили воспоминания. Почему? Ей хотелось так думать, ведь быть «особенной» в таком положении было бы крайне неприятно. — Хорошо, — с долей облегчения выдохнула Канзаки, — Я уж подумала, что ты от меня что-то скрываешь. — Не более, чем от остальных, — улыбаясь, ответил Ястреб, заслужив косой взгляд со стороны девушки, — Маякни, если понадобиться помощь, — добавил он из вежливости, так как был уверен, что со своими личными делами Шизука предпочтёт разобраться сама. — Угу, — кивнула белокурая на автомате и обвела комнату взглядом в поисках сигарет. Душу отягощал груз вопросов, на которые пока что не было ответа, а частичка никотина могла бы помочь немного расслабиться. — Так.. Как ты здесь оказался? Пачка лежала около телевизора, и Шизука, поднявшись, сделала пару шагов и, взяв её, двинулась к разбитому окну. Она не особо волновалась насчёт него и рассыпанных повсюду осколков, но вот с обоями, на которых теперь красовались следы её же крови, придётся повозиться. Утомлённо вздохнув, девушка чиркнула зажигалкой, что лежала вместе с сигаретами, и затянулась, выдыхая струйку дыма. В голове и впрямь посветлело. — Гнался за тем «идиотом», как ты его назвала, — пожимая плечами, ответил Ястреб обыденно, — Несколько дней назад сбежал из психушки и скрылся. Сегодня вот объявился. Только умалишенный будет нападать средь бела дня, ага? Канзаки задумалась, провожая взглядом рассеивающийся в воздухе дым. Кажется, пару дней назад она мельком видела новость об этом, но не придала ей особого значения. Зря, получается. — Психи на что угодно способны, — стряхнув пепел в окно, протянула девушка, — Вокруг столько людей, и его выбор пал на моё скромное жилище. Почему, интересно? — Это предстоит выяснить, — поднимаясь с дивана, ответил мужчина, мимолётно взглянув на сигарету, зажатую меж тонких губ белокурой, — Ну-с, долг зовёт. Увидимся, м-м, в воскресенье. Если, конечно, не захочешь раньше, — в своей обычной лукавой манере закончил он, поравнявшись с Шизукой. Щеки девушки игриво коснулся кончик крыла, и она отмахнулась, замечая, что этакая фривольность уже воспринимается как должное. Подавив желание гордо улыбнуться, ведь адаптироваться понемногу, но получается, героиня, сохраняя каменное выражение лица, шагнула вбок, поближе, и легонько ударила его бедром. — Эй, — не сдвинувшись ни на сантиметр, Ястреб состроил в высшей степени возмущённое лицо, чем только вызвал очередной порыв улыбнуться, — А как же дистанция? — Думаешь, только тебе можно нарушать моё личное пространство? — произнесла девушка с безразличным спокойствием в голосе, — Давай, дуй отсюда. Пусть и внешне казался по-обычному уверенным, Кейго приятно удивился тому, что Канзаки постепенно раскрепощается рядом с ним. Он неожиданно поймал себя на мысли, что хочет остаться, чтобы подольше понаблюдать за малейшими изменениями в её поведении. Однако, наверное, ещё не время. Хрупкое расположение Шизуки заслужить было нелегко, и потерять его так просто было бы кощунственно. Понять бы ещё, почему человеку, что смог получить всеобщее обожание без особых усилий, не плевать на чувства какой-то девчонки с дрянным характером. — Что? Моргнув, Ястреб осознал, что всё это время пристально смотрел в глаза Шизуки. Она, будучи практически одного с ним роста, была так близко, что его окружил уже знакомый аромат ванили и цветов, смешанный с резким запахом сигаретного дыма. Проникая в лёгкие, эта ядерная смесь рассыпалась снопом искр, затрагивая дремавшие где-то внутри особенные чувства. Замечая, что взгляд мужчины стал более сфокусированным, Канзаки застенчиво опустила глаза. — Не могу понять, почему ты кажешься мне предельно милой, когда переступаешь через себя. Канзаки вдохнула и, похоже, забыла выдохнуть. В интонации Ястреба не было ни намёка на его обычную манеру разговаривать, поэтому его слова отозвались внутри будоражащей дрожью. — К-когда ты ни с того ни с сего говоришь такое, то у меня руки начинают чесаться, — пытаясь оставаться уверенной, белокурая резко сложила руки на груди и отвернулась к окну, — Если не хочешь получить, то лети, давай. Пожалуйста. Смущение достигло своего апогея в тот момент, когда девушка произнесла последнее слово. Внутренний голос настойчиво призывал обратиться к трезвости ума, но его зов заглушал разлившийся по всему лицу жар. Канзаки показалось, что если блондин останется здесь ещё хоть на секунду, то она просто вытолкнет его из окна, ибо по-другому просто не сможет совладать с эмоциями. Почему он всё никак не уходит? — Мне нравится твоя реакция, Луна-сан, так что позволь мне побыть немного эгоистичным, — голос Ястреба приобрёл нахальные нотки, и это слегка отрезвило Шизуку. Поджав губы, девушка резко повернула голову в сторону мужчины и открыла рот, чтобы ответить очередной колкостью, но Ястреб, отсалютовав, вышел через окно, в падении расправляя крылья и взмывая в воздух. Шизука так и осталась стоять с глупым выражением лица и открытым ртом. — И что это значит? — вскидывая брови, спросила у пустоты Канзаки, — Тц, достал уже. Жар всё никак не сходил с лица, и Шизука решила приняться за уборку, тем самым думая направить мысли в нужное русло. Предстояло слишком много работы, чтобы растрачивать нервы на этого нахала.

***

Девушка договорилась встретиться с Хитоми в кафе. Оно находилось далековато от дома, но Шизуке не хотелось решать дела такого рода поблизости. Мало ли, во что всё это выльется. Бездумно листая меню, героиня нервно топала ногой, чувствуя, как волнение подбирается ближе к сердцу. Она не видела воспитательницу с выпуска и, кое-как отыскав номер, назначила встречу лишь для того, чтобы узнать о своём прошлом. Во время пребывания в детдоме девушка привыкла воспринимать её своей матерью, но, стоило лишь расстаться, и Хитоми начала казаться эфемерной, почти что прозрачной, словно всё это время была призраком. Она всегда помогала «своим» детям, учила и следила за здоровьем, делая всё, что делает настоящая мать, однако, её доброта и забота остались лишь приятным воспоминанием, уступая место заботам о своей собственной жизни, учёбе и работе. Канзаки не задумывалась над тем, чтобы позвонить ей, узнать о жизни или других бытовых мелочах, с детства будучи обособленной от сильной привязанности, и этот факт, на самом деле, немного опечалил её. — Шизука-тян? — раздалось совсем рядом, и девушка вздрогнула, услышав столь знакомый голос. Родной голос. Перед ней села Хитоми. Тот же ласковый взгляд, те же лимонно-карие глаза, в уголках которых притаилась парочка едва заметных морщинок, та же кроткая улыбка. Она совсем не изменилась, вот только в глубине её взгляда плескалась какая-то ностальгическая грусть. — Привет, мам, — неловко улыбнулась Шизука, положив меню на стол, — Давно не виделись. — Ты так выросла, — вернула улыбку женщина, украдкой разглядывая бывшую воспитанницу, — Превратилась в такую красавицу, глаз не оторвать. — Э-э, спасибо, — стушевалась девушка, опустив взгляд. Ей стало ещё более некомфортно от того, что Хитоми не поменяла своего к ней отношения после стольких лет разлуки, а она просто.. забыла её. — Как дела? Этот беззаботный разговор, честно говоря, не приносил ни капли облегчения. Шизука рассказывала о своей жизни, работе и о Ястребе, не скрывая недовольства на лице. Хитоми коротко рассмеялась, прикрывая губы ладонью, когда девушка во всех красках описала некоторые черты его характера. — Постоянно провоцирует меня, — фыркнула Канзаки, отпивая кофе, что заказала немногим ранее, — Однажды я не сдержусь и сделаю что-нибудь плохое, клянусь. — Но мне кажется, что вы неплохо общаетесь, — задумчиво протянула Хитоми, — Во всяком случае, вспоминая твою неразговорчивость, ты могла бы не искать с ним встречи. — Да-а, — на выдохе ответила героиня, раздражённо потирая переносицу, — Я и не хотела, правда, но потом подумала, что знакомство с ним может быть полезным. — Только полезным? — во взгляде женщины мелькнуло привычное озорство, что не сулило ничего хорошего, — Слишком уж тебя заботит его поведение. — Ну, допустим, — задним умом понимая, к чему клонит женщина, пробурчала белокурая, вцепившись в неё мрачным взглядом, — Я же с ним общаюсь. — Насколько я помню, тебя сложно было вывести на эмоции, — с напускной задумчивостью продолжала Хитоми, хмуря брови, будто вспоминая минувшие времена, — Неужели, теперь ты так легко теряешь самообладание? — Ма-ам, — обреченно протянула белокурая, поднимая глаза к потолку, — Не теряю я ничего, просто.. — Он тебе нравится. Канзаки, взявшая было чашку, разомкнула пальцы, ошарашенная этим невероятно нелепым заявлением. Чашка с визгливым звоном упала на блюдечко, но, благо, не разбилась. — Нет, — сквозь зубы произнесла Шизука, осуждающе смотря на невинно улыбающуюся воспитательницу, — С чего ты вообще это взяла? — Если бы он тебе не нравился, ты бы не реагировала так, как реагируешь, — как маленькому ребёнку объяснила женщина, кладя подбородок на сложенные в замок ладони, — Ты просто не хочешь этого признавать из-за своего врождённого упрямства. Я это знаю, поверь. Хитоми улыбнулась, видя, как скулы Канзаки постепенно заливает румянец. Женщина полагала, что воспитанница поменялась со временем, но она была всё той же твердолобой рогатой девочкой, что всегда стояла на своём. Перед глазами Хитоми ожили картинки из прошлого, где Шизука хмурит бровки, чуть ли не топая ногой, когда она ей говорит не перегружать себя тренировками. — Ма, я ещё полна сил, отстань, — отмахивается десятилетняя девочка, надевая спортивную форму, — Мне нужно ещё многому научиться. — Понимаю, Лисичка, но восстановление сил — тоже часть тренировки, — настаивала Хитоми, строго сдвигая брови, — Ты ведь можешь потерять сознание, а я не могу этого допустить. — Я сама знаю, когда стоит остановиться, ведь это же моё тело, — не унималась Канзаки, резким движением завязывая волосы в хвост, — Мам, не беспокойся, я уже взрослая. — Не взрослая, — повысила тон женщина, складывая руки на груди, — Ты работаешь больше всех, и я рада тому, что ты подаёшь хороший пример другим, но кто же будет это делать, если ты сляжешь с анемией? Девочка поджала губы, не зная, что ответить, а затем, насупившись, волком уставилась на Хитоми. — Не слягу, потому что позанимаюсь недолго, — поглядывая на дверь за спиной женщины, сказала Канзаки, уже готовая просто выбежать наружу, — Так что посторонись! И с этим криком белокурая резво пробежала мимо ахнувшей воспитательницы, что не успела развернуться, чтобы схватить её. На тренировке Шизука всё-таки упала в обморок. — Кстати говоря, меня мучает один вопрос, — не желая продолжать эту щекотливую, да и нежелательную тему, протянула девушка, неосознанно водя кончиками пальцев по ободку чашки, — Я помню, что ты нашла меня практически на мусорке, но.. Женщина, доселе расслабленная, напряглась, но на её лице это не отобразилось. Изначально Хитоми знала, что воспоминания подопечных пробудятся, и её ничуть не удивило то, что первой к ней пришла белокурая. Она всегда была одной из лучших. — Но сегодня в моей голове появились какие-то другие воспоминания, — неуверенно продолжала девушка, мельком следя за реакцией воспитательницы, — Ты ничего об этом не знаешь? Хитоми молчала. Детдом был организацией, подконтрольной Геройской Комиссии, и работникам запрещалось говорить о настоящих причинах нахождения там детей, а женщина никогда не думала нарушать это правило. Она любила детей и желала им жизни без сожалений о прошлом, поэтому без зазрения совести подменяла воспоминания, ведь была уверена, что так будет лучше. Каждый из её воспитанников совершил нечто непростительное до попадания в детдом, но.. Виноват ли не могущий контролировать причуду ребёнок в убийстве? Виноват ли в том, что первый выброс силы вызвал автокатастрофу или пожар? Виноват ли, что пострадали окружающие? Хитоми претили эти мысли, и она никогда так не считала, но у каждого на ту или иную ситуацию было своё мнение. Именно поэтому просочившиеся в общественность неудобные подробности тщательно подчищались Комиссией, чтобы смочь вырастить героев с сильными причудами без каких-либо существенных проблем, а затем использовать в своих целях. Последнее Шизуку пока что это не коснулось, но кто знает, что будет в дальнейшем. — Не понимаю, о чём ты, — без каких-либо сомнений ответила Хитоми, поднимая уголки губ в фальшивой улыбке, — Могу сказать лишь то, что знаю твоих настоящих родителей. Если хочешь, спроси у них. Шизука округлила глаза, удивляясь откровенности Хитоми, но внутренний голос шепнул, мол, эти родители тоже могли быть фальшивыми. Такими же ненастоящими, как добродушное лицо воспитательницы, ведь она так долго молчала, чтобы затем сказать, что ничего не знает. Или, быть может, паранойя на почве последних событий начинается? — Было бы хорошо встретиться с ними, — в разрез с мрачными мыслями согласилась девушка, — Спасибо тебе. — Не за что, Лисичка. Я скину адрес. На том и разошлись. Бредя по дороге, Канзаки терялась в мыслях. Героиня хотела верить Хитоми, ведь она никогда не подозревала её в неискренности, но, подходя к этому разговору с рациональной стороны, можно было смело предполагать, что воспитательница что-то умолчала — воспоминания были слишком болезненными, чтобы быть лишь каким-то наваждением. Заставили Хитоми молчать или нет — это уже другой вопрос, добавленный в общую копилку. — Ну, видимо, придётся запрячь в это дело Ястреба, — нехотя прошептала Канзаки, складывая руки в карманы чёрной толстовки, — Ведь он предлагал помощь, правильно? Вектор мыслей тут же сменился в сторону разговора о нём. — «Я рассказала ей совсем немного, а она уже решила, что он мне нравится! Грёбаный театр абсурда, — возмущалась мысленно белокурая, скрипя зубами, — Подумаешь, я постепенно привыкаю, разве это показатель? Ни хрена подобного, я всё ещё хочу натравить на него моих малышей.» Представляя, как лисицы общипывают Ястреба, как несчастную куропатку, Канзаки с довольной улыбкой ускорила шаг, приближаясь к автобусной остановке. Впрочем, она не смогла не думать о словах воспитательницы до самого дома. Ведь она всегда оказывалась права.