Стороны души

Шизука отключилась — Кейго почувствовал, как её тело, до этого бьющееся в конвульсиях, расслабилось. Теперь белокурая была похожа на спящую, словно бы и не было никакого приступа безумия, и Ястреб с облегчением вздохнул. При необходимости он готов был самолично вырубить девушку, чтобы она ещё больше не навредила себе, но сознание героини само ускользнуло от неё, чему послужило мужчине на руку. Всё-таки не хотелось как-либо навредить ей даже в такой ситуации, тем более её собственный разум сам прекрасно справился с этой задачей. Такого страха и непонимания Кейго никогда не видел в её серебристых глазах, и вновь увидеть эту гремучую смесь не имел никакого желания. Ведь в его сердце при виде такой Шизуки что-то надломилось. Он посчитал нужным отнести её домой. В больнице ей делать было нечего, так как существовал риск того, что она перепугается ещё больше, а может и вовсе попадёт в психиатрическое отделение, как отметил Кейго ранее, а это было бы никому не выгодно. Ни ей, ни ему, ни Геройской Комиссии, хоть о последней мужчина и думал в последнюю очередь. С другой стороны, Кейго понимал, что с этим придётся что-то сделать, ведь девушка действительно рисковала сойти с ума, но это дело второе. Сейчас первостепенной задачей было дождаться её пробуждения.

***

Ястребу не составило труда найти квартиру Шизуки, ведь ещё в прошлый раз он запомнил адрес. Пригодится, подумал он, и оказался прав. Кое-как отыскав в сумке девушки ключи, он отпер дверь, затем подхватывая героиню на руки и занося внутрь. Жилище Канзаки встретило их звенящим в воздухе безмолвием, будто здесь и не жил никто. Однако, присматриваясь, можно было заметить, что ни пыли, ни беспорядка, ни других говорящих об отсутствии жильцов следов не было. Кейго хотел было оценить хозяйственность девушки по-достоинству, но ситуация не позволяла думать ни о чём, кроме её здоровья. Снимать ботинки с девушкой на руках оказалось непросто, но в жизни блондина априори было ничтожное количество нерешённых задач, так что это не составило особого труда. Широким шагом пройдя по коридору, он нашёл спальню, замечая на одной из её стен тройку рамок с фотографиями. С одной на него смотрела улыбающаяся беловолосая девочка, которая неловко держала за руку высокую женщину миловидной внешности. Воспитательница, предположил Кейго, переводя взгляд на вторую рамку. Здесь Шизуке было около пятнадцати лет. Одетая в форму ЮЭЙ, она стояла рядом с улыбающейся во весь рот темноволосой девушкой примерно её возраста. Они выглядели, как небо и земля, чего только стоило привычное хмурое выражение на лице белокурой, но создавалось ощущение, что они знакомы уже много лет. Усмехаясь каким-то своим мыслям на этот счёт, блондин взглянул на последнюю фотографию. Здесь Канзаки уже выглядела такой, какой он привык её видеть. В геройском одеянии и с равнодушным блеском в белоснежных глазах. Позади неё двое полицейских держали, по видимому, задержанного преступника, которого поймала героиня, и интуиция подсказывала Ястребу, что он был первым в её геройской карьере. — Важные моменты из определённых периодов жизни, — тихо произнёс блондин, заглянув в ничем не омрачённое лицо Канзаки, — И ничего лишнего. Очень похоже на тебя. В груди вновь заболело. Кейго ощутил наплыв необъяснимой тревоги, о причине которой догадывался, но предпочёл не заострять на этом внимание. Беспокойство. Волнение за Шизуку. Оно заполняло почти весь его разум, но Ястреб привык держать настоящие эмоции глубоко внутри. Пусть здесь и не было никого, Кейго не позволил себе расслабиться. Быть может потому, что он слишком привык «казаться», а не «быть»? Пройдя к кровати, мужчина положил Шизуку на неё, смахивая с почти что белого лица прядь волос. Её разодранные ладони нуждались в лечении, поэтому герой направился в ванну, где вероятнее всего могла оказаться аптечка. В точку. На стиральной машине стояла соответствующая коробка с красным крестом на крышке, а рядом с ней стояли некоторые лекарства, среди которых были и таблетки от анемии. Надо же. Губы Ястреба исказились в иронично-печальной улыбке, придавая его лицу какое-то болезненное выражение. Шизука ведь действительно может умереть, и даже не на задании. Даже зная это, она всё равно продолжает проливать свою кровь ради людей.. Мужчина криво усмехнулся, думая поговорить с ней об этом позже. Взяв все необходимые предметы, он вышел, направляясь обратно в спальню. Белокурая всё также лежала среди белоснежных простыней, походя на безжизненный манекен, что только пытался казаться живым человеком. Чёрно-белые волосы разметались по подушке, грудь едва вздымалась, словно Канзаки в самом деле не дышала, веки, украшенные сеточкой светло-голубых вен, подрагивали крыльями бабочки, искусанные губы чуть приоткрылись, как если бы она хотела что-то сказать, но всё не решалась. Даже в таком состоянии Шизука умудрялась приковывать к себе взгляд, и Кейго тряхнул головой, чтобы сосредоточиться на деле. — Да-а, сейчас бы пялиться, как мальчишка какой, — с иронией прошептал Ястреб, присаживаясь рядом с Канзаки, — И как ты это делаешь? Само собой, этот вопрос остался без ответа, но он был и не нужен. Обрабатывая прохладную ладонь, блондин заметил среди тонких следов от ногтей неровную затянувшуюся рану, словно в это место систематически наносили много повреждений. Однако, ладони не были забинтованы, как большая половина тела Шизуки, наверное потому, что чаще всего она ранила себя именно здесь. — М-м.. В оглушающей тишине вдруг раздался тихий стон, и взгляд Ястреба взметнулся к девичьему лицу. Она поморщилась, едва шевельнув пальцами, словно почувствовала, как побаливают свежие раны, но не открыла глаза. Тем не менее, Кейго почувствовал толику облегчения, ведь с такой бледной кожей, что могла посоревноваться с белизной простыней, Канзаки и правда казалась мёртвой, уже не способной произнести и слова. — Ну-ну, потерпи, — заботливо шепнул Ястреб, продолжая обработку, — Тебе же не привыкать, правда? Спустя пару минут с обеззараживанием было покончено. Оставалось лишь ждать, когда Шизука придёт в себя.

***

— Пойдём, Шизука! — весело прокричала Риса, увлекая сестру за собой. Беловолосая малышка побежала за ней, однако, не заметив камня, что появился посреди дороги словно из воздуха, она споткнулась и, пискнув, упала, прочертив коленями полметра. Боль разлилась по всему телу, и Шизука сиюминутно заплакала, пытаясь подняться, но ноги не слушались её. На помощь сразу же пришла Риса, подхватив сестру под руку и охая от натуги. — Ты что, под ноги не смотришь? — озабоченно пробурчала темноволосая, сводя брови к переносице, — Как можно было не заметить этот огромный камень?.. Он же так и просит, чтобы его заметили! Шизука промямлила что-то себе под нос, размазывая слёзы по порозовевшему лицу. Кое-как поднявшись, белокурая всхлипнула, вытирая глаза маленькими кулачками — густые белоснежные ресницы слиплись от слёз, теперь походя на нарисованные. Риса фыркнула, приседая на корточки рядом с Шизукой. По её лицу было чётко видно недоумение: как сестра могла быть такой беспечной? — П-прости, се.. сестрёнка Риса, — голос девочки дрожал, словно она готова была вновь разрыдаться, — Я.. Я хотела б-быстрее пойти за тобой.. — Ну, будет тебе уроком, значит, — беззлобно усмехнулась Риса, вытаскивая из набедренной сумки пару пластырей, которые она всегда носила с собой, ведь временами младшая сестра была такой неуклюжей, — Смотри в оба, Шизука. Заклеив ранки на коленях сестры, темноволосая встала и, мягко улыбнувшись, потрепала ту по волосам. Шизука всегда старалась поспевать за ней, потому что Риса была для неё примером. Самой лучшей сестрой, что всегда была на её стороне. Девочки с ранних лет были дружны, хоть и имея разницу в возрасте, поэтому для Шизуки не существовало другого человека, кто понимал бы её так, как старшая сестра. Они даже от родителей были обособлены, ежедневно проводя время в компании друг друга, словно близнецы, что ни капли не похожи как внешне, так и внутренне. Риса была практически копией матери: доброй, отзывчивой и временами строгой. Её сапфировые глаза светились каким-то мистическим светом изнутри, и она всегда могла притянуть к себе людей своей чуткой натурой. Однако, Риса не позволяла пользоваться собой, зная себе цену. Уже в малом возрасте она умела разбираться в людях, умная не по годам, и Шизука искренне восхищалась ей. Сама же белокурая своим характером пошла в отца: хмурая, немногословная, да и, в целом, мрачная. Только лишь с Рисой она широко улыбалась и раскрепощалась, как если бы сестра была для неё солнцем, что непременно скрасит любой пасмурный день. Пожалуй, единственная схожесть девочек была в том, что из волос обеих торчали идентичные чёрные рога, из-за которых мама ласково кликала их «козочками». Внешне сёстры тоже отличались, как день и ночь. У Рисы были короткие тёмно-русые волосы и глаза цвета индиго в оправе угольно-чёрных ресниц. Её нежно-розовые полные губы всегда украшала мягкая улыбка, а в волосах сверкали разнообразные заколки, словно у девочки были целые коробки, наполненные ими. Так и было, в общем-то. Шизука же обладала серебристо-белыми длинными волосами, среди которых терялись обсидиановые локоны. В её молочно-белых глазах редко отражались хоть какие-то чувства — даже в стеклянных глазах куклы отражается солнечный свет в то время, как глаза Шизуки глубоки, как морская бездна, и тусклы, точно мёртвые. Её взгляд нередко пугал соседских детей, поэтому и друзей, кроме сестры, у неё не было. Но девочка от этого не страдала, ведь зачем нужен кто-то, если есть сестрёнка Риса? Самая лучшая сестра. — Сестрёнка, а куда мы идём? — держа её за руку, спросила белокурая, чуть морщась из-за того, что ранки на коленях нещадно щипали. — Хочу показать тебе кое-что, — ответила темноволосая нетерпеливо, ускоряя шаг, — Пошли быстрее! Родители сказали быть дома до девяти. Девочки пришли на площадку, что уже пустовала в такое время суток. Небо постепенно меняло свой ясный голубой цвет на вечерние оттенки — закатное солнце подсвечивало облака оранжево-жёлтыми лучами, выделяя их среди розового полотна небес. — Давай, залезай! Только будь аккуратнее, на тебя пластырей не напасёшься, — подтрунивала Шизуку сестра, ловко забираясь на квадратную «паутинку», состоящую из железных прутьев. Шизука смешно надула щёки, а затем на удивление быстро залезла вслед за Рисой, заставляя ту раскрыть глаза в притворном удивлении. Девочка частенько указывала на промахи младшей сестры, подталкивая её к самосовершенствованию, и Шизука, обижаясь, действительно училась на своих ошибках. — Смотри, — когда Шизука села рядом, темноволосая указала пальцем куда-то в небо, и белокурая, сощурившись, уставилась туда, — Сейчас появится первая звезда. Спустя пару минут в розово-фиолетовом небе возникла светящаяся точка — там, куда и указывала сестра. Шизука приоткрыла рот, поражённая тем, как Риса угадала точное местоположение звезды. — Иногда я прихожу сюда, — улыбаясь, говорила темноволосая, не отрывая взгляда от крошечного небесного тела, — И наблюдаю, как на небосводе появляются звёзды. Эта, например, всегда появляется рядом со своей «сестрёнкой». И правда, через пару секунд чуть ниже звезды появилась ещё одна, но чуть тусклее. Они попеременно сияли, словно разговаривая друг с другом, и, казалось, рот Шизуки уже отвис до неприличия. — Они, как мы, сестрёнка Риса! — воскликнула белокурая слишком громко, и старшая сестра шикнула, поднося палец к губам, — Ой, извини.. — Да, и мне тоже они напоминают нас. Ведь они всегда вместе, как и мы с тобой. Лицо Шизуки засветилось, ни то от счастья, ни то от постепенно загорающихся фонарей, окружающих площадку. Девочка неотрывно смотрела на красивый профиль темноволосой, и её сердце наполнялось искренней детской любовью. Ни у кого нет такой сестры, как у неё. И ничто их не разлучит. Ничто. Даже смерть. Шизука открыла глаза. И ничего в них не было — ни страха, ни сожаления. Ничего, что помогло бы понять, что в данный момент ощущает героиня. Опустошение, очевидно? О, нет, кажется её состояние можно было сопоставить лишь со смертью. Ведь внутри пустота, холодная, безжизненная пустота, что завывает промозглым зимним ветром. Казалось, даже сердце покрылось толстой коркой льда и замерло навеки, ведь девушка не слышала его стука. Не слышала, как вздымается грудь, как течёт кровь по венам, как покалывают царапины на ладонях. В голове не было ни единого звука. Она мертва, поэтому и утратила способность слышать. Шизука медленно села на кровати, даже не задаваясь вопросом, как она оказалась у себя дома. Из её головы исчез образ обеспокоенного Ястреба, оставляя за собой лишь тот отголосок безумия, что охватило её не так давно. Или давно? Течение времени проходило сквозь потяжелевшее тело, но это было и не важно. Теперь уже ничего не имело смысла. Девушка поднялась на ноги. Голова закружилась, но Канзаки двинулась вперёд, пошатываясь. Даже недомогание не помогло вернуть способность чувствовать. Еле передвигая ногами, Шизука вышла в коридор. Пройдя мимо пролёта, ведущего в гостиную, героиня остановилась возле зеркала. С его поверхности на неё изо дня в день глядела хмурая и словно бы чем-то недовольная девица с немного нездоровым цветом кожи. Сегодняшнее отражение в сущности ничем не отличалось от обыденного, разве что теперь девушка в зеркале больше походила на утратившее разум существо, чьё лицо осунулось, приобретая сероватый оттенок. Шизука бездумно прикоснулась к своей скуле, словно возвращаясь в реальность, но лишь на миг. Проведя по коже подушечкой большого пальца, она приблизилась к зеркалу, будто пытаясь что-то высмотреть в нём. Отражение дрогнуло, словно водная гладь, куда бросили маленький камешек, и начало преображаться. Волосы потемнели, приобретая тёмно-русый оттенок, а в радужке разлились синие чернила, вытесняя собой серебристо-белый. Этот образ.. Риса смотрела на неё из зеркальной глубины, улыбаясь, как и всегда. В её мягком взгляде не было осуждения или иных негативных чувств, словно она не винила сестру в содеянном. Она смотрела на неё, как в детстве. С любовью. Канзаки почувствовала горячие капли на своих щеках, но Риса в зеркале не плакала. Более того, её образ начал таять, как снег по весне, но выражение юного лица, такое бесконечно доброе и родное, всё отчётливее проявлялось в памяти девушки. Она вспомнила. — Сестрёнка.. — губы белокурой дрогнули, и она трясущимися пальцами прикоснулась к зеркалу, — Риса.. Прости, прости меня, Риса.. Пелена слёз размыла взор, а к горлу подкатила горечь, разрывая его свирепой болью. Это чувство, словно голодный зверь, вгрызлось своими острыми, как пилы, зубами в её хрупкую шею, не пытаясь перекусить, но принести как можно больше мучений. Содрогаясь от бесшумного рыдания, белокурая схватилась за горло, пытаясь заглушить эту всепоглощающую боль, что проникала в каждую частичку её тела, но тщетно. Казалось, что в какой-то момент её сердце просто разорвётся, не выдерживая осознания убийства горячо любимой сестры. Она.. Она случайно убила её, случайно.. — Риса.. — сипло произнесла девушка, оседая на колени, — Я не хотела, Риса, я.. Она была всего-лишь ребёнком, что не умел контролировать свою причуду. И это с виду невинное обстоятельство отобрало у неё человека, что был для неё всем. Стены сотряс надрывный крик, полный отчаяния. Девушка упала на пол, не контролируя своё тело, и сжалась в комочек, воя раненным волком. В этом вое смешались неистовство бескрайней, как океан, печали и исступленная мольба о прощении, превращая его в реквием по прошлому. Прошлому, что принесло с собой сокрушительную лавину страданий, которая не могла сравниться ни с какой физической болью. В какой-то момент входная дверь открылась. — Ши.. Шизука?! К задыхающейся в рыданиях девушке подскочил Ястреб, что минут десять назад вышел в магазин, не ожидая, что вернётся.. к такому.. На мгновение его охватила паника, но, зная, что страх никогда не помогал при чрезвычайных ситуациях, Кейго отвесил себе мысленную пощёчину. Не время, сейчас не время. — Эй, тихо, тихо, Шизука, — мягко приговаривал он, аккуратно поднимая Канзаки с пола, — Тише, ну же.. Казалось, девушка не слышала его, продолжая скулить побитой собакой. Всё её существо дрожало в агонии, не позволяя реагировать на внешние раздражители. Ястреб понял это, поэтому, шепча успокаивающие слова, легко поднял её на руки и понёс в гостиную. Сев вместе с ней на диван, он прижался щекой к её макушке, поглаживая по плечу. Как герой, он всегда мог толкнуть какую-нибудь утешающую речь, чтобы обнадёжить потерявших близких людей, но в этот момент он не хотел ничего говорить. Он хотел лишь быть рядом. — Риса.. Риса.. — сквозь слёзы хныкала белокурая, интуитивно прижимаясь к чьей-то крепкой груди, — Сестрёнка.. Канзаки не осознавала, что происходит. Она утонула в океане сожалений, не желая возвращаться назад. Как же она будет жить с этим дальше? Все эти годы она и не подозревала, что совершила, а сейчас потерянные воспоминания грудой камней надавливали на грудь, не позволяя лишний раз вздохнуть. А ведь она даже не понесла никакого наказания за убийство. Или эта нескончаемая боль, затмевающая всё вокруг, и есть наказание? — Тс-с, — мужчина вытер слёзы с раскрасневшихся щёк Шизуки, — Тише, тише. Белокурая всхлипнула в последний раз и притихла. Хлопнув мокрыми ресницами, она заглянула в лицо Ястреба так, словно увидела его в первый раз с того времени, как упала в обморок. В её глазах отразилось замешательство, разительно отличающееся от иных мучивших её сердце чувств. — Ты.. — хрипло произнесла героиня, совсем не удивляясь этому, ведь несколько минут назад она рвала горло на всю квартиру, — Почему.. здесь? Тело белокурой, до этого утратившее способность чувствовать, ощутило тепло рук, бережно обнимающих её. Она словно очнулась от кошмара, в котором распадалась на кусочки без возможности собраться воедино, и теперь не совсем понимала, что происходит. Как Ястреб вообще оказался в её квартире? — Думается мне, ответ очевиден, — в своей обычной манере ответил мужчина, но в его янтарных глазах героиня не увидела ни намёка на какую-либо несерьёзность, — Я бы никогда не оставил тебя. Девушка не посмела и шелохнуться. Большую часть жизни она справлялась со своими проблемами сама, ни на кого не надеясь, ведь даже в детдоме она была предоставлена самой себе. Всегда одна, всё сама. И вот.. Ястреб говорит ей такие слова. Для человека, привыкшего полагаться только на свои силы, подобные фразы воспринимаются как гром, среди ясного неба, поэтому белокурая разомкнула губы, что ответить нечто, типа «я бы и сама справилась», но вовремя одёрнула себя. Похоже, блондин принёс её домой после потери сознания, да ещё и остался до момента пробуждения, хотя на небе уже расцветали вечерние краски. А значит.. он действительно позаботился о ней? На фоне ещё не утихшей боли чувство неловкости воспринималось как-то неправильно, и девушка встряхнула головой, отгоняя его. Дозволительно ей вообще испытывать какие-либо другие чувства сейчас? Она — убийца, загубившая жизнь собственной сестры много лет назад и забывшая об этом. Конечно, теперь подмена воспоминаний возымела неоспоримые доказательства, вины белокурой в этом нет, но она всё равно чувствовала ответственность за беззаботно прожитые годы. А ведь Ястреб говорил ей — Шизука вспомнила, как он пытался раскрыть ей глаза.. В голове возник встречный вопрос: почему он до сих пор не исчез из её жизни? Даже зная правду, он не отвернулся от неё и даже пошёл навстречу. Он не оставил её. И так опустошенная и вымотанная, Канзаки почувствовала, как в глазах собираются слёзы. Она взаправду небезразлична Ястребу?.. — Чёрт, — видя, как дрожат губы Шизуки, Кейго пожалел, что не может хлопнуть себя по лбу, — Э-э, я сказал что-то не так?.. Реакция Канзаки вывела героя из колеи, заставляя растеряться. Яркая гамма эмоций отразилась на его лице, и Шизука, видя, как он искренне беспокоится о ней, окончательно расплакалась. — Ты.. Ты за.. замеча..тельный, — слова тонули в ручьях слёз, струящихся из покрасневших глаз Канзаки, — Ты.. да-аже не смотря.. на всё.. Нестабильность и переизбыток кардинально разных эмоций привели к тому, что Шизуку растрогала обыкновенная забота. Кейго понимающе погладил её по содрогающейся спине. Это день стал настоящим испытанием для её психики и неизвестно, прошла ли она его успешно. Вряд ли получится нормально вести разговор. — Тебе нужно отдохнуть, Шизука. А потом поговорим, ладно? — тепло улыбнулся мужчина, поцеловав её в разгорячённый лоб. Девушка вздрогнула, глупо хлопнув глазами на этот внезапный жест. Снова выпадая из реального мира, белокурая запоздало кивнула, и уже двинулась, чтобы слезть с колен Кейго, но тот не позволил ей сделать этого, поднимаясь на ноги вместе с ней на руках — ойкнув, белокурая вцепилась в его шею. Невинно улыбнувшись, словно ничего необычного не произошло, мужчина отнёс её обратно в спальню и, аккуратно положив на кровать, хотел было выйти, но девушка схватила его за край куртки, вынуждая остановиться. Кейго вскинул бровь, вопросительно взглянув на белокурую, а та, собравшись с силами, которых уже не осталось, вымолвила: — Ты останешься? Со мной. — Да.. да, разумеется. Похоже, этот день был полон сюрпризов и для Кейго. Он присел рядом с белокурой, что уже еле-еле держала глаза открытыми из-за накатившей в миг усталости, и укрыл её маленькую ладошку в своих руках. — Отдыхай. Этого Шизука уже не услышала. Она уснула, думая о том, что не одна. Теперь не одна.