Стороны души

Когда девушка проснулась, было около трёх часов ночи. В теле чувствовалась слабость, как та, что бывает во время болезни, в глазах поселилась раздражающая резь. Шизука надавила на веки, стараясь унять её, но жжение только усилилось. — Чёрт, — втянув воздух через нос, тихо произнесла Канзаки и огляделась. Спальня, окутанная полумраком ночи. Сквозь жалюзи на окне пробивалась узкая полоска лунного света, разделяя противоположную стену на две равных части — примерно так же ощущала себя Шизука. Разбито, но в то же время целостно. Она вспомнила часть своей настоящей жизни, под тяжестью которой гнутся плечи, а внутри зияет глубокая дыра. Как бы то ни было, лучше знать об истоках, чем жить в неведении, пусть даже это и означает принятие своего деяния. Шизука опустила ступни на прохладный пол, смотря вниз. Она корила себя.. За то, что теперь, пропустив боль через себя, ничего не чувствует. По отношению к сестре, по отношению к родителям, чьи образы всё ещё туманны, по отношению к себе. Излившись эмоциями, она опустела, как стеклянный сосуд — треснувший, но всё ещё целый. Время, проведённое в забвении, притупило любовь к сестре, словно удалив из сердца, и сейчас.. Шизука осознавала, что не чувствует вины перед ней в полной мере. Какой была Риса на самом деле? Так ли сильно Шизука любила её, будучи шестилетним ребёнком, или в этом заслуга её больного воображения? Девушка не могла ответить на все эти вопросы, да и не хотела в общем-то. Ведь прошлое осталось в прошлом. Боль, что оно причинило, не более, чем отголосок давно минувших дней, нечётких, словно скрытых за полупрозрачной вуалью. — Надо же, — горько усмехнулась Шизука, — Действительно ли я так бессердечна или просто пытаюсь не сойти с ума? Белокурая поднялась, замечая, что всё ещё одета в геройский костюм. Медленно, словно боясь, что ноги подогнуться, девушка прошла к шкафу и, выудив растянутую чёрную футболку, принялась переодеваться. Спустя десяток секунд, она, взяв костюм, побрела в ванну, думая закинуть вещи в стиральную машину, как вдруг.. Её взгляд зацепился за спящего на диване Ястреба. Не успела Шизука вспомнить, почему он здесь, как герой открыл глаза. Спал ли он вообще, последовал резонный вопрос, но Шизука не захотела думать на эту тему. Она вообще не хотела думать, мыслить и существовать. — Как ты? — мужчина хотел было встать, но девушка остановила его слабым кивком головы, — Я.. Не дослушав его, белокурая продолжила свой путь в ванну. Немного повозившись и приведя себя в относительный порядок, она тенью прошла в гостиную, где горел свет, и плюхнулась рядом с Ястребом, настороженно наблюдавшим за ней. Издав тяжёлый вздох, белокурая положила голову на его плечо, тускло смотря в экран выключенного телевизора. — Кажется, у меня нет сердца, — нарушая воцарившееся молчание, произнесла Шизука бесцветным голосом, — Я убила её. И я виновата, бесконечно виновата перед ней, но.. В груди пусто, как если бы я вспомнила о чём-то печальном, но незначительном. Почему так? Кейго аккуратно, словно обращаясь с фигурой из тонкого стекла, приобнял девушку. — У тебя был шок, — он говорил тихо, почти шепча, — И истерика, как следствие. Но после того, как ты выплеснула эмоции, стало чуть легче. Правда? Шизука кивнула, скорее автоматически, чем осознанно. Кейго заглянул в её серое лицо, полагая, что девушка не хочет продолжать эту тему, желая абстрагироваться. Он не стал на неё давить, при этом понимая, что поговорить всё-таки придётся. Если Шизука замкнётся в себе, мысли съедят её заживо. — Расскажи о себе, — внезапно попросила белокурая, видимо, чтобы отвлечься. Из-за подавленного состояния она не чувствовала сковывающих её раньше рамок. Мягко коснувшись руки мужчины, она переплела их пальцы, отмечая, что он не возражал против этого, чуть сильнее сжимая узкую девичью ладонь. — Что ж, — на выдохе произнёс мужчина, криво усмехаясь, — Полагаю, пришло время тебе узнать немного о прошлом Ястреба. А точнее, Таками Кейго. Девушка вздрогнула, при упоминании его имени, несколько раз прокручивая его в голове, словно нечто важное. Даже важнее того, что он собирается поведать. — Моё прошлое такое же безрадостное, как и твоё, кто мы мог подумать, — хмыкнул мужчина, устремляя взгляд куда-то вперёд, сквозь пространство, словно открывая окно в свои воспоминания, — Мать слабохарактерная и безразличная, а отец.. убийца. Как только ключевое слово сорвалось с его губ, Шизука перевела взгляд на Ястреба, вглядываясь в его отстранённый профиль. Мужчина выглядел по-другому — его черты лица словно ожесточились. Извечные игривость и уверенность отошли на второй план, уступая место непривычной меланхолии, плескающейся в золотистой глубине задумчивых глаз. Не сказать, что ему тяжело было говорить об этом, он выглядел скорее мрачновато-безразличным, чем переживающим. Героине показалось это удивительным и печальным одновременно. — Большую часть детства я провёл дома. В тесной и тёмной коробке, откуда не было выхода, — продолжал Кейго, неосознанно поглаживая девушку по плечу, — И любая просьба о том, чтобы покинуть дом хоть ненадолго, несла за собой побои от отца. И мать не препятствовала этому, хах. Кейго ломано улыбнулся, на мгновенье коснувшись Шизуки затуманенным воспоминаниями взглядом. Героиня внимательно слушала его, и ему это польстило, несомненно. — Впрочем, бывали дни, когда мне удавалось вырваться наружу. В один из таких дней я в первый раз в жизни спас человека. Мне было, м-м, лет одиннадцать. Тогда-то я и заинтересовал Комиссию. Мы жили бедно, потому что отец сливал все деньги, и мать решила продать меня им. Вот так. Похоже, Шизука начала переживать, раз слегка сжала пальцы на его ладони. — Потом, как я уже говорил, меня определили в детдом. Тот, в котором была ты. — Не поверишь, — подала голос белокурая, садясь прямо, но не отнимая руку, — Но, если бы я удосужилась послушать Юки в тот день, когда тебя привели, мы бы, наверное, познакомились ещё в детдоме. Она будила меня и говорила, мол «у нас новенький», а я тогда так устала от тренировок, что просто отмахнулась.. — Значит, в тот раз время ещё не пришло, — беззаботно пожал плечами Кейго, — Тем более, меня практически сразу перевели в другое место. — Вот как, — протянула Шизука, понимающе кивая. Узнав о его прошлом, девушка почувствовала, как часть груза упала с плеч. Ведь, в сущности, они оказались похожи даже больше, чем можно было ожидать. Переживать неприятности чаще бывает проще, если ты встречаешь человека с похожими проблемами, и Шизука только что убедилась в этом. Горько усмехнувшись, она снова прилегла на плечо мужчины, прикрывая глаза. Ей было совестно перед сестрой и родителями, но.. Чувствуя душевное единение с Кейго, она постепенно мирилась со своим прошлым. Бесспорно, пройдет немало времени, как Шизука окончательно простит себя, но начало уже положено. Страдания не продлятся вечно, боль утихнет и придёт смирение. По сути, Шизука лет с шести не связана со своей семьёй. А раз связи нет, нужно ли беспокоиться?.. — Эй, ты чего? С окликом Кейго Канзаки почувствовала, как плачет. Шмыгнув, она вытерла блестящие дорожки с щёк, судорожно вздохнув. — Я не понимаю, что происходит, Кейго, — тихо произнесла она, и это имя из её уст прозвучало как-то непривычно для его обладателя, — Я понимаю, что совершила преступление. Понимаю, что отняла жизнь у человека, у своей сестры, — слёзы вновь полились из её глаз, а голос задрожал, — Но я не могу.. Теперь не могу переживать. Ну, знаешь, по-настоящему. Умом я понимаю, что должна чувствовать себя отвратительно, должна ненавидеть себя и презирать, но сердце.. оно.. Конец фразы утонул в очередном всхлипе. Плечи героини содрогнулись, как от внезапно подувшего холодного ветра, а горло сдавило тупой болью. — Это нормально, Шизука, — осознание ситуации произошло за считанные секунды, и Ястреб крепче обнял девушку, — Ты ведь совсем не знаешь тех людей, что были для тебя семьёй. Не знаешь, как они живут, что думают о тебе. Ты связана с ними кровью, но не душой. Понимаешь? Белокурая всхлипнула, прижимаясь к Кейго, словно ища утешения. — Ты не виновата, — прошептал он, касаясь губами её горячего лба, — Будучи ребёнком, ты даже не осознавала, что сделала, и никто не объяснил тебе. Поэтому сейчас и не можешь окончательно понять, что чувствуешь. Это нормально. Его слова, объятья и равномерное биение его сердца помогли Шизуке успокоиться. Всхлипы прекратились, но слёзы всё продолжали очерчивать бледные скулы, оседая в уголках губ. — Ты.. Ты не оставишь меня? — едва слышно произнесла Шизука надломленным голосом, — Зная, что мои руки испачканы в крови.. — Нет, — серьёзно ответил Кейго, мягко приподнимая подбородок Шизуки и заглядывая в её влажные глаза, — Можешь считать меня бездушным идиотом, но меня не волнует то, что ты сделала в прошлом. Я вижу, какая ты в настоящем. Отважная, ответственная, уверенная в себе и, конечно, невероятно упрямая, — он усмехнулся, видя, как на щеках белокурой заиграл слабый румянец, — Ты рискуешь жизнью каждый день. Как и все герои, в принципе, но твоя причуда увеличивает этот риск в разы. Ты невероятна, Шизука. С каждым словом Ястреба сердце Канзаки билось всё быстрее и быстрее. Его ласковый, но в то же время твёрдый голос, казалось, занял все её мысли, и белокурая только и могла, что слушать, завороженно смотря в золотые глаза напротив. Все её переживания перестали иметь значение в этот момент, ведь сердце наполнялось чем-то тёплым, чем-то исключительным.. — Моргни хотя бы, глаза высохнут, — Кейго легонько щёлкнул Шизуку по носу, и та встрепенулась, часто моргая. Ястреб становился самим собой, и Канзаки почувствовала, как внутри просыпается раздражение, смешанное с противоречивым чувством облегчения. Она гордо вздёрнула подбородок и, сложив руки на груди, отвернулась, как обиженная девочка, что не получила обещанную конфету. — О, понятно, — с напускным недовольством протянул Кейго, прищурившись, — Я тут распинаюсь, значит, а ты.. Неблагодарная. — Хах? Неблагодарная? — это слово внезапно рассмешило Шизуку, и она коротко хихикнула, поворачивая к раздосадованному Кейго лицом, — Я думала, ты говорил это безвозмездно. — Пф, посмотрите на неё, — излишне драматично закатил глаза мужчина, всплеснув руками, ещё больше забавляя белокурую, — Можно подумать, тебя часто осыпают комплиментами. — Ну, вряд ли так часто, как тебя, о, Ястреб, единственный и неповторимый Крылатый герой. — Ты забыла упомянуть, что я ещё и бесподобен, великолепен и, пожалуй, весьма обворожителен, — загибая пальцы, с чрезвычайно важным видом произнёс мужчина, — Тебе повезло быть моей.. Он вдруг осёкся, пристально посмотрев на Шизуку. Она, насторожившись от столь выразительного взгляда, непонимающе нахмурилась. — Эм, ты.. — он замялся, подбирая слова. Растерянность, промелькнувшая в его глазах, показалась белокурой прелестной, — Не знаю, корректно ли сейчас спрашивать, но.. Ты ведь уже моя девушка, да? Как бы Канзаки не хотела сохранять спокойное выражение лица, она не смогла. Её скул коснулся румянец, а ускорившийся пульс, казалось, выбил все мысли из головы. — Ну да, вроде.. — отведя взгляд, пробормотала она, привычно теребя прядь волос. — Так «да»? Или «вроде»? — иронично переспросил мужчина, подавшись чуть ближе, чем только больше смутил героиню. — Да, — борясь со смущением, ответила Шизука, упрямо не отодвигаясь, словно давая понять, что ей совсем не хочется провалиться сквозь землю. Контраст её покрасневшего лица и плескающейся непоколебимости в белоснежных глазах раззадорил Ястреба, и его лицо приобрело какое-то странное выражение.. — Тогда разрешишь поцеловать тебя? Земля ушла из-под ног. Шизука покраснела до корней волос, начиная заикаться. Кейго понравилась эта реакция, ведь вид обескураженной девушки куда приятнее, чем тот, что он увидел немногим ранее, когда героиня проснулась. Это пугающе-равнодушное, почти что мёртвое выражение до сих пор всплывает в его памяти. — Я.. Ну.. — Шизука старалась заставить свои мозги работать, чтобы выдать хоть одну адекватную фразу, но сама мысль о поцелуе чуть ли не сводила с ума. В обоих смыслах, — Ну.. Ладно.. — О, я не настаиваю, — протянул блондин понимающе, однако, его глаза горели озорством, — Я же не изверг какой. Если не хочешь.. — Д-давай уже, не издевайся, — выпалила Шизука, прекрасно понимая, что Кейго бессовестно дразнит её. В этот момент лицо Ястреба оказалось так близко, что девушка не успела среагировать, лишь беспомощно приоткрыв губы. — Просто шучу, — лукаво улыбнулся он, а затем едва прикоснулся к её губам своими. Внутри Канзаки взорвался фейерверк, сопровождаемый вспышками остальных химических реакций, что происходят в теле во время первого поцелуя. Как током поражённая, девушка не двигалась, чувствуя тепло на своих губах. Кейго, догадываясь, что белокурая вновь потерялась в водовороте эмоций, коснулся щеки девушки, невесомо проводя кончиком языка по её нижней губе, словно спрашивая разрешения. Обнажённые ноги Шизуки покрылись мурашками, а внизу живота приятно затянуло. Это новое ощущение вскружило голову девушки и она, поддавшись секундному порыву, ответила Кейго его же действиями, неосознанно касаясь ладонью бедра мужчины. Он, тяжело выдохнув ей в губы, притянул белокурую к себе, углубляя поцелуй. Его горячий язык переплетался с её, руки нахально бродили по стройному телу, очерчивая плавные изгибы и даря головокружительные ощущения. Тело горело от беспорядочных прикосновений, губы пылали, голова совсем отключилась, а бешеное биение сердца отдавалось в висках, срывая крышу. Белокурая уже подумала, что действительно свихнётся, однако.. — Ничего себе, — нехотя оторвавшись от чуть припухших губ Шизуки, выдохнул блондин, заглядывая в затуманенные серебристые глаза, — Какой горячей ты оказалась, птичка. Эта фраза ударила по голове, отрезвляя не хуже ведра с водой. Канзаки, опомнившись, вытаращилась на довольно улыбающегося Ястреба, а затем, икнув, спрятала малиновое лицо в ладонях. — «Боги, Шизука..», — простонала мысленно она под короткий смешок мужчины. — А ведь я думал всего лишь чмокнуть тебя, — невинно произнёс Кейго, вытягиваясь в лице, будто крайне поражённым таким поворотом событий, — Развратница. — Ч.. Что?! — возмутилась Канзаки — от такой вопиющей наглости глаза на лоб полезли, — Да ты сам меня облапал, как.. как последнюю женщину на Земле! — Не-ет, — невозмутимо протянул Ястреб, качая головой, — Я обнял тебя, и только. Похоже, с минуты на минуту из ушей Канзаки повалит пар. — Если придёшь ко мне ночью, пернатый, — угрожающе начала она, тыкая в него подрагивающим пальцем, — С лестницы спущу. И, поднявшись под заливистый смех Кейго, Шизука, гордо вздёрнув подбородок, ушла в спальню, показательно громко хлопнув дверью. Забравшись под одеяло, белокурая, надувшись, уставилась в стену. Как бы она не старалась выкинуть мысли о поцелуе, они словно слились с её мозгом, всё прокручиваясь и прокручиваясь. — Приятно, — прошептала Шизука, робко касаясь своих губ, что ещё помнили жар губ Кейго, — Почему так приятно?.. Похоже, она ещё долго не сможет заснуть.