Боязнь высоты

Тарталья нес за своими плечами кучу почетных титулов, званий и прозвищ. Одиннадцатый Предвестник Фатуи, защитник интересов Снежной и ее правительницы Царицы, блестящий воин. Все это принималось им с гордостью, неизменной уверенной улыбкой, вызывало уважение среди Фатуи и трепет среди врагов. И все это же перечеркивалось одним большим фактом, который Тарталья очень пытался, но никак не мог контролировать. Он боялся высоты. Конечно, годы тренировок и ожесточенных боев закалили его тело и разум; Тарталья контролировал свои эмоции и чувства, держал себя в руках даже в самых безнадежных, безвыходных ситуациях, смеялся в лицо сильнейшим врагам. Сталкиваясь один на один с заостренными крошащимися скалами, разреженным воздухом на головокружительной высоте, Чайлд всегда старался сохранять спокойствие. Не смотреть вниз. Дышать глубже. Ступать осторожно. Не приближаться к краю. Эти правила до сих пор помогали ему в целости и сохранности (психическом тоже) возвращаться из Заоблачного Предела. Но они работали куда лучше, когда он находился один. — Чайлд, ты болен? Под внимательным взглядом Чжун Ли Тарталье пришлось выпрямить спину и через силу улыбнуться. В горле пересохло, и Чайлд, начавший было плести объяснения, закашлялся. — Давай мы остановимся и отдохнем. — Не нужно, — отмахнулся Тарталья, но тут же осекся, осознавая, насколько просел его голос. Он прочистил горло, — не нужно, я в порядке. Уверенности голосу это не придало. — Ты весь бледный, — безжалостно возразил Чжун Ли. Тарталья нервно рассмеялся. Он знал, что от глаз проницательного консультанта не скроется его состояние, но не хотел отказывать ему в просьбе. Чжун Ли нужны были цветы цинсинь — для церемонии погребения или еще чего-то такого, Чайлд не вдавался в подробности. Мужчина лишь пригласил Предвестника пойти с ним, и Тарталья, конечно же, осознавая все последствия, незамедлительно согласился. А потом понял, что чертовы цветы цинсинь — те самые, которые он со скрипом и большими усилиями доставал для Чжун Ли с гор самостоятельно. Отказываться было бы поздно и подозрительно. Да и не хотелось: с работой Тартальи и Чжун Ли, которые часто не состыковывались, встретиться наедине вне гавани получалось редко. А Тарталье очень нравилось его общество. Вообще-то цветы цинсинь росли не только на вершинах Заоблачного Предела, и Тарталье не нужно было каждый раз по первой просьбе Чжун Ли подниматься именно туда. Но стоило только главному знатоку истории и культуры Ли Юэ упомянуть, что цветы оттуда обладают особенной энергией и пахнут совсем по-другому, как внутри Тартальи загорелся маленький воин, которому нужно было делать все идеально и лучше всех. Он просто не мог собрать эти чертовы цветы откуда-то еще, а потом страдал, проклиная себя же за все совершенное. Как и сейчас. Чжун Ли, не обративший на беспечные слова Тартальи никакого внимания, каким-то образом ввернул все так, что уже через две минуты Предвестник сидел на удачно подвернувшейся скамейке. Вокруг надежно возвышались скалы и пара деревьев. Голова резко закружилась, и Тарталья вцепился в скамейку пальцами, зажмурив глаза. — Чайлд, если ты боишься высоты, тебе стоило об этом сказать. В голове что-то заболело, но, несмотря на это, Тарталья рассмеялся. Конечно, Чжун Ли догадался. Другого ожидать и не стоило. Чайлд осторожно разлепил веки, чтобы встретиться со взглядом янтаря: чужие глаза смотрели на него… обеспокоенно? — Не хотел тебя расстраивать, — улыбнулся Тарталья, пока что-то внутри его головы долбило в висок, — когда ты в первый раз попросил меня достать эти цветы и рассказал про Заоблачный Предел, я решил, что это будет разовым путешествием. А после второй и третьей просьб говорить о моей несовместимости с высотами было как-то… Чжун Ли вздохнул, стянул перчатку и потянулся ко лбу Тартальи. Либо холодный воздух в округе остудил Чжун Ли, либо это Тарталья был горячим, но ладонь ощущалась приятной прохладой. Чайлд довольно прикрыл глаза. Возможно… это стоило того. Он заберется на эти проклятые горы сколько угодно раз, если Чжун Ли будет рядом. Будет вот так беспокоиться о Тарталье. — Давай возвращаться, — Чжун Ли отнял руку и натянул перчатку обратно. — Тебе нужны эти цветы, — заупрямился Тарталья, — Со мной все нормально, я же уже возвращался отсюда живым. — Тогда спустись сам и подожди меня у подножия, — настаивал Чжун Ли, — здесь не так высоко. Я соберу цветы и присоединюсь к тебе. Да в самом деле! Он чертов Предвестник, и никакие фобии не могли остановить его вот так легко. Это просто смешно! Кажется, все это, не произнесенное вслух, было написано на лице Тартальи, потому что бывший архонт серьезно взглянул ему в глаза. — Чайлд, я не шучу. Если ты плохо себя чувствуешь, мы не пойдем дальше. Тарталья рывком поднялся со скамейки и раскинул руки. — Видишь? — Он усмехнулся. — Все просто отлично. Уже ничего не чувствую. Отголоски боли в голове на секунду заиграли с новой силой, но Предвестник не подал виду. Чжун Ли покачал головой. — Тогда ты возьмешь меня за руку. Тарталье показалось, что он ослышался, но протянутая ладонь и пристальный требовательный взгляд говорили об обратном. Чайлд рассмеялся. В самом деле, с ним обращались прямо как с ребенком! Почему-то от этого стало тепло где-то в груди; Тарталья послушно переплел свои пальцы с чужими и растянул губы в улыбке. Он любил, когда Чжун Ли проявлял к нему такие знаки внимания. Неоднозначные, нежные, обеспокоенные. Это заставляло его чувствовать себя особенным. — Будешь держать меня? — ехидно поинтересовался Тарталья. — Я полагаю, что так нам обоим будет спокойнее, — невозмутимо парировал Чжун Ли. Казалось, он тоже улыбается. — В следующий раз я отправлюсь сюда сам. Когда найду время. — Что, — снова улыбнулся Чайлд, — неужели господину Чжун Ли так не нравится мое общество? Чжун Ли лишь крепче сжал чужую ладонь. — Мне нравишься ты, твердо стоящий на земле.