Ангел с окровавленными ладонями

- Скальпель, - серьезным голосом проговорил Ангел, протягивая руку медсестре. В следующее же мгновенье ему в руку вложили инструмент, и он сделал первый разрез. Механически он продолжал совершать аккуратные разрезы, периодически меняя медицинские инструменты. Он всегда подходил к операциям с холодной головой, оставляя лишние мысли за порогом палаты. Но вопреки всему, в его мысли продолжал проникать Аки, подобно вирусу он распространялся по его телу, отравляя каждый миллиметр кожи, проникая во внутренние органы, охватывая каждую мысль и каждое действие. Ангел слегка помотал головой, снова возвращаясь в сосредоточенное состояние. - Отправьте его после операции на лучевую терапию, - снимая перчатки, ознаменовывая окончание операции, строго сказал он. Медсестры коротко кивнули, суетливо начав распределять обязанности. - Если так подумать, то я еще ни разу не планировал наше свидание, - возвращаясь в свой кабинет, подумал он, - что может ему понравиться? Телефон слегка завибрировал, обращая на себя внимание. Ангел взял смартфон в руки, его губы непроизвольно растянулись в улыбке при взгляде на профиль отправителя сообщения. «Я буду через полчаса, тебе что-нибудь купить?» «Ты ведь сам знаешь, что я отвечу» «Ты питаешься чем-нибудь еще помимо мороженого?» Даже через сообщения можно было почувствовать неодобрительный, но заботливый взгляд Хаякавы. «По правде говоря, нет» Аки, завидев это сообщение, стушевался. - Ты ведь врач! – воскликнул он с порога, когда входил в кабинет, - Как ты можешь продолжать питаться одними сладостями, зная к каким проблемам со здоровьем это приведет? – поставив тяжелый пакет на стол, он начал выкладывать несколько контейнеров. - Что это? – с недоумением спросил Ангел, выгнув одну бровь, - Рис? – заметил он содержимое одного из контейнеров. - Не только, - с облегчением вздохнул Аки, когда закончил распаковывать принесенную еду, - я приготовил тебе обед. Красивые тонкие черты лица Ангела вытянулись, и теперь оно выражало крайнее удивление. Похлопав рыжими ресницами несколько раз, он вновь опустил голову, рассматривая обилие еды, захватившее всю поверхность его стола. В голову назойливо лезли воспоминания о прошлом, о том, как в последний раз он ел домашнюю пищу лишь в далеком детстве, когда мама весело напевала незатейливую мелодию, а он вслушивался в ее нежный голос, в нос бил ароматный запах ее выпечки, а отец, как обычно пропадал на «работе». Семейная идиллия, которая подобно хрустальному бокалу, разбилась под гнетом жестокой реальности. Неосознанно он втянул запах горячей еды, и к горлу подступил ком. - Спасибо, - голос предательски дрогнул, что не ускользнуло от внимания Хаякавы, - приятного аппетита, - он зачерпнул ложкой мисо-суп и поднес ко рту. Едва жидкость попала ему в рот, он непроизвольно промычал от удовольствия. - Очень вкусно, - искренне похвалил Ангел, довольно жмурясь. Аки с умилением взирал на эту картину, рука сама собой потянулась к мягкой коже. Он с нежностью смахнул пальцем несуществующую рисинку и мягко улыбнулся. Ангел невольно затаил дыхание, напрочь позабыв об еде. Теперь его внимание было полностью сконцентрировано на красивом лице Хаякавы, находившимся на непростительно близком расстоянии. Взгляд опустился на четко очерченные тонкие губы. Едва он почувствовал легкое движение тела Аки, как вздрогнул и вжался в спинку кресла. Аки с удивлением наблюдал за тем, как напускная маска спокойствия на мгновенье приоткрыла реальные эмоции Ангела. Испуганные миндалевидные глаза говорили сами за себя. Он не боялся Аки, но продолжал испытывать страх, когда тот оказывался слишком близко, когда его прикосновения выходили за пределы невинных поглаживаний или неловких касаний. События, с которыми Ангел сталкивался на протяжении долгих лет не могли пройти бесследно. Он испытывал глубокую неприязнь и отвращение по отношению к большинству людей, в особенности к мужчинам. Иногда он позволял своим жертвам касаться себя, смотреть с неприкрытой похотью, но тем проще их было в последствии убивать. Тем меньше он испытывал вину за то, что оборвал чью-то жизнь, тем реже души неприкаянных преследовали его в кошмарах. Изначально, при первом взгляде на Аки, он не испытал никаких чувств и был уверен, что так все и останется. Ангел привык быть всегда начеку с любым человеком, напрягаться всем телом при каждом резком движении, наблюдать за сменой эмоций. И, когда на первом свидании он заметил, как сильно дрожит Хаякава в страхе перед каким-то аттракционом, это его позабавило. Эта маленькая деталь подобно шестерёнке запустила процесс, развитие которого уже нельзя было остановить. Ангел почувствовал облегчение, когда увидел проявление уязвимости в Аки, оно его расслабило и вызвало небольшое доверие. Но каждый раз, когда движения Аки становились увереннее и настойчивее, его опять охватывало беспокойство. Когда в глубине сапфировых глаз он видел скрытое восхищение, даже обожание, и начавшую укрепляться привязанность, он не мог не волноваться ещё больше. Он не мог возненавидеть Аки, не мог оставаться к нему равнодушным, несмотря на настойчивый голос разума, твердивший ему, что растущие чувства не приведут ни к чему хорошему. Ангел почти физически мог ощущать, как привязанность подобно корням растения прорастала в его душе, проникала в сердце, отравляла разум. Ангел надеялся, что сможет контролировать свою влюблённость, но она, подобно вальяжной кошке, не желала поддаваться дрессировке. Она не могла оценить всех рисков, которые приносила своим присутствием, своей непокорностью. Ангел прекрасно осознавал, что Макима свела их вместе, переплела их судьбы ради своих целей, и чем дольше он продолжит играть в ее игры, тем сильнее втянется, тем слабее станет. Он начал влюбляться, и это оказалось худшим чувством, которое только может испытать киллер. - Я должен тебе кое-что сказать, - глухо произнес он, восстанавливая контроль над своими эмоциями. Нет, он не мог поведать о Макиме, ее планах или своих мыслях о мафии. Он прекрасно осознавал, что даже в самом безопасном от Якудзы месте, уши мафии все равно повсюду. Единственное, что он мог сделать – быть искренним, ведь более продолжать бессмысленный спектакль он был не в силах. Хотелось открыться, снять маски и попробовать насладиться кусочком счастья, что подарила им Макима, намеренная в последствии это отнять, - я столкнулся с насилием в детстве, и мне до сих пор сложно избавиться от последствий. Ты не мог бы… - он тяжело вздохнул, говорить об этом вслух оказалось сложнее, чем он думал, - Ты не мог бы не инициировать прикосновения без разрешения? Меня это, - он вновь запнулся, борясь с уязвленным эгом, - пугает. Аки хотелось тотчас извиниться, упасть на колени и сгореть от стыда, но выше всех этих эмоций был гнев. Не на Ангела, а на того, кто довел его до подобного. - Конечно, - прохрипел он, быстро убирая свои руки под стол, - прости меня. Могу я узнать, кто это сделал? - Не важно, - из голоса ушли всякие эмоции, оставив лишь усталость, - спасибо, что терпелив со мной, - он слабо улыбнулся и вновь вернулся к еде. - Я благодарен тебе за доверие, - ответил Аки, черты его лица выдавали искреннее сочувствие и почти физическую боль, - если почувствуешь, что хочешь выговориться, я всегда буду готов выслушать. И клянусь, твои тайны останутся со мной. Что-то в этих словах поразило Ангела, он не мог понять, что именно, но ему действительно немного полегчало. Он надеялся, что в скором времени сможет без тени страха поцеловать Хаякаву. И в то же время он боялся, что хочет этого. - Как ты смотришь на то, чтобы я каждый день готовил тебе обед? - спросил Аки, и Ангел был благодарен, что он постарался перевести тему. - Я был бы рад, но чувствую ты устанешь от этого, - рассмеялся он. - Мне только в радость, - улыбнулся в ответ Аки, радуясь тому, что улыбка вновь расцвела на ангельском лице. - Не жалуйся потом, - продолжил смеяться последний. В голове Аки пронеслась спонтанная идея устроить романтический домашний ужин, но учитывая предыдущий диалог, он решил, что прибережет приглашение на другой день. Тем более, что к подобному нужно основательно подготовиться. Несмотря на то, что он все ещё не мог избавиться от противного чувства горечи и вины, он был, как ни парадоксально, рад тому, что Ангел ему открылся. Он чувствовал, что их отношения вышли на новый уровень. И для их развития необязательно были нужны прикосновения: доверие, заключающееся в откровениях, было гораздо интимнее.