Алые цветы смерти

Раннее утро. Вся комната залита тёплыми, радостными, лучами солнечного света, который осторожно проникал сквозь раздвинутые шторы. Дазай лежит в постели, и вставать ему совсем неохота; он лениво поворачивается на другой бок и продолжает спать. В это время резвый, маленький, золотой лучик уже спешит разбудить его. Он тихонько ползет по подушке, наконец достигая носа, и парень ощущает его тепло. Мафиози медленно открывает глаза, приподнимаясь на локтях. — Ну что, как спалось? — через пару мгновений раздается знакомый голос, заставляя впасть в ступор и обернуться. — Все нормально? — Какого чёрта ты здесь делаешь, Одасаку? — сорвалось с губ прежде, чем он успел подумать. — Прости, — коротко и ясно продолжает шатен, нервно покусывая нижнюю губу. В лазурных глазах напротив, к счастью, больше не читалось то самое разочарование и мимолётная грусть, как это было вчера. Сейчас эти два «океана» были как никогда спокойны. — Знаешь, что мне больше всего нравится в тебе? — вдруг спросил молодой человек, пытаясь вывести разговор на новый уровень. — Твоя душа. И какой бы окровавленной и травмированной она не была – она мне нравится. Что уж тут таить, ты человек сложный, но вовсе не плохой, — столь чувственная речь вызывала странные ощущения, отдаваясь где-то в области груди. — Поэтому я прошу тебя, Дазай, прекрати причинять себе боль. Понимаю, у тебя, скорее всего, имеются какие-либо психологические травмы, - которые стоило бы хорошенько проработать, - ибо работа в мафии - это не шутки. Здесь убивают людей. Причём, во всех смыслах. Разве я не прав? И в ответ – молчание. Осаму не знал, что говорить, ибо в голове было совершенно пусто. День только начался, а ему уже хотелось пойти и закурить где-нибудь за углом, чем он занимался, обычно, после работы. Баловаться с сигаретами парнишка начал относительно недавно, а стимулом для этого послужила обыкновенная скука и желание попробовать что-то новое. Сакуноске, конечно же, знал об этом, но препятствовать вредной привычке не стал, ибо понимал, что его попросту проигнорируют. Как и всегда. — Я не хочу делать тебе больно, — не выдержав, прошептал мужчина, внимательно разглядывая худощавую фигуру напротив. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. — Счастлив? — так же тихо ответил шатен, поднимая голову. — Мне это не нужно. Хватит играть в спасателя и пытаться изменить что-то. Ты понимаешь, что мне плевать на тебя и на твою жалкую помощь? Точнее, жалкие попытки помочь. Слова, будто ножи, вонзились в сердца обоих. — Я тебя понял, — сухо бросил в ответ Одасаку, давая понять, что разговор окончен. Жаль, что этот разговор был последним, перед тем как произошли события, перевернувшие две жизни с ног на голову.

***

Подул холодный, пронизывающий насквозь, ветер, заставляя содрогнуться и спрятать руки в карманы черного пальто. Синий шарф небрежно болтался на бледной шее, совсем не согревая своего обладателя. Нащупав в кармане полупустую пачку «CHAPMAN», мафиози облегчённо вздохнул. Жутко хотелось закурить, но он старался держаться до последнего, не желая портить момент. Все вокруг казалось таким безжизненным: деревья, цветы, дома вдалеке – имели приглушенный цвет, краски будто меркли. Серый асфальт, серые мысли, серое небо. И из всей этой серой картины по-настоящему выделялся только белоснежный гроб, усыпанный красными розами и кое-где гвоздиками. Лепестки цветов были равномерно распределены по поверхности, будто алое покрывало. Неподалеку можно было заметить небольшую фотографию в аккуратной рамочке, на которую смотреть было больнее всего. В горле пересохло, хотелось кашлять. В темно-карих глазах уже застыли слезы, незаметно стекающие по бледному лицу. Пожалуй, это первый и последний раз, когда он позволил себе такую слабость. «Прости меня, Одасаку. Я постараюсь быть счастливым. Ради тебя.»