Непроницаемость

Татуированные руки поглаживали тёмные волосы, призывая успокоиться и прекратить истерику. Полина сидела на полу в ванной в объятьях Виолетты, стараясь остановить нескончаемый поток слез, что лились из глаз с момента, как за друзьями Малышенко хлопнула входная дверь. Разум затуманился от сильного переживания и стресса, что наваливался на голову с каждым днём всё сильнее. А понимание того, почему Виолетта либо слишком гиперактивная, либо слишком раздражительная, точно стало для Полины последней каплей. — Поль, — тихо протянула Виолетта, когда рыдания превратились в тихие всхлипы. — Я не хотела, чтобы всё так сложилось. — А как ты хотела? — спросила Полина, выпутываясь из объятий и с раздражением смотря на Малышенко. — Оставить всё в неведении или, может, дождаться, когда я найду тебя с передозом где-нибудь? — Я хотела рассказать сразу! — выпалила Ви. — Но я боялась, что если правда вскроется, то ты отвернешься от меня! — Не отвернулась бы, если бы ты всё сказала сразу! — ответила Полина. Голова болела несчадно, мышцы ломило от усталости, но вывалить все оставшиеся эмоции хотелось. — Ты думаешь, мне ахуенно узнавать от твоей подруги, что ты торчишь? Не от тебя, а от девушки, которую я первый раз в жизни видела! Полина тут же встала на ноги, выбегая из ванной. Виолетта пошла за ней, сворачивая на кухню. Москалёва, руки которой всё ещё потряхивало, двигалась быстро и резко, нервно перебирая чистые стаканы, чтобы налить себе воды и немного успокоиться. — Я не знала, что ты отреагируешь так резко, — прервала возникшую тишину Виолетта, прочистив горло. — Я… — тяжелый вздох и ком, что застрял поперёк горле. — Я в девять лет отца с передозом нашла. Мне этого опыта — выше крыши. Виолетта не ответила. Подошла к Полине, притягивая к себе и целуя куда-то в макушку. Москалёва, казалось, вот-вот расплачется с новой силой, тая в объятьях Малышенко, однако она старалась держаться. И без того показала слёзы, которые никому показывать не привыкла.

***

— Дай угадаю: она сказала, что завяжет? — спросила Мишель, откидываясь на спинку стула. Полина, за невозможностью находиться в квартире дольше, быстро оказалась у Гаджиевой. Виолетте сказала, что ей нужно проветриться, а сама ускакала к подруге и пересказала всё «от» и «до», не в силах больше терпеть. Хоть они в последнее время общались всё меньше из-за появления вторых половинок. Полина всё ещё знала — в любой момент она может прийти и высказать всё, что накопилось. Полина кивнула, а Мишель закатила глаза. — И ты в это веришь? — Очень хочу, но нет, — помахала головой Полина. — Папа тоже маме много чего обещал, по итогу пока в наркодиспансер не положили, не бросил. Мишель замолчала, отпивая кофе. Время было около полудня, в квартире стояла лёгкая прохлада из-за открытого окна. — Может, попробуешь убедить её лечение пройти? — спросила Мишель, прерывая чуть затянувшуюся паузу. Полина успела погрязнуть в мыслях полностью, выныривая только после того, как Гаджиева громко поставила кружку на деревянный стол. — Я, конечно, понимаю, что вы встречаетесь не так долго, да и знакомы меньше двух месяцев, но стоит хотя бы попытаться. Она, вроде, девушка не глупая, тем более учитель химии. — Сомневаюсь, что Вилка меня слушать станет. Скажет что-то на подобии «моя жизнь — я сама разберусь», да у виска покрутит, — невесело усмехнулась Москалёва. — Мне кажется, мы должны побыть друг от друга чуть порознь. — Может, оно и к лучшему будет, — пожала плечами Мишень, опуская взгляд в пол. — Вам надо поговорить, когда у обеих мозги свежими будут. Можешь у меня на ночь остаться, если хочешь. Полина кивнула, коротко улыбаясь. Мешать планам Мишель, которые у неё непременно были, Москалёва не хотела, однако возвращаться в квартиру к Виолетте она не хотела ещё сильнее. А Гаджиева сама предложила и была не против, так что это было только на руку. — Сообщи своей ненаглядной, что ночью тебя можно не ждать, — кивнула Мишель в сторону телефона, что лежал экраном вниз в нескольких сантиметрах от Полины. — А то потеряет тебя и потом на меня всех собак спустит. Полина, кажется, впервые за этот день искренне усмехнулась. Рука потянулась к мобильному, и, разблокировав его, Москалёва быстро нашла чат с Виолеттой и напечатала сообщение. Написала, что устала и хочет, чтобы до завтрашнего дня они не виделись, что осталась у Мишель и Малышенко не стоит переживать. А в ответ получила короткое сообщение с печальным смайликом и короткую подпись «понимаю». Реакция была неприятной, но Полина знала — она вполне в стиле Виолетты, переживать было не о чем. — Да ладно, — протянула Мишель, натягивая улыбку. — Прорвёмся и через это, не переживай. Полина кивнула, отпивая уже остывший кофе. — Я уломала Кристину закодироваться, — хитро улыбнулась Мишель. — Могу накидать пару советов, как справиться. — Сначала скрывать прекрати, что вы встречаетесь, а потом поговорим, — ответила Полина, заставляя Гаджиеву залиться смехом. — Я то всё вижу, не первый год с тобой дружим. — И то верно, — ответила Мишель. Настроение чуть улучшилось, но полностью не поднялось. Хотелось завалиться в кровать и проспать до следующего утра, но Мишель бы не позволила — уломала бы пройтись по улице или глянуть какой-нибудь сериал. Они давно не проводили время вместе, а Гаджиева явно хотела это исправить, поэтому и схватила Полину за руку, потащив в зал. День обещал быть весёлым, времени для гнетущих мыслей быть не должно.