Моя прекрасная нуна

После того как они покинули квартиру Джунги, Чонгук, высадив по дороге Джису, отправился прямиком в один знакомый бар, позвав с собой друга Мингю из SEVENTEEN. Так как и Чон, и Джису в этот вечер пользовались такси, то и надобности переживать за то, кто будет за рулём, не было. Они просто вновь вызвали машину, которая подбросила их до нужных мест назначения. Несмотря на то, что на мини-вечеринке Чон выпивал наравне со всеми, хотелось выпить ещё. - Ты неважно выглядишь, Чонгук-щи, – заметил Мингю, когда тот опрокинул в себя шот и потянулся за более крупным бокалом. – Хочешь выпить весь представленный здесь алкоголь? - Ммм… нет, - протянул Чонгук, - я не собираюсь выпить всё. Но я хотел бы выпить побольше. - Больше, чем то, что ты и так уже в себя влил? К тому же ты ведь едешь с посиделок. Чонгук вновь что-то пробубнил себе под нос, прихватывая палочками кусочек мяса с тарелки. - Пожалуй, я напиваться не буду. Кто-то же должен контролировать ситуацию, – выдал Мингю и отодвинул напиток, стоящий у его тарелки, подальше. Он молча наблюдал за другом, размышляя о том, что же того так расстроило. А тот явно был расстроен. С Чонгуком они дружили не один месяц или год и выпивали тоже не раз. И сейчас, глядя на то, как он смаковал тот или иной напиток, не забывая закинуться мясом, Мингю сказал бы с уверенностью: что-то с ним произошло. Появилась какая-то причина тому, что его друг решил продолжить «банкет». - Ничего не хочешь рассказать? – аккуратно спросил он у своего сонбэ. Чонгук ответил не сразу, витая где-то в своих мыслях. - Вот скажи мне, - начал он, – у тебя бывало такое, что ты, спустя долгое время, встретил старого друга и не знаешь, как и о чём с ним говорить? «Так, начало есть», – подумал Мингю. - Бывало, чаще всего - с одноклассниками. Спустя несколько лет после выпуска при встрече мы уже не могли вести беседу, как в старые добрые времена. Чувствовалась неловкость, – ответил он честно. – У меня такое бывает и сейчас с некоторыми друзьями из прошлого. Но в этом случае я уже веду себя по-другому. - По-другому – это как? – заинтересованный Чонгук, казалось, вовсе забыл о стопке, к которой ещё минуту назад собирался приложиться. - Если спустя то время, что мы не общались, я чувствую, что всё ещё хочу это делать, я просто делаю. Ну, то есть, - добавил он сразу, уточняя, - я становлюсь инициатором дальнейших разговоров, встреч. Я иду на контакт. И если я вижу, что тот друг отвечает мне тем же, общение продолжается. Если нет, я ухожу без сожаления: значит, не вернуть. Мингю замолчал, а Чонгук стал обдумывать его слова. Однако спустя недолгое время вновь спросил: - А если бы ты ещё не успел предпринять никаких шагов, но услышал бы от этого человека что-то расстраивающее? Что-то, что сбивает с толку и, возможно, мешает предпринять эти самые шаги? Как бы это сказать… Ты хотел сделать что-то, но услышал то, что сбило твое желание это сделать. Нет, погоди, - совсем запутался Чонгук, собираясь с мыслями. – Погоди, мне надо сформулировать... - Позволь перебить тебя, Чонгук, - ответил ему Мингю. – Что бы ни сказал тот человек, он наверняка мог это сделать, не зная о том, что ты собираешься предпринять. Возможно, этот человек таким образом обезопасил себя. Вариантов может быть много, тут надо знать конкретную ситуацию. Да даже, если бы и знал. Я скажу тебе так: ты либо всё равно попытаешься и, даже если тебя ждёт провал, будешь знать, что пытался; либо всё оставшееся время будешь жалеть, что даже не попробовал. - Обезопасить себя? – переспросил Чонгук. – От меня? - Скорее от себя самого. Такое тоже бывает. Оба замолчали, каждый размышляя о своём. - И вообще, так ли важна разница в возрасте? – совсем тихо вдруг проговорил Чонгук, но Мингю всё равно его услышал. Кажется, в конце концов, стало потихоньку приходить понимание. Если сначала весь их разговор казался ему сумбурным, то после последнего вопроса, картина стала проясняться. - Тебе понравился кто-то, к кому ты хотел подкатить, - начал он, улыбнувшись тому, как хмуро впился в него глазами друг, - но… она что-то такое ляпнула, что тебя расстроило раньше, чем ты успел это сделать, так? Чонгука стало раздражать, что улыбка Мингю с каждым словом становилась шире. - И, судя по последнему твоему вопросу, её не устраивает разница в возрасте между вами, – наконец закончил тот. «Ну, вообще-то она не говорила, что её не устраивает что-то», - подумал про себя Чонгук, но лишь продолжил молча смотреть на него. Потому Мингю вновь пришлось заговорить самому: - Я надеюсь, она не несовершеннолетняя? Знаешь ли, бро, твой статус суперзвезды не сможет обеспечить тебя протекцией, если дело будет касаться такого серьёзного вопроса, – деловито, и вместе с тем продолжая ухмыляться, заявил он. - Нуна, - на автомате вырвалось у Чонгука, который тут же пожалел о сказанном. Мгновенно. Ох, уж эта его болтливость в подпитии. - Воу! – взбодрился моментально Мингю. – А вот это уже интересно. Ты решил сразу вот так вот, да? И кто она? Как она? - Что «как она»? - Ну… Хорошенькая? Горячая? Тебе нравятся дамы постарше? - У меня никогда не было определенных рамок с возрастом. Для меня это не так важно, как чувство комфорта с конкретным человеком. Я, правда, никогда об этом не думал, – честно поделился Чонгук. – И да, она красивая. Когда я… когда я смотрю на неё, она кажется такой… родной, ведь когда-то мы были по-настоящему близки. И вместе с тем - такой далёкой. Словно стала... чужой. Пьяная откровенность Чонгука не была новостью для Мингю, но сегодня она казалась особенной. Они могли обсудить что угодно, и частенько девушки не были исключением. Однако именно сегодня он будто делился чем-то сокровенном. И только Мингю подумал об этом, как Чонгук грустно произнёс: - Мне словно старую рану вскрыли. Казалось, она затянулась, стала рубцом. Была забита татуировкой какой-нибудь. А сейчас будто кто-то упорно пытается её разбередить. Из этих слов Мингю понял, что история Чонгука и объекта его симпатии довольно давняя. Да и ранее он не просто так спрашивал о знакомых, встретившихся спустя долгое время. - Знаешь, что, Чон, - вдруг хлопнул он его дружески по плечу, - плыви по течению. Хочется попробовать подкатить – подкатывай, и не смотри на меня так, говорю, как есть. Если чувствуешь, что это не имеет смысла – тоже дело твоё. Но помни то, о чём я тебе говорил: по мне, правда, лучше сделать, чем потом жалеть, что не попробовал даже. А теперь, мой пьяный друг, давай-ка по домам, м? Чонгук лишь кивнул, так и не притронувшись больше к стопке.

***

Уже дома, после освежающего и бодрящего холодного душа, который волшебным образом смыл часть хмельного состояния, и после того, как расположился на родной просторной кровати, он вновь позволил себе погрузиться в свои нелёгкие думы. Итак, спустя всего чуть более недели после встречи с Бонни, что он имеет? А ничего. Вернее, непонятную смесь из странных мыслей и чувств. Требовалось все рассортировать и упорядочить, что казалось сейчас весьма трудным. Но он попробует. Взволнован ли он тем фактом, что они встретились с Бонни, и она снова работает с ним? Да. Понравилась ли она ему вновь, спустя столько лет? Да. Однозначно. Чувствует ли он он сейчас к ней что-то? Всё сложно. Надо подумать об этом позже. Расстроил ли его её ответ на игре? Да. Себе врать не хотелось. Рассчитывал ли на другой? Определённо. Почему? С этим тоже всё сложно. Вообще, в первый день встречи на него нахлынула такая волна ностальгии и воспоминаний, что он просто чудом не пустил слезу, хотя и был просто на грани. В груди разлилось такое тепло, вперемешку с шоком от встречи, что до сих пор от этой мысли по телу пробегали мурашки. Получается, что частично он ещё не до конца понимает себя, но вместе с тем чувствует, что что-то внутри пошатнулось. Совершенно точно пошатнулось. Семь лет в полнейшей разлуке, чтобы просто в один день, хорошо – в одну неделю, всё внутри заходило табуном. Что с ним? А ведь ещё и ей нравятся мужчины постарше. «О, боже, как же всё сложно!»

***

Следующие недели пролетели на автомате. Чонгуку казалось, что всё, чем он был занят, делалось машинально, на уровне выработанных рефлексов. Встал, умылся, поел, поехал в агентство; репетиция до полной усталости, перекус, какая-нибудь встреча или очередной поход к дерматологу; дорога домой, дом, бессмысленное рассматривание стены напротив, сон. И так по кругу. Он пытался понять, как ему вести себя с Бонни после тысяч своих размышлений, разговора с Мингю, её откровения о своих предпочтениях в мужчинах. Всё сбивало с толку. Не найдя для себя никакой конкретной тактики поведения, но сначала пытался делать вид, что не сильно-то её и замечает. Наверное, иногда перебарщивал. Затем с грустью понял, что не может так вести себя и дальше, а потому вновь вернулся к прежнему непринуждённому общению в виде ничего не значащих фраз приветствия или других односложных ответов и комментариев. Позже он продолжил вновь наблюдать за ней и с удивлением отметил про себя, что стало даже на душе легче, будто именно этого ему и не хватало всё время. Насчёт её вкусов... Чонгук решил просто отпустить это. В конце концов вкусы могут и поменяться. Главное – сам человек. Ведь так? Так. Он решил, что так.

В феврале в агентство были доставлены все сценические костюмы ребят, в которых они должны были выступать на концертах в Сеуле. И так как те были не за горами, а буквально в марте, репетиции стали проводить чаще, а значит, и работы было у всех полно. Жизнь стаффа кипела, и Бонни постоянно была чем-то занята. Она старалась с головой в неё уходить, чтобы не думать о странном поведении Чонгука: он то избегал её, то постоянно маячил перед глазами; то молчал, то пытался поддержать разговор, если они оказывались поблизости. Что происходило с парнем – одному Богу известно. Тем не менее Бонни не могла не признать, что в те моменты, когда он её избегал или был крайне немногословен, ей становилось грустно. Почему-то казалось, что она в чём-то провинилась, и ей очень не нравилось это состояние. Сегодня была контрольная проверка полных образов мемберов для выступлений: одежда, укладка, мейк, украшения – всё было продумано и должно было быть оценено и утверждено окончательно. Большая гримёрная, в которой находились ещё и дополнительные ширмы, потихоньку заполнялась людьми. Где-то слышался очень узнаваемый смех Джина, который невольно вызывал у Бонни улыбку; кто-то из работников, занимающийся пуговицами на костюме, довольно громко просил не дёргаться Тэхёна, отвлекающегося на разговор с Чимином. Намджун, кажется, что-то вновь сломал и извинялся. Мира быстро отпаривала брюки Хосока. Один Юнги уже сидел на стуле перед зеркалом, закрыв глаза и расслабившись под легкими мазками кисточки для макияжа своего визажиста. - Ну и где Чонгук? – спросила Наён, она же стилист. Бонни стала оглядываться по сторонам в поисках названного, как ближайшая ширма тут же была отодвинута, выпуская макнэ. - Я здесь. - Волосы или мейк сначала? Наён подошла к зеркалу и повернулась к Чонгуку, кивая на стул в пригласительном жесте. - Давай волосы. И с этими словами Чон плюхнулся на своё место. Бонни стояла позади, и их взгляды встретились в зеркале, после чего он слегка ей улыбнулся, демонстрируя ямочку на щеке. Она улыбнулась в ответ и отошла в сторону, пропуская работника, который нёс манекен, а затем и сама пошла помочь принести ещё один оставшийся. Когда волосы Чонгука были уложены, кто-то из команды позвал Наён. - Я пока занята, мне ещё наносить макияж! – крикнула она куда-то в сторону, вновь поправляя волосы на висках Чона. - Я уже передавал, что ты готовишь артиста, но сказали - срочно. - Да, чтоб вас… ой, - сразу одёрнула себя Наён, вспомнив о Чонгуке. - Всё в порядке, - рассмеялся тот, - иди. Вдруг действительно что-то важное. Наён отложила баночку лака для волос и расчёску, и развернулась к зовущему её коллеге, чтобы покинуть своё место. Бонни ещё раз аккуратно прошлась тонкой губкой по последней паре обуви, лежащей на полке, когда к ней подбежала Наён. - Бонни, выручи, пожалуйста, - быстро проговорила она. – Ты ведь, кажется, говорила, что заканчивала курсы визажа, когда была дома? - Да, - немного неуверенно кивнула Бонни. - Отлично! Меня зовут, говорят - срочно. Подмени меня с мейком для Чонгука, иначе я просто не успею. Все остальные уже заняты. Я была бы тебе очень благодарна! – тараторила Наён, складывая руки в молящем жесте. - Мне не сложно, конечно, но я же… - Вот и отлично, спасибо! – радостно бросила Наён и убежала раньше, чем Бонни договорила: «Я же не знаю, какой именно ты планировала ему делать». Ладно, это не невыполнимая задача, так что времени терять не нужно. Бонни направилась в сторону места, которое занимал Чонгук. Он что-то листал в телефоне, опустив голову, а потому не заметил бесшумно подошедшую сзади Бонни. - Так, - глубоко вздохнув, произнесла она, отвлекая его от происходящего на экране. Он удивлённо поднял глаза, вновь пересекаясь с её взглядом в зеркале. - Ты? - Наён попросила меня подменить её, чтобы не терять времени, – начала Бонни. – Так что, если ты не против, мы начнём. Он выглядел сейчас очень заинтересованным и просто кивнул, добавляя: - Нет, я не против. Борясь с волнением, Бонни развернула его на стуле лицом к себе, на какое-то время замирая. Чонгук убрал телефон в карман и теперь ждал дальнейших действий. - Вы… - вышло хрипло и Бонни откашлялась, - вы уже обсуждали с Наён, каким должен быть твой мейк? - Просто сошлись на том, что должен быть несильный акцент на глаза, но всё вместе при этом должно смотреться естественно. - Хорошо. Посмотрим, что тут у нас. Бонни аккуратно стала перебирать бутылочки и баночки с различной основой под макияж, тональными кремами, кушонами и прочими средствами. Ознакомилась так же с пудрой, румянами, рассмотрела палетки с тенями, оценила ассортимент бальзамов для губ. Наконец, приступила к подготовке лица под макияж. Оказалось, это было не так просто, как ей казалось в самом начале. И дело было вовсе не в самом макияже, потому как с ним у неё действительно не было затруднений. Проблема была в Чонгуке. Точнее - в такой близости с ним. Сейчас его лицо находилось напротив и, казалось, ближе, чем следовало бы. Бонни лёгкими движениями наносила крем на кожу, стараясь не смотреть на самого парня. Одно средство за другим. Вот уже в руках тоналка, вот пудра... Каждый штрих давался всё труднее, и в какой-то момент Бонни даже сглотнула. А ведь она ещё не перешла даже к глазам. К глазам, которых избегала так отчаянно все эти минуты старания. Чонгук же, напротив, не мог оторваться от столь близкого рассматривания Бонни. Он смотрел на неё, не отрываясь, словно заворожённый. Иногда её тонкие прохладные пальцы касались кожи и вызывали приятные волны по телу, природу которых сейчас понимать не было желания. Он видел, что она избегает «айс контакта» с ним, и это даже немного забавляло. Забавляло и волновало одновременно. - Закрой глаза, - послышался её мелодичный голос, - мне нужно подвижное веко. Чонгук послушно прикрыл глаза, почувствовав, как его скул коснулись её пальцы, придерживая, а век - невесомая щёточка кисти. Сначала к одному, затем к другому. Ему показалось, что он даже дыхание задержал, полностью отдавшись своим ощущениям. Пальцы Бонни несколько раз меняли положение, и Чонгук не мог не думать о том, насколько ему приятно было их ощущать на себе. - Теперь открой, - прозвучало почему-то глухо, - и посмотри наверх. Чонгук выполнил и это указание, всеми силами борясь с желанием посмотреть не наверх, а прямо. Впиться в неё своим взглядом, чтобы убедиться, что не он один это сейчас чувствует. Это. Что ещё за «это», он тоже пока не решил, да и неважно. Важно лишь то, что внутри всё начало ходить ходуном, и этот внутренний кипиш не вызывал неприятных чувств. Наоборот. Прямо очень наоборот. - Постарайся, если и моргать, то незаметно. Не хочу навредить нечаянно кисточкой, – вновь дала указание Бонни. Для неё сейчас время тянулось так долго, как только было возможно. Она не знала, куда себя деть. Вернее, она знала, что нужно делать и делать это хорошо, однако сложно было успокоить вдруг затрясшиеся руки. Тремора у неё никогда не было, красила не впервые. Тогда почему сейчас она похожа на нервничающего новичка? Такими темпами она может действительно зарядить ему кисточкой в глаз. От этой мысли стало не по себе. И это ещё хорошо, что он сидел, то с опущенными веками, то, глядя вверх. Словно услышав её мысли, какой-то миг спустя, Чонгук опустил ресницы, и наконец их взгляды пересеклись, а рука Бонни, держащая кисточку, замерла, не доходя до внешнего уголка глаза. И казалось, что именно в эту секунду время остановилось. Люди вокруг, весь фон словно смазались; голоса, которыми была наполнена гримёрная, стали приглушёнными, а слова неразборчивыми. Теперь казалось, что всё происходящее вокруг абсолютно обособлено от них. Бонни смотрела в сияющие чёрные омуты напротив, которые даже, кажется, начинали потихоньку затягивать. В то время как Чонгук улавливал каждое подрагивание её ресниц. Удивительно, что прямо сейчас они не слышали никого и ничего вокруг, но слышали дыхание друг друга. В этой суматохе, среди целой толпы людей, Чонгуку казалось, что громче всего сейчас стучит его сердце, отдаваясь в ушах. Зелёные глаза напротив примагнитили к себе настолько, что он просто потерял всякое желание двигаться. Хотелось остаться здесь. Надолго. Чтобы все ушли, все эти жужжащие звуки вокруг пропали, оставляя его и дальше слушать её дыхание. Бонни отчаянно пыталась вести внутреннюю борьбу: нужно было срочно продолжить начатое, а точнее, закончить его уже, но, вместе с тем, рука почему-то никак не хотела двигаться с места. Лишь на короткий миг она перенаправила взгляд немного выше и в сторону, цепляясь им за пирсинг на брови Чонгука, в который раз за всё время, что видела его, отмечая, как сильно он ему идёт. Наверное, многие его оценили так же. Молнией блеснувшая мысль резко привела её в сознание, заставляя сморгнуть наваждение и моментально выпрямиться, прерывая зрительный контакт. Чонгук растерянно смотрел на неё снизу вверх, словно пытаясь понять, что это было. - Всё в порядке? – выдавил он из себя. - Д-да, всё хорошо, – слишком быстро ответила ему Бонни, а внутри словно кто-то прокричал: «Всё совсем не в порядке!» - Остался последний штрих и ты готов, - и с этими словами она отвернулась к столику, выбирая бальзам для губ. Господи. Бальзам для губ. Ещё одно испытание. Хотелось позвать Наён, чтобы она разобралась, наконец, сама со своей работой, а ей позволили бы и дальше раскладывать обувь. После последних минут, часов, что они с Чонгуком гипнотизировали взглядами друг друга, нанести ему бальзам на губы казалось верхом издевательства над её, вдруг давшей сбой, уравновешенностью. Держать себя в руках, контролировать свои эмоции и чувства, подходить к любым вопросам с холодной головой – куда всё это делось? Что происходит? - Обычно мы используем натуральный тон, - вдруг услышала она за спиной голос макнэ. – Обычный бесцветный – актуально всегда. - Да-да, конечно. Я как раз собиралась взять бесцветный, – Бонни постаралась придать своему голосу безмятежности, чтобы максимально скрыть одолевшее её волнение. - Расслабь губы, - обратилась она к нему, - и слегка приоткрой… их. Последнее слово она «проглотила». Взяв в руки нужный бальзам, она вновь немного наклонилась к лицу Чонгука, который всё так же неотрывно смотрел на неё своими большими глазами, даже не собираясь прятать столь открытый взгляд. «Твою ж…» И вновь Бонни поднесла руку к его лицу, но уже в районе губ. Руку, которая вновь стала предательски дрожать, а потом и вовсе… замерла. Снова. Это дежавю? К сожалению, нет. Сцена вновь повторялась, с той лишь разницей, что на этот раз она не могла не думать о том, как близко находятся его губы, и как бессовестно её отвлекает тоненькое колечко пирсинга в углу нижней. В конце концов, сколько можно, и что происходит?! Это начинало даже напрягать в какой-то степени. Чонгук, проследивший за взглядом Бонни, не стал спрашивать у своей совести, можно ли ему поступить так же, а просто сделал это. Он рассматривал её губы так близко впервые за всё время их знакомства в целом. В прошлом они могли и подурачиться, и пошутить, и болтать часами, даже лёжа на матах в зале. Ничто из этого не казалось чем-то запредельным. Он часто видел Бонни вблизи, когда она подходила сказать ему что-то шёпотом, или ей нужно было наклониться за чем-нибудь неподалёку. Но всё это вообще не шло в сравнение с тем, как выглядело сейчас. Поменялись не только они, поменялась атмосфера, царившая в данную минуту. Всё стало неоднозначным: каждое движение её ресниц, дыхание, подрагивающие пальцы, тонкий аромат её парфюма, витающий в воздухе едва уловимым облаком, прядь волос, выбившаяся из резинки. Оба, не сговариваясь, вновь подняли взгляды и посмотрели друг другу прямо в глаза, а Чонгук немного подался вперёд. Бонни показалось, что сердце пропустило удар, когда она вдруг ощутила тёплые пальцы Чонгука, обхватывающие, обволакивающие её собственные, в которых был зажат несчастный тюбик. А в следующее мгновение он, слегка притянув и удерживая, стал мучительно медленно наносить бальзам, направляя руку Бонни вдоль своих губ. Сначала по нижней, задевая колечко, а затем и по верхней. Всё это, неизменно не отрывая от неё взор. Бонни следила за его действиями словно заворожённая, чувствуя, как стремительно начинает загораться предательский румянец на щеках, обдавая жаром изнутри. Чонгук же, не останавливаясь, начал повторять свои действия в обратном порядке, хотя бальзама на губах было и так достаточно. - Что ты… что ты делаешь? – прошептала Бонни. - Нуна… - Ну-с, как ваши дела? Из тумана обоих вырвал голос приближающейся Наён, заставляя отпрянуть друг от друга. Всё вокруг будто заново ожило. Голоса стали громкими, лица чёткими. Бонни мгновенно отвернула к зеркалу пылающее лицо, делая вид, что возвращает различные щёточки и тюбики на места, раскладывая. Чонгук пытался сморгнуть наваждение, которым был пленён минутой ранее, и, когда это получилось, выражение его лица стало абсолютно нечитаемым. - Кажется, нуна Бонни неплохо справилась, – сказал он хрипло, улыбнувшись, Наён. - Вау! Очень даже неплохо. Как раз то, что надо. Бонни кивнула, ответив на улыбку коллеги, и сразу добавила: - Ну, мне надо бежать. Что смогла, я сделала. И после этих слов торопливо покинула место у зеркала, направляясь на выход из ставшей такой душной гримёрной. Чонгук проводил её взглядом и, наконец, стал слушать, о чём ему ещё хотела поведать Наён. Бонни стремительно неслась к двери, когда на самом выходе её окликнула Мира. - Бонни, ты куда? - Мне надо в уборную. Бросив короткий ответ, она действительно направилась в сторону туалета. Нужно было срочно умыться. Холодной водой. Затем сходить попить водички. Или наоборот. Кончики пальцев до сих пор хранили ощущение прикосновения Чонгука, а от мгновенно вспыхнувшей в голове картинки с последними сценами, Бонни прибавила шаг и уже практически бежала в сторону уборных комнат. Всё-таки, сначала она сполоснёт лицо.