Штиль

Если меня спросят, почему я не люблю гостей, то все просто - в стенах дома я похожа на пещерное чудовище, не видящее солнечный свет со времен первого пришествия Христа. Если к тебе приходит симпатичный парень, хоть и с двумя детьми, то стоит соответствовать хотя бы гордому званию "человек", на "девушку" я сейчас даже не замахиваюсь, скептично глядя на свою футболку с эмблемой какой-то предвыборной компании и треники, которые из-за катышек уже стали похожи на махровое полотенце. На здоровой ноге старый тапок, который больше моей стопы раза в два, не знаю отчего, но домашние тапочки я всегда брала на размеров пять больше, хотя уверена, что мода оверсайз к подобному не относится. - А чего в словах про то, что благодарность мне не нужна, было непонятно? - звучит несколько грубо, особенно учитывая моё опухшее ото сна лицо, из-за которого глаза стали похожи на две гневные щелки. Потираю лицо, попутно поправляя растрепанные волосы. За моей спиной уже стоит Казутора, который улыбается так же, как и мои утренние гости. - Рот порвешь, - кидаю я ему и кое-как хромаю в сторону от двери, пропуская гостей в дом. - Заходите уже, выгонять не буду. Казу, дай гостям тапочки. - Пока мальчик достаёт из шкафа несколько пар детской обуви, я скептически оглядываю ноги Шиничиро. Буквально на днях я купила несколько пар детских тапочек, ожидая, что рано или поздно Казу приведёт друзей, но на взрослого не рассчитывала. Озабоченное лицо Шиничиро вызывает улыбку. Тот наклоняет голову на бок, когда мой братец протягивает ему пару крохотных резиновых кроксов. Майки начинает ржать, пока Эмма не бьёт его кулаком по макушке. - Придётся тебе походить босиком, - пожимаю плечами я, не скрывая довольной улыбки. - Вот что случается, если прийти без предупреждения. - Мы вроде как договорились с Казуторой. Даже тостер купили в качестве подарка. - На этот раз довольная улыбка озаряет уже лицо Шиничиро, пока он непринуждённо проходит в дом, оставляя меня с детьми. Я бросаю гневный взгляд на Казу, пока тот наигранно посвистывая, смотрит в сторону. Такой дурак, что даже злиться сил нет. Но это не значит, что я перестала быть противной и мстительной стервой со сломанной ногой. Я сажусь на привезенную Майки коляску, отдавая коробку ему в руки. - В качестве наказания - будешь моим водителем, Казу. А теперь кати на кухню. Хочу набрать пару килограмм, чтобы тебе жизнь медом не казалась, - как можно строже говорю я, но парнишка лишь рад хоть как-то помочь моему положению, поэтому быстро катит меня вперёд, жестом зовя за собой друзей. Пока я сижу на своём новом транспорте, нервно болтая в воздухе здоровой ногой, семья Сано беззаботно хозяйничает на кухне, словно она с самого начала им принадлежала. Без понятия, что они готовят, но мое озлобленное выражение лица троица старательно игнорировала. Только Эмма кажется немного зажато чувствовала себя под моим взглядом. Вздыхаю. Похоже старший Сано почувствует мой метающий искры взгляд не раньше, чем я запугаю детей, чего мне очень не хочется. Поэтому я как можно спокойнее спрашиваю: - Вы пришли приготовить мне завтрак? Не стоило, руки у меня на месте, - снова вышло грубо. Мои социальные навыки скатились перпендикулярно моему затворническому образу жизни. - Спасибо, конечно, но не стоило себя утруждать, я и сама бы справилась. Да и Казу мне очень помогает. - Когда троица смотрит на меня с немым, понятным только им, вопросом и переглядывается, я понимаю, что это не предвещает ничего хорошего. Наконец, Шиничиро потирает шею, кинув взгляд на виноватого Казутору, прерывает "игру в гляделки" первым. - Я буду твоей сиделкой. Вчера я разговаривал с врачом, помнишь? - я смутно примоминаю, как боролась с приступом тошноты на стуле в кабинете врача, пока Шиничиро расспрашивал его о советах ухода за больными, но не думала, что тот вот так заявится сюда в качестве блядской сделки. - Может, я и не имею квалификации, но помочь тебе смогу точно. - Это, конечно, замечательно, но совершенно лишнее. Я не веду активный образ жизни, только в магазин раз в неделю хожу. Поэтому можешь просто разок приходить за списком и деньгами. Я правда благодарна за заботу, но не стоит тратить свое время на меня, я справляюсь. - Даже подумать страшно, что будет с моим психологическим здоровьем, если так будет продолжаться два месяца. Я уже на своём опыте поняла, что Манджиро очень подвижный ребёнок и всей душой надеялась, что не в брата. - Нет. Не отказывайся. Казутора завтра идёт в школу, если тебе вдруг станет хуже, то помочь будет некому. - Серьёзность в его тоне напомнила мне вчерашний разговор в больнице. Желание спорить резко пропало, стоило его виноватым чёрным глазам встретиться с моими. - Я не учусь, так что буду приходить к тебе, помогать по дому и делать кое-какие дела. Думаю, для Ханемии это будет трудно. Если бы демон-искуситель появился передо мной, то уверена, был бы в образе проклятого Сано. Ведь он знал, на что надавить. Да, я не хочу становиться обузой для Казу, не хочу, чтобы он тратил летние деньки на уход за мной и работу по дому. Я поклялась себе подарить ему счастливое детство, но никак не эксплуатировать его в качестве няньки. Так у меня появилась самая странная сиделка. ____ Несколько дней пролетели незаметно. Я старалась не пересекаться с Шиничиро, пока он был дома. Сидела в комнате, выполняя работу по переводу документов, и честно надеялась, что рано или поздно Сано сдастся. Хоть мне и была приятна его забота, но я просто боялась. Очень многого. Боялась своего неумения принимать заботу, боялась своей грубой манеры речи и его открытого сердца. Я была уверена, что рано или поздно парень просто забьёт на свою благодарность. Считала, что дружба из жалости выйдет нам обоим боком, ведь мы с ним, как небо и земля. Сано - яркий, тёплый и совершенно не умеющий скрывать эмоции. Он ответственный брат, который сейчас из кожи вон лезет лишь из-за того, что я помогла Майки, даже не ему самому. Я же - разочарованная жизнью затворница, которая выстроил вокруг себя стены. Каким бы искренним не был человек, я всегда опасаюсь того, что он просто играет. Ведь люди по сути своей эгоисты. Заводят друзей, чтобы им не было скучно, просят прощения ради самих себя, помогают, чтобы хоть немного потешить свое эго. Поэтому я и не могла принимать заботу, отлично зная, что это делается вовсе не для меня, а ради собственной совести другого. Прошло четыре дня. В доме не скрипела ни одна половица, холодильник всегда был полным, еда вкусной. Шиничиро не требовал благодарности, но каждое утро приходил с продуктами, готовил обед и искал работу по дому. Уборка, стирка, починка - он делал все, не сидел без дела. Иногда стучал в дверь, напоминая мне принять лекарства или приносил еду. Его односторонняя забота медленно рушила мои стены. Звучит глупо, но мне всегда казалось, что я просто не смогу быть хорошим другом, что меня бросят или примут, как данность. Нельзя же дружить без выгоды? Или все-таки можно... Чертов Сано сам того не понимая, медленно и верно ломал мои принципы и убеждения. Упертый и тупой, но такой невозможно искренний, что сил сопротивляться просто не остаётся. Моё самокопание прерывает ужасный грохот с первого этажа. Сердце бешено колотится. Как же я не люблю громкие звуки. Стараясь успокоить свое дыхание, хромаю прочь из комнаты, к источнику шума. Быстро спускаюсь с лестницы, попутно поражаюсь своей скорости. Понять откуда именно шёл звук трудно, поэтому я просто оглядываясь по сторонам, пока не замечаю кучу ткани, которая некогда была шторами. Рядом лежит сломанная табуретка, и матерящееся тело старшего Сано. Он пытается снять с себя шторы, но в итоге лишь больше путается и злится, извергая все больше и больше матов на несчастные тряпки. Страх, сковывающий тело все это время, уходит, отчего меня покидают всякие силы, и я падаю на колени, нервно смеясь, чем и привлекаю внимание Шиничиро. Глаза парня расширяются, и он резко вскакивает, чтобы помочь мне, но в итоге подскальзывается на ткани и с грохотом падает. Я уже начинаю хохотать во весь голос. - Ты и смеяться, оказывается, умеешь. Хоть и с чужой беды, - наигранная обида в голосе брюнета, вызывает новый приступ смеха. - Но даже и так, я рад. - Я замираю, пытаясь отдышаться. Его взгляд такой нежный и счастливый, что по телу мурашки бегут. Не знаю, откуда он вылез такой искренний и заботливый, отчего так счастлив и почему такой безнадёжно тупой, раз целых четыре дня продолжал приходить к человеку, что открыто его игнорировал. Я не знаю ответов на все эти вопросы, но не могу продолжать "играть в молчанку", когда вижу всю ту искренность в чёрных, как смоль глазах, которые вот-вот залезут в самую душу. - Почему ты остался? Ты же понимал, что я не хочу этого. - Ответ на этот вопрос решит, как продолжится наше общение и продолжится ли вообще. Мне страшно, что Сано скажет: "Из жалости", - но я и не знаю, какого ответа жду. Он молчит какое-то время, с сомнением глядя на меня. - Не знаю. Хоть я и благодарен, но не из-за этого. Просто, - наконец, выпутавшись, Шиничиро принимает сидячее положение напротив. Он смотрит на меня своими невероятными глазами, которые, кажется, поглощают любой свет, настолько они чёрные, но это не пугает. Ведь сам парень светится изнутри. - Ты отталкивала меня и Майки только потому, что мы попытались заботиться о тебе. Но заботу Казуторы ты принимала. Я не понимал этого, но эгоистично хотел открыть тебе глаза. Пусть это прозвучит и грубо, но я люблю чинить байки. Мне нравится, как груда металлолома превращается в дорогущего красавца, который станет для кого-то очень ценным. О них не заботились и выкинули, а я подобрал и вернул к жизни. Ты спасла Майки, и я хочу спасти тебя, тогда ты будешь сиять, я уверен. Потому что ты не права, если бы незнакомый человек падал, то другой бы на твоём месте просто замер от страха. Ты маленький герой, достойный восхищения. - Шиничиро неловко улыбается и чешет затылок, пока я завороженно наблюдаю за ним. Такой дурак, что даже трудно понять стоит ли на него обидеться или растрогаться. - Извини, я не силен в речах. Суть в том, что ты классная, и я хочу стать твоим другом. - После того, как сравнил меня с грудой железа на свалке? - скептично приподнимаю бровь, наблюдая за его виноватым выражением лица. - Хорошо. Друзей у меня все равно нет, но учти, что я грубая и очень противная особа. Готов быть другом такой вредины? - Шиничиро кивает, и я не могу сдержать улыбку, от того, насколько он счастлив. - И ещё. Не вздумай, влюбляться. Это, конечно, маловероятно, но раз решил быть другом, то будь им до конца. Знаю я вас мальчишек, вам лишь бы девушку найти, и не важно любишь ты её или нет, она нужна просто для галочки. - Судя по виноватому лицу Сано, я попала в точку. Ну что за дурак. - Постой-постой. Ты хочешь до самой старости быть одна, а потом умереть старой и противной бабкой с такой же старой и противной кошкой? Так что-ли? - Выражение лица брюнета стоит запечатлеть в книгах в подписью - вот так выглядит фраза "все ли у тебя в порядке с головой?". - Нет, просто я романтик. Верю в одну любовь на всю жизнь, потому не люблю, когда левые идиоты при первой же встрече зовут на свидания. - Пожимаю плечами, пытаясь встать, но мне тут же помогает Шиничиро, продолжая поддерживать под руку, пока я хромаю к дивану. - Спасибо. - А если в меня влюбишься? - как-то слишком уверенно заявляет брюнет, отчего становится даже страшно. -Тогда ты женишься на мне, иначе мой братишка поколотит тебя за моё разбитое сердце. А ещё ты до конца жизни будешь кушать только картошку, пока не будешь на 90% состоять из крахмала. Будешь слушать моё пение в наушниках во время уборки. О! - Я с ухмылкой поднимаю палец вверх. - Мы заведём собаку по кличке Потато, - я смеюсь, видя ужас на лице Шиничиро. - Так что, береги себя и полюби какую-нибудь нежную длинноногую красотку с нормальными планами на будущее, а я буду помогать тебе её охмурить. - Ты? Чем, картошкой её закидаешь? - Сано хмыкает, и я легонько бью его локтем к живот. - Ладно-ладно. Я обязательно приду за советом. Пока мы сидим перед телевизором, я задумываюсь о словах брюнета. Могу ли я однажды влюбиться? Перед глазами сразу стоит моя дорогая матушка. Женщина, что не имела гордости. Омерзительно красивая и совершенно беспринципная. Покинет ли её пропахший дешёвыми духами образ, мою голову спустя хоть хотя бы пару лет? Я видела сотни мужчин в собственном доме, слышала за стеной их стоны и порой крики матери, но никогда не видела любви. Она бывает в кино, книгах и сказках, но в жизни встретить её, наверное, невозможно. Повезло мне только с отцом. Солидный японец, приехавший в командировку, нуждающийся в наследнике. Моя мать стала его запасным вариантом, родив меня. Но в итоге у того родился сын, а сам мужчина лишь спустя двадцать лет, когда мне исполнилось девятнадцать, нашёл меня, чтобы очистить совесть и дать мне права на небольшой дом в Японии. Наверное, он дал мне куда больше, чем могла бы дать матушка. Я не могла возненавидеть её, но и полюбить не смогла. Она забрала у меня желание любить, заставила забыть это слово и сбежать из страны ради собственной нормальной жизни. Мы изначально были чужими, но все-равно я до сих пор обижена на неё. - Эй, - мои мысли прерывает голос Шиничиро. Парень касается указательным пальцем моего лба, ярко улыбаясь. - Морщины будут. - Спасибо. - Я знаю, что он просто хотел отвлечь меня. Мои мысли оказались слишком тёмными и пахли отчаянием, поэтому даже Сано не мог не заметить перемены во мне. Он ничего не спрашивал, но это было лучшей поддержкой, на которую я могла рассчитывать. Так мы просидели до темноты, пока не пришёл Казутора, Эмма и Майки. Шиничиро приготовил ужин, ребята помогли накрыть на стол, а я вызвалась помыть посуду. Первый раз в доме было настолько оживленно. Сама того не понимая, но весь вечер я глупо улыбалась в ожидании следующего дня. Вот только Шиничиро, как обычно удивил меня, появившись на пороге с красной от удара щекой и дурацким помпадуром на голове.