Эдди Кастет
26 ноября 2022 г., 19:42
Мы с Геком всегда были вместе, сколько я себя помню. Наши мамы одновременно попали в больницу и рожали нас тоже одновременно. Сколько-то месяцев спустя, когда оба мы уже были мальцами в колясочках, они встретились на улице и узнали друг друга. Говорят, тогда мы с Геком потянулись один к другому и переплели пальчики. С тех пор мамы пытались гулять нас в одно время. Потом нас отдали в один и тот же детский сад, а после мы пошли учиться в одну и ту же школу и ходили на общие классы.
Я у своей мамы был единственный ребёнок — она, в общем, меня особо не планировала, но смирилась. В молодости у неё была карьера модели и актрисы, её можно увидеть в старых рекламных роликах и даже в эпизодах некоторых стримов (если вы помните такую актрису, как Джулия Альбини). Она не любила рассказывать мне про моего отца, но я думаю, он тоже был кто-то из шоу-биза — актёр, гримёр, сценарист, может быть. Режиссёр — это вряд ли, потому что была бы история. Я пытался найти какую-нибудь информацию, но не очень удачно. Хотя мне кажется, что можно заметить некоторое сходство между мной и Джоном Уэйном, он снимался в «Бруклинском Мосту» в то же время, что и мама. Ну, может быть. Я решил, раз не хочет говорить, то и не надо. Не хватало мне в моей жизни ещё и папаши-разочарования.
У Гека забавная фамилия — Дачесс. Он как-то рассказал, что его мама долгие годы была танцовщицей, и по-настоящему это было её сценическое имя, а потом она взяла его себе на постоянку. А ещё он родился слепым, но так сложилось, что у моей мамы была какая-то специальная страховка от стрим-компании на ребёнка, а так как я родился без проблем, здоровым, то она отдала её маме Гека, поэтому Гек мог до совершеннолетия делать бесплатную кодировку зрения.
Мама Гека была старше моей. Гек был третим ребёнком в семье по старшинству и четвёртым в целом, по количеству. Кроме него самого в семье Гека было две старших сестры — красивая Роуз и некрасивая Сандра, и его младший сестра-брат Уиззи, гермафродит. Гек говорил, что технически Уиззи нужно звать «оно», но никто так не делал, все называли его как придётся, а сам Гек обычно шутил, что раз у Уиззи есть хрен, то это пацан, по-любому. Уиззи все очень любили, он и правда был забавный такой, очень маленький и с каким-то дефектом, так что Сандра обычно возила его в сидячей колясочке, как малыша. Сандра вообще в нём души не чаяла, а Уиззи всех любил бескорыстно. Когда я ещё совсем мелким приходил к Геку играть, мы любили над ним потешаться. По-доброму — ну, например, скажем, если знаем, что Сандра ушла за покупками, что она собирается купить для Уиззи торт. И когда Сандра приходила без торта, а Уиззи удивлялся, что его нет, мы смеялись. Сандра на нас жутко злилась, а Уиззи был отходчивый, он уже скоро смеялся вместе с нами. Вообще, жаль всех их, как всё сложилось, но такова жизнь. Когда Уиззи было лет восемь, он умер, непонятно, почему. Моя мама говорила, что это генетическое. Нам с Геком тогда было лет по двенадцать. Я помню, что Сандра была просто убита, для неё забота об Уиззи была смыслом жизни. И через несколько недель она покончила с собой, повесилась. Роуз тогда жила отдельно, со своим парнем. Я уже намного позже понял, что парень был из Фредди — они тогда ещё могли закадрить девушек из нашего района, кто подоверчивее был. Так вот, эта крыса её к кому-то приревновала и порезала ей всё лицо своими лезвиями. А у мамы Гека уже к тому времени был нервный срыв, её поместили в психушку. В итоге Роуз оказалась там же. Очень печальная история, но это объясняет, почему Гек стал именно таким, каким стал — это ведь всё в один год было, а мы только-только пятый класс тянули.
Я в своей жизни никогда никого не терял, по крайней мере, так надолго, не считая, конечно, моего отца, ну так я его и не имел, чтобы потерять. А в нашей квартире стали жить мои двоюродные сёстры, Челси и Летиция, они учились на соцтеке. Мама тогда работала на стрим-студии визажисткой и практиковалась на них временами. А Челси и Летиция практиковались на мне, и это тогда я поменял кодировку волос, так что они у меня белые тоже с двенадцати, спасибо Челси и Летиции. Впрочем, мне это было всё равно, потому что чаще всего я думал о Геке.
Как я уже говорил, мы были вместе чуть ни с рождения; мы вообще проводили очень много времени вместе. Думаю, игры «в доктора» начались у нас ещё в детском саду. Как мы умудрились не попадаться на этом — я не знаю. А может быть у нас были «прогрессивные» смотрители, думали, перебесимся. Но мы не перебесились. Это продолжилось и потом, ну, то есть, я просто не могу представить, как бы я мог видеть причиндалы Гека и не любить их? Он само совершенство. Даже учитывая скорректированную слепоту. Вплоть до пятого класса мы занимались в основном гляделками и рукоблудием, а потом, примерно в тот период, когда начала рушиться семья Гека, всё началось по-настоящему. И я хочу сказать, что в нашем случае это, вроде как, была норма. Типа судьба. Тогда Гек вообще стал как бы мутировать во что-то новое. Ему сперва назначили опекунов, а потом отдали под надзор в детский дом, потому что опекуны не могли с ним справиться. Он несколько раз сбегал. Пытались найти его отца, но безуспешно. Моя мама сказала, что это означает либо то, что у отца Гека не было ИД, либо что он военный. «Оба пути тупиковые», — сказала она, как сейчас помню. Странно было то, что Гек не бросал школу, но я знаю, что, во-первых, он был слишком умный и имел план по образовательному стандарту, а, во-вторых, из-за меня. Не знаю, как он умудрялся учиться, потому что я мог думать только о нём и как бы по-быстрому где-нибудь перепихнуться на большом перерыве. В период с нашего первого раза и до последних классов мы трахались как кролики. Гек — это моё всё.
Ко времени, когда мы закончили школу, умерла Роуз. Так и не вышла из больницы. А мать Гека была под наблюдением, но её выпустили, но она всё равно болела. И тогда были худшие годы моей жизни, потому что Гек забрал мать и уехал куда-то на север к её единственным дальним родственникам. Его не было больше года! Я чуть с ума не сошёл. Челси и Летиция уже тогда с нами не жили, они окончили обучение и обе работали и снимали квартиру на двоих.
Я помню, что Гек сказал: «Мама моя скоро умрёт, и я хочу позаботиться о ней. Ты понимаешь?» Я сказал, что да, понимаю, но одно дело было сказать, а другое — как это чувствовалось изнутри, потому что меня как будто разрывало. Никто не был так хорош, как Гек, никто не подходил ко мне так, как он. Он даже не сказал, на какой срок, и я думал, а вдруг его мать так будет умирать ещё лет двадцать? Это ужасная мысль, но я хотел Гека себе, а они уехали на север и Гек оборвал все свои связи, даже со мной.
Тогда у нас уже была банда, но ничего серьёзного, хотя название «Мёртвоголовые» уже было. Это из-за мексиканской традиции раскрашивать лица под черепа на День Мёртвых и ещё потому, что мы оба родились именно в этот день. В Мёртвоголовых входили самые верные и близкие наши друзья из района, потому что главное в банде — это принадлежность к району. Два Ножа был из того же детского дома, в котором жил одно время Гек, Весельчак и Саранча учились с нами в одной школе, Весельчак — в тех же классах, а Саранча годом младше. Текс был братаном Саранчи по отцу. Технически Текс был не из Бруклина, он переехал в район лет в десять, но он всё равно был родственником Саранчи, а Саранча был бруклинец до костного мозга. Так вот и собрались. Бруклин исторически был районом Джейсонов, так что Мёртвоголовые с самого начала носили маски и ненавидели Фредди. И особенно в этом плане можно было понять Гека, потому что, как я говорил, его сестра Роуз пострадала от одного из них.
В тот период, когда Гек уехал и никто не знал, когда он вернётся, главой банды был я. А до этого и после — мы с Геком, хотя со стороны могло бы показаться, что только Гек. Но меня это устраивало и устраивает до сих пор. Маски мы сперва делали сами, из простого полипластика, а со временем стали заказывать в лавочке у Такаши и Бронски, потому что эти ребята знают толк в хорошей работе. Я знаю, что меня часто считают слишком придирчивым, но, может быть, это потому, что моя мама всегда была чуть повыше классом, чем у остальных. Не хочу сказать ничего плохого, и в итоге всё зависит от самого человека, как он себя подаёт, но всё-таки. Можно сказать, на фоне многих я — элита.
Гек элита тоже, несмотря на всю печаль его семьи. Даже Весельчак и Саранча, хотя и учились в той же школе, всё равно другие. Весельчак косвенно связан с фарма-линиями, поэтому он у нас ответственный за всякие забавные трип-добавки, Саранча и Текс работают в ресторане у папаши, поэтому у нас всегда есть, что пожрать. Два Ножа занимается техникой. Он умеет так затачивать велосипедные цепи, что они могут порезать круче, чем бритвы Фредди. Два Ножа дольше всех отказывался признавать наше лидерство, но всё равно признал. Весельчак нам с Геком ближе, чем остальные. Со стороны он выглядит независимым, как кот, но на самом деле очень лояльный. У всех остальных из нашей банды есть девчонки, более-менее постоянные или временные, а у Гека и меня есть мы, и это всех устраивает. Иногда мы объединяемся с Весельчаком, потому что он реально забавный, но это не слишком серьёзно, поскольку Весельчак — тот ещё бабник.
Пока Гека не было и мы были впятером, я одно время пытался кого-нибудь найти, потому что все вокруг говорили, что на Геке мир клином не сошёлся, но всё было не то, и я внутренне ужасно страдал. Кое-кто пытался ко мне подкатывать и да, был период, когда я довольно регулярно спал с Весельчаком, но это никогда не было так, как у нас с Геком, а, скорее, механически. Думаю, Геку тоже было нелегко в это время — он потерял всех своих родных, а его мать умирала. К тому же, у него заканчивался срок страховки по глазам, он мог бы подать заявление на кодировку глаз в соцточке, но, раз он уехал из Н-Й, то он не смог этого сделать, а по рождению Гек был слепым, и у его семьи не было средств на постоянное независимое кодирование, так что я не знаю, как он вообще жил в этот период.
Когда Гек вернулся, у него уже были эти чёрные линзы. Он сам на них заработал, и это было здорово, потому что кодировать больше не надо было, но и плохо тоже, потому что я теперь иногда скучаю по его старым глазам, которые были с непонятными зрачками, отражающими свет.
В те месяцы, пока я был один, да и раньше тоже, я понемногу учился визажу у мамы и кузин, и после школы поступил на дизайн-имидж курсы, даже можно сказать с лёгкостью. Так что я профессиональный визажист, если забежать вперёд, то я работаю в одном салоне с Геком, он татуировщик, а я подбираю дизайн глаз и волос, визажу радужки. Одна из тех профессий, про которую мама говорит, что думали, будто всё это будут делать роботы, но люди любят людей. А Гек выучился делать тату на севере, и он всегда хорошо рисовал. Сейчас у каждого из нас на правом плече эмблема банды, а у Гека ещё и вариация того же рисунка на всю спину. Моё тело тоже покрыто татуировками, почти целиком, чистые только лицо, ступни, ладони да причиндалы. Все татуировки сделал Гек.
Короче говоря, я ненавижу думать о том времени, когда его не было рядом. Я всё равно что был мёртв тогда. Ходил, как дубленутый. Весельчак говорит, что в то время я был как машина. Как ни странно, это было где-то неплохо для банды, потому что очень много негатива я сливал в преследование Фредди. Фредди никогда не оставляют мысль закрепиться в Бруклине, да только кто им даст? Есть мы, Мёртвоголовые, есть и другие Джейсоны. В тот период я сделал себе бронированные костяшки на пальцах, и меня стали звать Кастетом. А до того звали Красавчиком, хотя понятно, что в маске-то какая разница? Я тут упоминал, что Весельчак добывает всякие забавные штуки для триповки, но по сравнению с Фредди мы, как и вообще Джейсоны, просто монашки. Фредди всегда употребляют самоё тяжёлое дерьмо, поскольку, по их кодексу, у них таким образом появляется возможность «расщепления» — это типа когда ты можешь одинаково действовать и в реальности, и в мире снов. Расщепи свою башку, мне не надо, как говорит Весельчак. Сны — это хорошо и по-разному, но сколько бы я не видел Гека во сне, его глаза и как он возвращается, а всё равно в реальности всё было иначе.
Гек вернулся на День Мёртвых. Тогда я впервые увидел его линзы и вспомнил, что технически Гек слепой. Первым его заметил Весельчак. Он толкнул меня в бок и сказал: «Смотри, Святой Дух явился!» Я поднял голову и увидел Гека, он сидел на краю крыши как ворон. В тот момент мне показалось, будто вокруг него разливается сияние, и я было решил, что Весельчак прав, и это только призрак Гека. Его чёрные линзы показались мне глазницами черепа и на нём была эта его новая полумаска с оскалом, но я всё равно узнал его. А потом он спустился вниз. В тот день я снова стал живым, перестал быть машиной. Мы тогда заперлись в моей квартире (я тоже жил отдельно теперь, к тому же, у мамы были свои отношения) и не выходили оттуда несколько дней, неделю, что ли? Мы постоянно были вместе, и я привыкал к его глазам. А потом Гек сказал, что нам надо жить порознь, потому что когда мы только вдвоём, то почти всё время трахаемся. Что это хорошо, но нужно время и на другие дела. Несмотря на то, что нас постоянно тянет друг к другу. Мама сказала, что мы как Инь и Ян, но это если только по цветам, поскольку у меня волосы белые, а у Гека чёрные. Гек пониже меня ростом и чуть пошире в плечах, но наши входы-выходы подходят друг другу идеально. Иногда я думаю о том, насколько давно мы вместе, что мы родились в паре метров друг от друга, в один и тот же день, но мне кажется, что мы вместе намного дольше. Я никогда в жизни не встречал никого, кто бы вызывал во мне такие чувства, как Гек, и никогда не видел пар, как мы. Не в том смысле, что парень-парень, а чтобы такая связь была, как у нас. Как будто мы прежде были единым существом, а в этой жизни нас разрезали на две части, но мы всё время стремимся быть снова одним. Совсем не так, как у Фредди, понимаете?
И я думаю, у нас это навсегда. Потому что это длится, сколько я себя помню, а мне уже почти двадцать два.
