Идеальный день

Рядом зажужжала пчела. Я отмахнулась от неё. — Ты знаешь о синдроме разрушения пчелиных семей? — спросила Грэйс. Поскольку я была поглощена своими переживаниями, мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что она подразумевает. Ещё несколько секунд заняло понимание того, что мы беседуем. Так вот к чему всё свелось? К обмену научными статьями? — Ты говоришь про тот факт, что миллионы пчёл по всей стране бесследно исчезают из ульев? — Стране? Бери выше — по всему земному шару. И они не исчезают. Они умирают. От пестицидов. Уже почти не осталось диких пчёл. Ага. На моей научной кафедре лишь старые данные. Кто-то должен был объяснить пчёлам на лугу, что мы тут ходим. Я отмахнулась от ещё одной пикирующей пчелы — Я думала, что есть теория о паразитах? — Может быть, это и возможно при определённой совокупности факторов, но основной причиной ослабления рабочих пчёл являются пестициды. — Понятно. Смысл в этом есть. Теперь, когда у меня появилось время подумать, я поняла, что, наверное, больше не увижу Грэйс. Не после этой ночи. Это была последняя капля. Это лишь подтвердит то, что она чувствовала: я слишком привязалась, слишком увлеклась. А она изо всех сил избегала такого. Грэйс, скорее всего, мыслила в том же направлении. — Я увижу тебя ещё? Такая формулировка вопроса застала меня врасплох, хотя я постаралась не показать своего удивления. — Ага. Почему нет? — я знала почему нет, но сказать это непринуждённо показалось мне хорошей идеей. — Я подумала, ты можешь решить, что тратишь своё время. — Мне тоже нравится быть с тобой. Как это может быть тратой времени? — гордость почти заставила меня добавить что-то типа «я не спешу остепениться», но факт был в том, что если бы Грэйс попросила, я переехала бы к ней в одно мгновение. Или попросила бы её жить со мной, если бы считала, что есть хотя бы один шанс выманить её из стеклянной лисьей норы. И это уже открыто говорит о том, что мне нужно что-то более значимое, даже если это переселение. — Если из-за меня тебе неудобно… — вместо этого сказала я. — Мне не неудобно, — тут же сказала она. Я подумала, что мы обе прозвучали вызывающе. — Хорошо. Превосходно, — я попыталась представить нас вместе после того, как мы простимся сегодня. И не смогла этого увидеть… Как мне бы этого ни хотелось. Это выглядело, словно я цепляюсь за обломки? Что не могу отпустить? Но ведь это правда, ведь так? Мне казалось, что хоть какая-нибудь частичка Грэйс всё же лучше, чем ничего. Где была моя гордость? Или легкомысленная гордыня говорила за меня? Эй, нет проблем! Вы хотите быть подругами. Я могу это включать и выключать. Кого я пытаюсь обмануть? Не делаю ли я себе лишь хуже, пытаясь удержать её? Да, делаю. Полный разрыв был бы наилучшим выходом. Но одна лишь мысль о том, чтобы больше не видеться с ней… Никогда не слышать её голос, её смех. Никогда не обнять её вновь. И никогда не почувствовать её объятий. Я ещё не была готова встретиться с этим лицом к лицу. Просто не могла. Золотарник расступился, и мы шагали по лугу. Не ждать больше пятничного вечера… Даже не волноваться, что она может всё отменить, не волноваться, что каждое свидание может стать последним, тонуть в осознании того, что мы не становимся ближе.