Надежда умирает последней

Цветы вянут. Осень приближается, как и невыносимые прохладные дни. Как и тяжесть дней Акутагавы. Его снова поселили в отделение бывших зараженных вампиризмом, непонятно, зачем. Он болен плевритом, для чего его сейчас содержат в этом изоляторе? Ацуши был зол. Он хотел бы навестить Рюноске, посмотреть на него. Возможно, в последний раз. Думать об этом было горько. В конце концов Накаджима подумал–почему он не может снова придти туда? Что ему сделают, если он просто явится? Ацуши предупреждает об этом Дазая, на что тот никак не реагирует. На следующий же день, в пятницу, Накаджима после работы идет по знакомой дороге в больницу. Его посещает чувство, будто он переживал этот момент в точности, также в неведении, оно сковывает легкие и мешает нормально дышать. Ацуши сильнее. На удивление, его пропускают без особых расспросов. Его опять проводит какой-то человек, та же неприятная серость стен вокруг. У предполагаемой комнаты Акутагавы стоит человек. Подойдя чуть ближе, Накаджима замечает очертания Дазая и удивляется еще больше. Охранник уходит. –Как только я пришел сюда, я предупредил охрану, что в течение десяти минут должен придти еще один человек,–пояснил Дазай. Они стояли прямо напротив зашторенного окна, за которым должен находиться Акутагава. –Почему его положили сюда..?–нехотя спрашивает Ацуши. –Можно догадаться самому. Людям невыгодно лечить больного мафиози, лучше перекинуть проблему на более близкое к причине его болезни. –Он будет здесь лежать, пока не умрет?–взгляд пустой, Накаджима итак все понимает, но не может не спросить. Дазай не отвечает. Так даже лучше, наверное. Неожиданно он протягивает ключ. –Возьми, если хочешь зайти к нему. Ацуши берет его, сказав тихое "спасибо", и скрывается за серой дверью. Перед ним на койке лежит тело, накрытое белой простыней. Одна из рук лежит на сверху, в ее вену введен шприц, проведенный из капельницы. Могло сложиться впечатление, что человек перед ним не дышит. Накаджима встал около Рюноске, возле койки. Он пытался вглядеться в побледневшее лицо. Непонятно, сколько Ацуши так простоял, но Акутагава все же открыл глаза, что первый чуть не отскочил от неожиданности. –Акутагава, только не злись, Дазай-сан сам дал мне ключи... –Тише, идиот... Голова раскалывается,–Рюноске сел, согнувшись и приложив руки к вискам. –Прости-прости! Я не хотел... Я вообще...–Накаджима не знал, что сказать. Мир будто бы перевернулся–он не думал, что ему удастся пройти к Акутагаве, не то, что увидеть его в сознании. Рюноске проигнорировал его вопли, снова аккуратно ложась. Все же на немой вопрос Ацуши, ответил: –Я не могу так жить. Я не хочу бороться за свое существование, уже все кончено, я просто приму то, что должно случиться, и... –О чем ты говоришь?! Это же неправильно! Скажи, тебя же могут вылечить? Почему ты все оставляешь как есть? –Успокойся,–Акутагава посмотрел на него пустым взглядом, и Накаджима тут же замолчал,–это мое решение. Мне никогда не было места здесь. Тебе это не понять. Тишина после этих слов сковывала Ацуши. Он не мог ничего высказать. Чувствовалось, что глаза наполняют слезы. –Зачем тогда тебе было нужно встретиться со мной? Зачем ты мне писал..? –Дазай-сан сказал...–Ацуши опешил. Все эти встречи, все было зачем-то спланировано Дазаем? -Но для чего вообще? Я не понимаю ничего!–он чуть ли не вскрикнул. –Через пару дней попроси у Дазай-сана одну вещь, он обещал передать. Прости меня, Ацуши. Накаджима не вытерпел–он накинулся на Акутагаву, чтобы обнять. Он слишком долго ждал момента, когда можно прикоснуться к этому человеку, но эта ситуация ужасна. Ацуши отстранился, не хотя этого делать. Нужно было уходить. Когда он вышел из комнаты, Осаму не было снаружи.

***

Ацуши пришел на работу в подавленном состоянии. Он понял, что ничего не хочет знать насчет состояния Акутагавы. Он не хотел расстраиваться. –Ацуши!–его позвал Дазай в конце рабочего дня. Он протягивал бумажный пакет,–меня попросили передать через некоторое время после визита, но не вчера. О причине можешь догадаться сам,–много времени на то, чтобы понять, от кого эта посылка, не требовалось. Накаджима чуть не трясся по дороге домой, а когда открывал пакет и доставал содержимое, его руки сильно тряслись. На дне пакета лежал черный плащ. Тот самый, который был с Акутагавой Рюноске всю его жизнь в мафии. Тот, который служил одновременно и оружием ужасающих убийств, и защитой. На плаще лежала свернутая в два раза бумажка, на которой было выведено аккуратным почерком: "Привет. Я могу умереть в любой день. Я люблю тебя. Риск слишком большой, так что лучше сообщить об этом прямо сейчас. Я не мог сказать раньше, не мог допустить напрасных переживаний. Надеюсь, ты это понимаешь. Живи счастливо, Тигр. Береги себя. Плащ доверяю тебе, это единственная ценная вещь, оставшаяся у меня." Ацуши навещал его, почти каждый день он проводил там, как и его наставник у могилы своего лучшего друга.